Another love

Всю свою темную жизнь я тянулся к тем, кто несет свет. Я тянулся к тебе.

      В последнее время Никлаус думает больше обычного. Он больше обычного проводит время в своем излюбленном баре, не спеша потягивает насыщенный янтарный напиток и смотрит на очаровательную барменшу, чьи светлые волосы вьются аккуратными кудрями.       Клаус сидит за потертой барной стойкой на высоком стуле, обитым старым бархатом. Его серо-зеленые глаза кажутся темными омутами, столько много в них всего отражается в этот момент. Его губы сжаты в тонкую линию и, если присмотреться, то можно заметить, как они едва заметно подрагивают.       Он делает вид, что внимательно следит за тем, как барменша усердно натирает бокал до блеска, но видит перед собой совсем другую девушку и невесело замечает жалкую спасительную копию, похожую еле уловимыми, как ночные бабочки, чертами.       Ками ощущает на себе прожигательный взгляд гибрида и изредка улыбается тому, любуясь блеском стекла. Если бы она сейчас заглянула в потемневшие глаза первородного, то увидела бы в них непроглядную горечь, плотную, как пелена, утреннего тумана, и темную, как ее высочество ночь. Если бы она вгляделась в эту тьму, то смогла бы разглядеть застывший в ней чистый и светлый, как утреннее солнце, образ прекрасной светловолосой девушки, чьи речи так пылки и искренни, что хочется слушать ее еще целую вечность, наслаждаться ее улыбкой, похожей на солнечный зайчик. Но вряд ли она смогла бы догадаться, что всего лишь чем-то похожа на нее, не она…       Клаус усмехается, когда в его голове всплывают потрескавшиеся воспоминания, он допивает виски и просит барменшу повторить.       Ками пытается прочитать лекцию о том, что даже бессмертным вампирам вредно такое количество алкоголя в крови. Но гибрид пропускает ее слова мимо ушей. Задумчиво смотрит на пустой барный стул рядом с собой и то, что осталось от живого сердца сжимается не то, чтобы болезненно, а как-то разочарованно, насмехаясь, оставляя после себя пепельные следы осадка и чего-то еще. Слишком мало выпито для саморазрушения. — Клаус…       Гибрид кривится. Словно на него вылили целую канистру вербены вперемешку с аконитом.       Не то.       Она звала его уверенно с ноткой хорошо прикрытого испуга, приправленного дрожащим голосом.       В ее глазах бесконечное лето — теплое и солнечное.       Его всегда удивляло, как после стольких ударов судьбы эта хрупкая на вид блондинка с вечными забавными кудряшками не сломилась, впустив в свое сердце тьму? Впустив его? Клаус переводит взгляд. Что-то его снова занесло совсем не в то русло. Он пытается вернуться в реальность, но получается, откровенно говоря, плохо. Он не видит заботящийся и обеспокоенный взгляд перед собой. Перед его глазами образ той девушки, которую он никогда не сможет вытравить и выжечь из своей древней, как мир, памяти.       Становится противно от себя самого, так противно, что хочется снять с себя одежду вместе с кожей, лишь бы очистить себя от этих мыслей и от грязи, покрывшей его тело, словно липкая, серая паутина.       Клаус вздрагивает, когда Ками кладет свою руку ему на плечо и чуть сжимает его. Она искренне хочет помочь, она переживает за его пошатнувшееся, можно сказать, на ровном месте состояние. Но она слишком не тот человек, который сможет помочь заглушить эти резко ворвавшиеся эмоции в его жизни. — Клаус, — снова зовет его чужой голос, от чего хочется заткнуть себе уши руками.       В баре не так много посетителей, никто не обращает внимания на странную картину в самом сердце заведения. Клаус резко распрямляет спину и напрягается каждой клеточкой своего бессмертного тела. Его волчий нюх улавливает нотки знакомого запаха полевых цветов, которые он так любил срывать в детстве и дарить своей сестре Ребекке.       Ками отшатывается назад и смотрит вперед на только что зашедшего посетителя, чьи волосы переливаются солнечном светом в этом неестественном освещении. Девушка стоит на месте, слегка запыхавшаяся и явно уставшая от поисков, возможно, чего-то или кого-то важного. Ее голос звучит звонко и уверенно, Ками готова поклясться, что он хрустальным эхом отражается от стен бара. — Я ищу Клауса Майклсона, — обращается та к барменше, не узнавая сидящего к ней спиной гибрида, который и вовсе перестал дышать, задохнувшись в аромате полевых цветов и…корицы.       Ками только приоткрывает губы, чтобы что-то сказать, но самодовольный взгляд Никлауса перебивает ее и заставляет замолчать.       Он растягивает губы в излюбленной манере и медленно поворачивается лицом к солнечному зайчику. — Здравствуй, Кэролайн.