Изнанка страсти как истина любви

      

«И эти серые, зелёные, хорошие...

      

Я помню то, что навсегда

      

Тебя не брошу я.

      

И если скоро захлебнусь,

      

Увидишь, как легко тонуть.

      

Всего хорошего,

      

Всего хорошего…»

      

      Над городом навис густой туман. Шел едкий громкий ливень. Он стучал по крышам в такт песням на плеере. Летели птицы за окном. Шел третий час, как Она не спала. Не спалось с самого раннего утра. Предчувствие ли это было? Или сдали нервы? Все одно, все было одинаково. Тогда весь мир казался ей одинаковым: одинаково серым, одинаково скудным и одинаково бессмысленным. Она смотрела в окно, все три часа, безмолвно, бездумно она смотрела в окно.       Вчера Она получила последнее обещанное письмо, но до сих пор боялась вскрыть конверт, даже больше – лишний раз прикоснуться к нему. Ей было страшно, неоправданно и так глупо страшно. Она не знала, что мешает ей, но она просто не хотела вскрывать этот кусок бумаги, всякий раз прикасаясь к нему, она словно чувствовала боль в той самой глубине души, будтокто-то делает ей болезненный укол, прямо в сердце. Она чувствовала, будто сама Судьба вонзает ей нож в спину.       Однако Она точно решила это сделать, во что бы то ни стало, что бы ни скрывалось за этими красивыми марками, и что бы Она не хотела ей рассказать. Она слезла с подоконника и спустилась в гостиную, на журнальном столике в кипе прочих лежало заветное письмо. Она села на диван, взялась его открывать, но сразу передумала, вскочила и вернулась к любимому окну. Обложив себя подушками и прислушавшись к биению дождя по окну, она,наконец,усмирилась и только взялась за вскрытиезагадочнойпочты, как оглушительный звонок рывком прервал все ее мысли и надежды.       Пока Она неслась к входной двери, в ее голове успела нарисоваться ни одна волшебная картинка: вот Она стоит с цветами у порога, вот Она молит ее о прощении, вот они стоят и целуются под проливным дождем… но, увы. За дверью была не Она. Это была вовсе не женщина. На пороге стоял представительной наружности мужчина в самом расцвете сил. Он был одет во все черное: брюки, пиджак, галстук, рубашка. На лице легкая щетина. Скромная редкая седина выделялась на фоне кипельно-черных волос, как бы парадоксально это ни звучало. Она с удивлением, но в некоей задумчивости смотрела на необычного незваного гостя, где-то она уже видела его, вот только… Мужчина, нисколечко не мешкая, представился. Он говорил четко и членораздельно, словно во все усилия, желая быть услышанным на все сто из ста.       – Здравствуйте. Я юрист Ее семьи. На протяжении долгих лет я обеспечивал их юридическую безопасность. Увы, и был бессилен в физической. К слову, я бесконечно Вам соболезную. Однако, будьте увереныи позвольте Вас заверить, что никаких юридических казусов в нашем деле не случится. Но даже, в крайнем случае, если что, поверьте мне на слово, я приложу все своиусилия, чтобы выполнить последнюю волю нашей дорогой покойной… - он говорил еще многое, долгое время, но Она не слушала, ее сознание остановилось на двух словах: «покойна», «Она». До той поры она не могла понять, что говорит этот господин, однако не могла понять и сейчас. Вскоре она прервала его, на полуслове, остановила зверским криком.       – Хватит! – Он бросил на нее пораженный взгляд. – Прекратите! Довольно! Что… что происходит? Кто Вы такой? Почему являетесь в мой дом в такую рань и говорите откровенную отсебятину? Что означает «покойной»?! Как Вы смеете?       – Постойте. Вы не получали писем?       –Получала. На протяжении месяца я получаю какие-то чертовы дрянные письма и совершенно не могу их разобрать, но это Вас ни коем образом не должно касаться! Отвечайте на мои вопросы, я требую этого!       – Вы получили письмо под номером 7?       – Да,… но я не… я не успела прочесть его, - осознание стало обволакивать ее затуманенный разум, какие-то мысли, догадки возвращались к ней. Но Она все еще не могла, она не могла поверить в это…       – Прочтите последнее письмо и… – он протянул визитку с номером телефона и его фамилией, – позвоните по этому номеру. Я обещаю сделать все необходимое. На данный момент я не имею смысла здесь Вас ожидать. Вам надо еще принять решение. До свидания.       Мужчина в черноммедленно утопал в туманной пелене. Она стояла, словно парализованная, в своих мыслях, не думая ни о чем. Неожиданно Она сорвалась с места. Она вбежала в комнату и точно пополам разорвала бумагу. Она упала на пол и, сидя на холодном кафеле, начала прожигать листок взглядом.       

Сегодня

      Моя родная, моя ненаглядная, любимая моя, надеюсь за все эти письма, за все то время, ты достаточно возненавидела меня, чтобы принять с достоинством эту тяжкую мысль. Надеюсь, у тебя создалась должная антипатия ко мне, надеюсь, ты поняла, что я была вовсе не тем ангелом, которым ты видела меня все эти годы. В нашей жизни было много дерьма, много дерьма было и за твоей спиной. Увы, я не могу оставить тот факт и не признаться тебе в том, что я все так же безгранично люблю тебя, как и годами раннее.       «Мне плевать. Мне на все плевать! Ты слышишь?! Я люблю тебя! Я люблю тебя все так же! Пусть это будет шуткой, злой шуткой того человека. Молю тебя, Господи! Не говори этого, нет, не говори! Не смей! Я люблю тебя!» – ее била самая настоящая и страшная истерика. Весь мир вокруг заглох для нее, жизнь на Земле остановилась. Она вожделела и до смерти боялась читать далее.       Солнце, если ты читаешь эти строки, если тебе в руки попали эти письма, значит, меня уже нет, значит, меня нет в живых. Это не сказка и это не сон. Сожалею, ты не проснешься со мной в кровати этой ночью. Это реальность, не вымысел. Это жизнь. Я пишу это, последнее, письмо буквально уже на смертном одре. Что бы мне ни говорили, как бы ни подбадривали, я знаю наверняка: это мои последние дни. Мои последние часы.       Мне очень жаль, что это все в конечном итоге свалилось на твои плечи. Я бы хотела уйти, молча, тихо, по-английски, но обстоятельства вынудили меня. Мне приходится писать тебе эти строки, приходится говорить о своей кончине. Я до сих пор не уверенна, что ты поймешь меня, но для начала попробуй. Я знаю тебя, я помню твое огромное любящее сердце. Я знаю, тебе стоит лишь увидеть…              Тот новый врач поставил меня перед тяжким выбором: ребенок или лишние пара лет жизни. Обследования, анализы, обследования. Куча клиник, десятки врачей и все твердили одно и то же и все требовали дать им скорейший ответ: ребенок или кусочек жизни? У меня нашли болезнь, я всегда плохо запоминала их названия. Ты знаешь, я не скажу названия боли в горле. Поэтому сейчас не будем о деталях. Если захочешь, тебе о них расскажут позже. Но вся соль, котенок, в том, что мне оставалось три года на тот момент. Мучительных или нет – никто не знал наверняка, все разводили руками и говорили, что это тяжкий вопрос, индивидуальный для каждого.Спасибо огромное первому «доктору-чудеснику», организовавшему самый главный для меня вопрос. Ситуацию очень отяжеляло мое положение. Врачи безумолку твердили и требовали одного: избавьтесь от ребенка и тогда у вас будет сказочная возможность прожить на два года дольше, в муках и со знанием, что вот-вот умрешь!       Сарказм всегда был мне присущ, я осознаю, что это глупо, год или три – так или иначе – это копейки, совершенно ничто, полная бессмысленность. Но признаюсь, как и любой другой сделал бы это, я решила хвататься за жизнь. Победил мой эгоизм. Я решила, что проживу эти годы, как никогда, что ничего тебе не скажу, а там будь что будет. В мои планы входило прожить крошечный остаток этой жалкой жизни так, как не каждому дано. Я планировала любить, путешествовать, открывать для себя все границы… Но в тот судный день, когда я пришла на аборт, я задумалась вновь, но уже по-взрослому, зрело. Я подумала: а какого будет тебе, каково будет всем моим близким? Я задумалась: а есть ли в действительностисмысл тянуть до неизбежности, когда наверняка знаешь, что в итоге она все равно нагонит тебя?Сперва я подумала о том, что все люди смертны. А после подумала еще раз, в ином направлении: безусловно, все смертны, но никто и никогда не знает, когда наступит его конец, все живут беззаботно и верят в лучшее. И как бы мне жилось без этой веры? Как бы мне жилось, знай, я, сколько мне дней отведено?..В общем, тот день я сбежала, практически прервала операцию на месте. Я не смогла. Еще ничего не решив, я не смогла. Я вернулась домой и принялась собирать вещи. Ты требовала объяснений, а у меня их не было. Я кидала одежду в чемодан, как сумасшедшая и не могла ничего ответить. Ты кричала, ты рыдала, но я не смела, трогать тебя и говорить с тобой. Я не знала ничего, но знала одно: тогда я должна была уйти.       Я осознавала главное: меня не станет, очень скоро, что бы я не предприняла, а у него, у него будет целая жизнь для достижений. Я не смогу быть с тобой всю жизнь, мы не увидим сказочной старости, ты не получишь обещанный подарок на пятидесятилетний юбилей. А он, он сможет осчастливитьтебя. Он не будет мной, он не заменит меня, но он будет частью меня. И, если ты примешь его, он будет всегда с тобой, он будет защитить и любить тебя всю жизнь, возможно, он покажет тебе этот мир, он изменит его больше, чем я.       Врач пообещал, что моя болезнь никак не отразится на ребенке. Она подорвет лишь мое здоровье, сразу на восемьдесят процентов. Но у меня есть все шансы выносить и родить его.       О моих последних днях и недуге во всех подробностях расскажет тебе мой адвокат. Думаю, ты помнишь этого замечательного дядечку. Я понимаю, тебе важно это знать, но, Боже, давай не сейчас. Я устала говорить об этом, об одном и том же, изо дня в день. Я угасаю с каждым днем, с каждым часом, минутой. Я вижу боль, которую никогда уже не излечить, в маминых глазах и мне хватает этого. Я не хочу думать о том, с какими глазами ты читаешь это письмо. Я устала. Прошу, пойми меня.       Мои слова очень спутанные, прошу извинить меня за это. Как я сказала, я уже одной ногой в могиле: я плохо различаю речь, мой взгляд затуманен, мне все больней с каждой секундой. Мне тяжело дается письмо, прости меня за это.       Но напоследок я хочу рассказать тебе о нем. О нашем сыне. Я назвала его, как мы всегда хотели в тех юношеских мечтах. Ты знаешь, мы знакомы с ним всего ничего, недели две (я совсем сбилась со счету дней, прости). Но… ты знаешь, он такое маленькое солнышко. Говорят, совсем крошечные дети не умеют улыбаться, но он умеет, он всегда улыбается. А глаза его всегда наполнены счастьем. Этот маленький человечек – я знаю, он будет опорой для тебя во всем, он будет лучиком солнца в твоей жизни, он согреет в самый холодный день. Если ты примешь его, конечно.       В понедельник к тебе явится мой юрист. И, если ты захочешь, он поможет тебе получить права на него. Но если нет, то знай, я пойму, я приняла бы любое твое решение. Если ты будешь против, пообещай, что ты никогда этого не сделаешь без воли своей. Если ты не захочешь, он останется с моей мамой. Он никогда не будет одинок или беден. И я очень хочу, чтобы он был любим и счастлив, так что если ты не готова… не стоит. Ему нужна чистая любовь, искренняя. Но все же я советую взглянуть на него. Мой адвокат свозит тебя к маме, он сейчас у нее, ты сможешь посмотреть на него, познакомиться. Я уверена, ты понравишься ему. Я показывала ему твои фотографии с самых первых дней, я рассказывала ему о тебе все это время. А он очень внимательно слушал…       В завершении я желаю тебе счастья. И, конечно, как бы тяжело мне сейчас не было, я желаю тебе любви, я желаю, чтобы ты нашла большую и чистую любовь, чтобы ты нашла того человека, который по истине сможет тебя осчастливить. И прости меня за всю боль, что я причинила тебе по жизни и этим письмом, прости за все ошибки, что я совершила за свою никчемную жизнь. И запомни навеки: я люблю тебя и в жизни не оставлю свою любовь, я унесу ее с собой, я буду любить тебя вечно. Но частичку я дарю тебе. Однако ты всегда вправе отказаться.       

Я люблю тебя. Прости, прощай!

      

твоя навеки прошлое

      

      Вот так зла, глупа и безрассудна бывает наша судьба: была целая жизнь, была любовь и была страсть, а вскоре ты остался ни с чем. Люди уходят, в бешеном ритме, исчезают, словно бессмысленные пылинки. Вот она была рядом: сопела на соседней подушке, вот вы сидели на этом диване и безрассудно целовались всю ночь напролет, на том столе… чего только вы не творили на том столе. Дом, полный ее вещей, вмиг угас, стал пустым и холодным. А сердце, твое вечно жаркое пылающее сердце неожиданно сжалось и так же резко разошлось, разорвавшись на части. Осколки памяти, осколки любви, осколки счастья разбросало по дому. Белый кафель лишь с виду оставался все таким же девственно чистым, но только Она знала и видела, эти кровавые следы боли, отчаяния. Самым ужасным по праву в этой истории можно считать Ее отчаяние: теперь она знала все, все понимала, но не могла сделать ровно ничего. Наша жизнь неописуемо страшна и ужасна тем, что мы не знаем, когда придет ее конец.       Эта история - ценный урок для всего человечества о том, что надо проживать каждую минуту, словно она последняя: не зацикливаться на злобе и ненависти, видеть счастье во всем, отчаянно любить, совершать маленькие глупости, приводящие к счастью и дышать воздухом, чистым простым воздухом, вдыхая его полной грудью. Надо жить, как в первый день, с интересом и любознательностью, но словно в последний: не обращаясь к ненависти, а лишь любя.              

«…И я звоню, и мне звонят.

      

Я не люблю свой телефон.

      

И я звоню, и мне звонят

      

Наперекор.

      

Прекрасных дней летят года,

      

Забудь скорей.

      

Прекрасных дней летят года,

      

Прекрасных дней...»