Лучший мотиватор

      Трахать репетитора по запарному предмету - определенно какое-то извращение. Чонгук не знает, как именно оно называется, и даже обещает себе на досуге проштудировать словарь, но отрицать факт, что это что-то ненормальное, он просто не может. Сверстники по девочкам шляются, на крышесносных красоток в журналах залипают, телефоны облизывают, просматривая клипы с любимыми девушками-айдолами. А вот Чонгук в беспросветной жопе, ибо встает у него только на шикарные крепкие бедра, сочные малиновые губы и высокий голос, таранящий рассудок каждый раз, когда открывается изящно очерченный рот.       Все началось с очередного провала. Чонгук завалил тест по английскому, и учитель разозлился не на шутку: пятая заваленная работа! Тем самым в школу вызвали мать Чона и расписали ей не особо радужные перспективы сына, начиная от исключения за неуспеваемость и заканчивая работой уборщиком где-нибудь в макдаке, ну и вишенка на торте: смерть в нищете за пересчетом стеклянных бутылок.       Сначала мама долго думала, потом долго плакала, потом долго говорила с мужем по телефону, который вновь укатил в командировку. Решение было принято незамедлительно - необходим репетитор. Сердце Чонгука дрогнуло.       Раньше у него уже были репетиторы по этому предмету. Первым был Намджун. Дотошный до жопы, а еще дохуя интеллектуал и на каждую фразу или вопрос Чонгука он, прежде чем ответить, снисходительно улыбался, поправляя на переносице очки, мол, какой же ты глупенький. Благо, долго Джун преподавать не смог – в университет поступил.       Грянул новый гром: вторым репетитором Чона стал Мин Юнги. Ледяной и крайне необщительный, жутко строгий и серьезный, если Намджун улыбался и порой даже шутил, то у Юнги похоже лимит на слова: за все два месяца репетиторства он сказал слов пятьдесят от силы, не по учебе.       Оба варианта – полный абзац. Чонгук начал вспоминать молитвы. Ну кто угодно, но только не они. Вот хоть сам директор, но только не они. Чон просто не выдержит их накала. Они чуть ли не силой пропихивали в него заветные знания, разжевывали, как для умственно отсталого, и Чонгук больше к этому не готов. Да и стыдно, ведь тогда они что-то смогли вбить в его пустую голову. Вопрос только в том, куда все это ушло.       Бойся своих желаний. Они могут сбыться. Мечта Чонгука исполнилась. Не Намджун и даже не Юнги, новый репетитор в накрахмаленной рубашке и постыдно обтягивающих джинсах – Пак Чимин, отныне и вовеки гроза мокрых снов Чонгука.       Чимин вообще не вписывается в интерьер. Он какой-то инородный неприкаянный объект и на фоне скромной комнаты Чонгука в нежно-голубых тонах, он выглядит слишком ярким, слишком дорогим. Словно Джоконду повесили в мужском школьном туалете, прямо над писсуаром. Ну, реально ни в какие ворота.       Сам Чимин чувствует себя в этой обстановке прекрасно. Водит короткими пальцами с аккуратными ноготками по полкам и столешнице, разглядывая фото в деревянных рамочках, и трогательно улыбается. Чонгук же задыхается всякий раз, когда репетитор наклоняется, отсвечивая восхитительными ягодицами.       Восемнадцать – возраст мечтаний. Чон очень-очень мечтает, вгрызаясь в учебник по английскому. Буквы съезжают по странице и соскальзывают вниз, а Чонгук послушно следует за ними, натыкаясь на красивые ноги репетитора. Чимин сидит, как светская львица, закинув ногу на ногу. В руках у него обшарпанный темно-серый томик, который он читает с достоверным выражением удовольствия на своем милом лице и слегка улыбается.       — Чонгук-щи, ты уже закончил? – медово-ласково спрашивает он, глядя на ученика поверх учебника.       Чонгук тушуется и вновь окунается в латинскую вязь, бурча, что уже почти. Репетитор тихо ухмыляется, прикрывая полные губы пальчиками.       Так бы Чон и сидел с книжкой в зубах, раз за разом отвлекаясь на соблазнительного репетитора, если бы не случайная фраза, брошенная им в растерянности, которая привела его к просто невероятным последствиям.       — Так много ошибок, - негодовал томным голосом Чимин, зачеркивая очередное неправильно использованное слово. – Вот это мы сегодня проходили. Неужели у тебя совершенно ничего не откладывается в памяти?       Чонгук кусает щеку изнутри и злится. Ну, дурак он и что с того? Он и не прочь им быть, лишь бы только Чимин, сидящий важно напротив, в очках с ядовито-красной оправой, с аккуратно уложенными светло-русыми волосами, не говорил с такой наигранной скорбью и сочувствием. Пусть лучше совсем молчит!       — Что же с тобой не так? – нараспев тянул Пак, постукивая ручкой по столу.       — Переходный возраст, - словно выплюнул, сказал Чонгук, теряя взгляд в ровных половицах.       — Ах, вот оно как, - задумчиво парировал Чимин, теперь вращая ручку в правой руке, - и в чем же это выражается?       — Гулять хочу, - напряженно выдал Чон, - с девушками так и…       — Хочешь секса и романтики? – рассмеялся Чимин.       Чонгук сглотнул и покраснел, сжимая кулаки. Не ожидал он, от такого вылизанного репетитора, такой вот низкой фразы. Казалось, что не может имя Чимина запятнаться такими грязными вещами, как секс. Чонгук считал его слишком высоким и далеким от невежественного человечества и его грехопадений. И тут с его малиновых пленяющих губ слетает такая похабщина.       — Ну, наверно, - сконфуженно согласился Чонгук, понимая, что вряд ли сможет после этого смотреть Чимину в глаза.       — Если ты хорошо напишешь следующий тест, то я сделаю тебе минет, - уверенно произнес Пак, касаясь коленки Чона, - как тебе такая идея?       Чонгук уверен, что в тот момент вся кожа на его теле побагровела. Он и звука издать не смог, стискивая дрожащими пальцами учебник и дыша через раз. Репетитор немного помял его острую коленку, а потом вздохнул и вновь, как ни в чем не бывало, продолжил вещать о временах глаголов.       — Я напишу! - нервно воскликнул Чонгук.       Чон не знал, поверил ему Чимин или нет. Больше они об этом не говорили. Он ушел, как обычно, одарив улыбкой и похлопав по плечу. Скорее всего, он не поверил, решил Чонгук, потому что Пак знает, насколько низок уровень его английского. Это стало стимулом. Чон решил во что бы там ни стало получить за следующий тест сотню баллов и добиться минета от самого Пак Чимина.       Целые выходные он провел, уткнувшись в учебники, отвлекаясь только иногда, припоминая добродушное выражение лица Чимина, плавно открывающиеся губы, когда он читает какой-нибудь текст, и проникновенные глаза, глядящие неимоверно нежно. А в довершении, чтобы Чонгук продолжал свою непростую работу ему постоянно чудился высокий голос: «я сделаю тебе минет».       Восемьдесят семь из ста – не самый плохой результат. Чимин сидит в кресле и глядит на лист проверочной, покусывая влажные губы.       — Очень хорошо, - кивнул он, - пока неидеально, но это точно невероятный прогресс.       Чонгук затаил дыхание, ожидая того самого предложения, желанного действия - Чимина на коленях между его ног.       — Так, теперь перейдем к третьей главе, открой страницу сто два.       Чон медлил, глядел обиженно на Пака, но тот погрузился в учебник и что-то щебетал на английском, совершенно позабыв о данном обещании.       — А как насчет моего приза? – решил напомнить Чонгук, осмелев.       Чимин замолчал резко и минуты две просто смотрел в книгу, а затем перевел взгляд на Чонгука.       — Так ты серьезно? – младший тут же кивнул.       Пак вздохнул устало, откидываясь на спинку кресла.       — Я-то думал, что ты принял это за шутку, а ты…       Он не договорил, утонув в смехе. Чимин был уверен, что Чонгук никогда на такое не согласится и та фраза наоборот оскорбила его мужское достоинство. Но как бы не так! Пак, сам того не зная, вдохновил Чона на учебу таким вот необычным способом.       — Ну, хорошо, - подвел Чимин, вставая с кресла, а за ним и Чонгук. – Думаю, на кровати будет удобней.       Чон нервно кивнул и уселся на край кровати, предано глядя на Чимина, который ослаблял галстук и снимал очки.       — А можете очки оставить? – внезапно попросил младший с придыханием.       Чимин посмеялся еще немного, но вернул их на законное место.       — Ты, я гляжу, настоящий фетишист.       От этой фразы Чонгук покраснел аж до корней волос и напряженно сглотнул скопившуюся слюну. А репетитор подошел к двери, проверил, чтобы та была закрыта, а потом в мгновение ока оказался на коленях перед Чонгуком.       — Я в этом не большой мастер, - признался Чимин, поглаживая коленки подростка и стремительно ведя все выше и выше, - так что не знаю, много ли удовольствия ты получишь.       — Все равно хочу, - серьезно проговорил Чонгук, - это мой приз.       Чону показалось, что Чимин сейчас опять истерично рассмеется, но он лишь легко улыбнулся, принимая такой ответ и не сводя глаз с паха младшего.       Чонгуку понадобилось очень немного времени, чтобы возбудиться. Хватило очков, ярких губ и едва заметной улыбки. Чон представил что-то очень стыдное, очень грязное и все это с Чимином. А репетитор тем временем ласкал его, не снимая белья.       Когда стало ясно, что Чон готов, Чимин быстро разделался с лишней одеждой и внимательно изучал взглядом чужой член и темные волосы на лобке, потом трогал, привыкая, проводя по стволу верх-вниз. А затем приступил к обещанному: прошелся кончиком языка по темной головке. Он отстранился, вновь разглядывая эрегированный орган, сделал глубокий вдох, заправил за ушко светлую мешающую прядь и вобрал в себя примерно четверть чужой плоти.       Сверху раздался удовлетворенный полустон. Чонгук не ожидал, что будет настолько хорошо. Чимин вел чертовски медленно от основания до сочившейся смазкой головки, легко давил юрким языком на уздечку, игриво обводил дырочку уретры, при этом наслаждаясь сладкими постанываниями младшего и руками на своем затылке.       Перед глазами Чонгука стояла мутная завеса возбуждения, он сбито глотал воздух и старался стонать чуть тише и чуть меньше, чтобы совсем уж не позориться перед хеном. Тело напряглось, словно натянутая струна, и готовилось к разрядке. Хен был слишком хорош.       Старший на мгновение отпустил влажный член Чона, прошелся быстро рукой, размазывая слюну и смазку, хищно улыбаясь и снова провел губами по головке, а потом жадно заглотил уже наполовину. Он сделал пару медленных поступательных движений и отпрянул, подняв полный похоти взгляд на Чонгука. Очки немного съехали, а губы блестели под искусственным освещением.       — Здорово, хен, - томно произнёс Чонгук, прикасаясь к щеке Пака, а потом надавливая большим пальцем на приоткрытые влажные губы.       Чимин довольно облизнулся и на этот раз взял член во всю длину, потом совершил еще пару резких толчков, затем начал активно вылизывать головку до тех пор, пока не раздался низкий голос с придыханием («хен, я!»), и выпустил обмякший член изо рта.       Чонгук тут же разлегся на кровати, раскинув руки. Пак вытер рот платком, который припрятал в кармане, и лег рядом.       — Она же невкусная? – застенчиво поинтересовался Чон. Он не ожидал от хена такого, да и сам Чимин этого от себя не ожидал.       — Отвратительная, - с явной неприязнью ответил репетитор.       — Прости, - замешкался младший.       — Ничего страшного.       Чонгук привстал, а Чимин продолжил лежать, лукаво поглядывая на младшего. В его глазах читалось желание пойти дальше, испытать больше, он мял губы и вел рукой по своему красивому телу, которого Чон так сильно желал, но сейчас не был уверен, что готов.       — Чимин-хен, давай встречаться, - с замиранием сердца выпалил младший.       С этого все и началось.