Вот так и попадаешь в тюрьму

Я очнулась. Не открывая глаз, я прислушалась. Всё тело затекло, а голову ломило. Рядом слышался писк какого-то препарата. Я поднесла руку к лицу и дотронулась до щеки. Что-то в коже руки задвигалось. Значит, капельница. Положив руку на место, я открыла глаза. То есть, глаз. Второй почему-то не открывался. Это сразу меня насторожило. Кровать с препаратами и тумбочкой была ограждена шторой. В это ограждение кто-то зашёл. Девушка-робот. Я уже знакома с Кагуей и доктором Окина Отоги и Казари Отоги. Кагуя вышла, но тут же зашла, только в сопровождении доктора. - Отоги-сама, - вопросительно протянула я, наблюдая за подходящим доктором и принимая сидячее положение. Подойдя ко мне, тот задумчиво взял моё лицо в руки, и начал медленно поворачивать его в стороны, так же задумчиво рассматривая. – Отоги-сама, где Джуго? Доктор вопросительно посмотрел на меня. Я ответила тем же взглядом. Вздохнув, Окина произнёс: - Он находиться на лечении в отдельном месте. А теперь, - произнёс доктор, доставая из кармана халата зеркальце. – Посмотри-ка. Только спокойно, - предупредил мужчина. Я настороженно взяла протянутое мне зеркало и недоверчиво взглянула туда, сразу же вскрикнув. Уронив зеркало на одеяло, я, трясущимися руками подняла его и поднесла поближе к лицу. На лице был огромный, неаккуратный шрам. Как у Хаджиме, только ещё хуже. Если у того был маленький и хоть как-то аккуратный, то тут об этих понятиях и слышно не было. Идя от носа, шрам поднимался и проходил через не открывающийся левый глаз и шёл вверх и наискосок – до конца. Другая часть шрама прошла под правым глазом, и ладно бы она была гладкой – нет. Шрам будто скакал по кочкам, создавая неприятные, уродливые зигзаги. Я отложила зеркало на колени, вздыхая и осматривая посетителей палаты. Отоги смотрел с сожалением, а Кагуя просто смотрела. Глубоко вздохнув, я снова подняла зеркало и посмотрела на свой шрам. На глаза наворачивались слёзы. Закрыв лицо руками, я беззвучно затряслась от немых рыданий.

***

За всё время, пока я пролежала в медпункте, я узнала много чего: Хаджиме отстранили на три дня; Джуго находится не здесь, а прийти к нему нельзя; и самое главное - как с помощью простой косметики можно замаскировать самый уродливый шрам. Спасибо находчивости Казари Отоги и Кагуе, что просто великолепно разбиралась в косметике и научила меня паре трюков – в том числе и маскировке шрама. На следующий день с меня сняли препараты, сказав, что они мне больше не нужны. Но с койки меня не пустили. На глаз мне налепили медицинскую повязку, которую надо было снимать на ночь. Всё время Кагуя не спускала с меня глаз, но мы с ней много болтали. За утро она успела несколько раз расчесать мне волосы, принести завтрак и три дополнительных кружки чая с конфетами. Мы с ней шили кукол для игрового автомата, но одну игрушку я оставила себе – это была кукла того самого эльфа, которого я заметила тогда. Потом она ушла, сказав, что ей нужно приготовить таблетки для двадцать пятого заключённого. Значит, он придёт. Хоть с кем-то увижусь. Я читала книгу, не замечая ничего происходящего вокруг, когда услышала механический голос Кагуи, говорящий: - Доктор, я принесла лекарство, - послышался крик «Кагуя!», что принадлежал Уно и Року, из-за чего я вздрогнула. Они тоже здесь? Встав с кровати и запрыгнув в тапки, что были мне, выданы, я выглянула из-за шторы. Троис и Хани приставали к Кагуе с неприличными вопросами на счёт её нижнего белья, когда заключённые тринадцатой камеры, кроме Джуго, конечно же, столпились рядом. - Не путай меня с ним, - в голос произнесли заключённые третьего сектора и посмотрели на Уно. Я уже на половину выглядывала из-за шторки, и меня быстро заметили. Это был Кенширо. Что он здесь делает? - А, ты ведь, племянница Хаджиме? – я кивнула, и на меня все обратили внимание. Конечно, они сразу же заметили мой глаз и кинулись на меня. Первым подбежал Хани, взявший моё лицо в свои руки и начинающий его осматривать. С нешуточным беспокойством он спросил: - Милая леди, что произошло? – я вырвала своё лицо из его хватки, беспокоясь о том, что косметика может стереться. Благо, этого не произошло. - Ран-тян! – воскликнул пятнадцатый и кинулся меня обнимать. Подбежали и Рок с Уно. Я посмотрела на всех и через силу улыбнулась. - Что с твоим глазом, Ран? – спросил Рок, вопросительно на меня смотря. - Это из-за Джуго? – ляпнул Уно. Я помрачнела, впрочем, как и все тут. Гробовую тишину прервал Отоги-сама: - Ран, можешь одеться и идти, считай, лечение закончилось. Только раз в неделю заходи на проверку глаза. - Конечно, Отоги-сан. Быстро переодевшись из больничной пижамы, я присоединилась к Кенширо и заключённым. По дороге мне встретился кот Хаджиме – Ку. Забавно, но он был точь в точь как Хаджиме, даже такой же шрам. Правда, Ку ласковее. Взяв кота на руки, я поспешила за Кенширо. Как оказалось, он замещал Хаджиме. А потом будет Киджи и Самон. В принципе, догадаться можно было.

***

Впервые увидев Киджи, заключённые прокричали «Чудовище!», что меня весьма позабавило. - Привет, Киджи-сан, - через решётку поприветствовала я надзирателя третьего сектора. Тот подскочил ко мне, в замешательстве рассматривая мою повязку на месте со шрамом. В глазах надзирателя читалось «Ошибка», казалось, будто он сканирует меня, как машина. После, раздался выкрик: - Что!? Мда, надзиратель был прямо-таки ошарашен.

***

На следующий день заключённые тринадцатой камеры прятались от бодрого Ямато, что старался вытащить их на тренировку. У него это прекрасно получилось, и я смогла наблюдать некое «предательство» Рока. Самон никак не отреагировал на мой шрам, но меня это и не беспокоит.

***

Вот и закончились три дня отстранения Хаджиме. Не скажу, что сильно за него волновалась – трудоголик везде найдёт себе применение, даже если с основной работы его отстранят. Больше я волновалась за Джуго, хотя должна наоборот – бояться и трястись от одного упоминания пятнадцатого. Ямато поручил мне снова занести Киджи его журналы, и я опять проделала весь этот долгий путь. Когда я шла по коридору третьего сектора, я разговаривала с мамой – конечно же, про шрам и турнир я не рассказывала. Идя мимо шестой камеры, я вздрогнула от громкого вопроса Хани о моём нижнем белье. Наверняка, мама услышала, а я покраснела до кончиков волос. - Н-нет, мам, это не то, что ты подумала! – закричала я в трубку, смотря на хихикающих заключённых сердитым взглядом. – Просто телевизор, да… Вернувшись из мини-путешествия, я решила проведать тринадцатую ячейку и угостить их вкусняшками. Идя по коридору, я увидела знакомую фигуру, говорящую: - Чтоб вас… - этот голос… Я застыла на месте, выронив упаковки чипсов и открыв рот. Воспоминания нахлынули, заполоняя глаза. Но я отвлеклась от них, бормоча извинения и поднимая пакеты. На меня обратили внимание заключённые (в том числе и Джуго) и Хаджиме. Я подошла к заключённым и произнесла: - А я тут вкусняшек принесла… - Джуго, увидев меня, замялся, а взглянув на мой глаз, подскочил ко мне. Я слегка нахмурилась. - Неужели это.… Навсегда? - в шоке произнёс пятнадцатый, подошёл и удивлённый Хаджиме. Я угрюмо кивнула, отстраняясь. Настроение внезапно изменилось в худшую сторону, делая взгляд тяжёлым и грустным. Джуго отпрянул, подошёл Хаджиме. Угрюмо на него посмотрев, я отошла к пятнадцатому, протягивая руку и бормоча: - Я, конечно, обижена, но рада, что ты в порядке.

***

На Джуго я была обижена, но то, как он расплакался в конце, просто заставило меня оттаять – я просто не умею долго обижаться. Хаджиме потрепал меня по голове, протянув: - И что я потом твоим родителям скажу…? На следующий день всё было как обычно: Хаджиме вернулся на работу, вернулся и привычный режим дня. Приходя болтать с заключёнными, я до сих пор ловила извинения в свой адрес, что начинало раздражать. Для того, что бы парень, наконец, успокоился, я согласилась позавтракать сегодня с ними за столом. Это было… Довольно необычно. Из еды сегодня была шикарная пицца, но я уже отвыкла, есть в компании. Рок зачем-то позвал Ляна из пятого сектора, но я была не против этого. - Попробуй, - произнёс Рок, протягивая заключённому номер два кусок горячей пиццы. - Пицца? Наш шеф-повар тоже готовит их, если мы попросим, - сказал Лян. - Это не то же самое, наша пицца была приготовлена в каменной печи, - многозначительно и важно произнёс шестьдесят девятый. Я усмехнулась, отъедая от своей пиццы ещё кусочек. Значит, призы за новогодний турнир им всё-таки сделали. - Печи? – переспросил темноволосый заключённый. А что здесь непонятного? - Ну да, это та штука, которую Рок хотел получить после соревнований, - пояснил Джуго. Я сидела справа от Рока, и сейчас прямо смотрела в глаза номеру 02. - А, приз. - Сегодня печь только установили, - рассказал Уно. - Понятно, - кивнул Лян. - Значит, это то, из-за чего ты так сильно хотел победить меня. - Да попробуй ты её уже, - улыбнулась я. – Ты не думай, никто её не отравлял. - Широ был так взволнован, когда готовил её. Ведь сегодня первый день, когда он готовил за каменной печью, - за спиной Ляна появился шеф-повар. – Посмотри, как он счастлив! Я взглянула на Широ. Да, он явно не умеет правильно выражать эмоции. Я улыбнулась повару, посмотрев на заключённого пятого сектора. Рядом с ним появился Инори, уже кладя пиццу в рот, и одобряя её вкус. - Инори, как вы можете, есть её вот так запросто? – воскликнул Лян. - Ты что, и правда думаешь, что мы туда яд какой-нибудь засунули? – скептично посмотрела я на заключённого. – Рок, у тебя рука ещё не отваливается? - Я не могу не есть вкусную еду, - ответил Инори. - Ну, так почему бы самому не попробовать? – скучающе спросил Джуго. Пришлось Ляну попробовать пиццу, которая ему, несомненно, понравилась. Рядом со мной сел пришедший с рисом Ямато. - Хо-хо-хо, это и правда, вкусно! - Как ты можешь, есть рис с пиццей? – спросил Инори. - Японцы ведь всегда едят белый рис, - с набитым ртом ответил Ямато. – Я китаец. - Ну, нам повезло, что мы можем, есть такую вкуснятину, - протянул Уно. – Спасибо, Рок. После третьего куска пиццы я грохнулась головой на стол. - Что такое? – спросил Рок. - Наелась… - протянула я, как тут же подошёл Широ с другим блюдом. Я издала страдальческий стон. Рок сказал, что это какое-то новое блюдо, а я, тем временем, сползла под стол. Скрестив ноги и выдохнув, я похлопала наполненный живот. Закинув голову на мягкое сидение, я выглядывала из-за стола. Когда Лян ушёл, я закрыла глаза, слушая разговоры заключённых. Сегодня надо пойти на проверку глаза. Заодно и Нико проведаю. Как я раньше и сказала, я пришла на проверку глаза. Ребята пошли со мной проведать Нико и принести, ему поесть. - Вау, какие милые! – воскликнул Нико, принимая еду. - Эй, не шумите тут, - произнёс подошедший доктор. – Только-только прошли медосмотр, а уже тут как тут. - Сегодня ты какой-то сердитый, - произнёс одиннадцатый. – Что-то случилось? - Вы снова поссорились? – спросила я. - Это и ссорой не назовёшь, - с недовольным видом произнёс Отоги-сама. – Я ничего плохого не делал. - Так и знал, - выдохнул Уно. - Счастливая жена – счастливая жизнь, - произнёс Рок. - Не выношу эту женщину с её отвратительным характером, - пробурчал Окина. Стена поблизости взорвалась – а вот и она. - Это у кого ещё тут отвратительный характер? – произнесла появившаяся в дыре Казари Отоги. – Чья бы корова мычала! Сдохни уже, гнилой старикашка! Это была всего яичница, нечего привередничать, - произнесла женщина. - Идиотка! – ответил мужчина. – Я всегда ем яичницу с соевым соусом, а ты использовала Варчерческий*! - Пожалуйста, успокойтесь, - влез Сейтаро. - Что сказал!? Мне надоело пытаться наладить разговор, мы разводимся, разводимся! - Стыдно ссориться при дочери, - прокричал в ответ Окина. - Мам, пап, - обратилась к спорящим Кагуя. – что такое развод? Вы двое – разводитесь? Окина и Казари отвернулись друг от друга, закончив спор. Я уже была свидетелем таких ссор, и все они заканчивались именно на этом моменте. Казари вручила двадцать пятому его личную приставку и пошла, показывать нам то, что она создала. Интересно, что же там?