Leave Her Johnny

На Порт-Ройал опустились сумерки. Люди начали оживать после дневной жары, в тавернах и борделях жизнь вновь забила ключом. С причаливших недавно кораблей стали вытекать пираты, направляясь по своим делам до того, как капитан не скажет "на борт, ребята!" (хотя, если честно, мало кто так говорил). Правда, обычно капитаны не церемонились, запихивая пьяную команду на корабль. *** В таверне было громко, жарко, душно. Было много людей, какого-то дерьма (которым в итоге всегда оказывались, опять же, люди), но особенно выделялся из этой массы человек, нетерпеливо разговаривающей с хозяйкой. Он то и дело бросал нервные взгляды на небольшие часики, располагающиеся рядом с лестницей, и цедил сквозь зубы третьесортный виски. Он кого-то ждал. Однако его терпения не хватило, и вскоре он, распростившись с хозяйкой и своей пьяной командой, быстрой и выдающей его напряжение походкой вышел на улицу. Улица встретила его теплым ветерком и огнями. Множеством огней. Будто Порт-Ройал подожгли изнутри магическим, теплым и одновременно столь холодным синим огнем. На воде играли блики, отражались звезды и красавица луна — хозяйка ночи. Мужчина поднял голову, дабы вновь оказаться плененным в свете звезд. — Преклоняюсь пред вами, — хмыкнул он и возобновил свой путь. До нужного корабля он дошел сразу же. Его невозможно было не узнать. Величественный фрегат, в этот вечер со спущенными парусами, встретил его умиротворенным молчанием. Ни одно окошечко не светилось, ничего не выдавало чужого присутствия на судне. Вздохнув, мужчина потер переносицу и, уперев руки в бока, покачал головой. — Если этот олух не явится через четверть часа, я пристрелю его прямо на его же поганой шлюпке к чертовой бабушке. И мужчина гневно зашагал прочь от корабля. *** — Риз, ты не будешь спускаться в порт? Ты же так ждал прибытия в Порт-Ройал, что случилось? Все в порядке? Старпом с озабоченностью подошел к задумавшемуся капитану и неуверенно тронул его за плечо. Капитана "Пандоры" надо было видеть до прибытия — энергичный, бодрый, постоянно подшучивающий над всеми из-за того, что скоро твердая земля. А сейчас он отказывается сходить на берег от слова совсем. — Все в порядке, Вон, — Риз повернулся и устало улыбнулся другу. — Все правда в порядке. Ты можешь идти. Остался только ты. Мужчина намеренно сделал акцент на имени друга, чтобы тот его наконец услышал. Реакция не заставила себя долго ждать. Через минуту каюта была абсолютно пуста. Кроме Риза никого не было ни в ней, ни на всем корабле. Вздохнув, он потянулся и крадущейся походкой вышел на палубу, а затем и на капитанский мостик. Посмотрев на небо, он вздохнул. Он правда хотел выйти на берег, прогуляться по мостовой, по старым, до боли знакомым улочкам... Прийти на уговоренную встречу. Но он не мог. К большому сожалению. Риз не знал, почему, но его внутренний параноик буквально кричал ему "Никуда не выходи. Будь на "Пандоре". На ней безопасно. На ней никто не сможет тебя достать. Никто. И бояться тебе нечего. И сходить на берег не надо. А встреча подождет, не в последний раз причаливаете в большом порту. Успеется". Вздохнув, мужчина попытался заглушить в себе бесполезный в данной ситуации внутренний голос. Он все знал и понимал. Ему не надо было говорить дважды. Он не нуждался в чьих либо подсказках. Даже в своих собственных, пускай необдуманных и, по большей части, не поддающихся каким-либо уговорам замолчать и вернуться в пучины сознания, чтобы там заснуть на...желательно очень долгий срок. Выпрямившись, капитан мягко улыбнулся луне и звездам — своим единственным практически постоянным спутникам на корабле. Ветер мягко дул в лицо, выбивал некоторые пряди из прически, вел себя как со старым добрым приятелем. Впрочем, Риз действительно мог считать ветер своим другом. Усмехнувшись таким мыслям, мужчина подошел ближе к борту и положил на него руки. Внизу, под кормой, послышался всплеск воды и на Риза уставились несколько пар глаз. Смотря сначала из глубины, набираясь смелости, чтобы всплыть повыше, они медленно начали приближаться. Риз закрыл глаза. Он знал, что в здешних водах есть небольшое количество русалок. Абсолютно безопасных, если их не злить, конечно же. Он знал, что сейчас эти создания наблюдают за ним. Ждут, пока он вновь начнет. Ждут, чтобы слушать. Ждут, чтобы вторить. Он знал, что каждый раз они приплывают сюда, в надежде услышать песни тех, кто скучает по кому-то, тех, кого никто не хочет слушать, кроме них. Они становятся буквально спасением для таких людей. Из воды вынырнули три головы со светло-зеленой кожей и волосами цвета старой тины, в которые были вплетены замысловатые бусины и ленты — подарки тех немногих. Они тихо, мягко засмеялись и звучно крикнули мужчине. — Спой нам, мы давно ждем тебя! Ну же! Риз улыбнулся. Он сам ждал того момента, когда сможет уединиться. Когда сможет выплеснуть свои эмоции через песню. Мужчина посмотрел вниз и, счастливо вздохнув, начал петь. "I thought I heard the Old Man say: "Leave her, Johnny, leave her!" Tomorrow you will get your pay, and its time for us to leave her..." Русалки радостно заплескались в воде, услышав знакомый мотив. Заметив, как на губах капитана играет усталая улыбка. Заметив мокрые дорожки на щеках. Подхватив мотив, помогая человеку. "Leave her, Johnny, leave her! Oh, leave her, Johnny, leave her! For the voyage is long and the winds don't blow And it's time for us to leave her..." *** Риз не заметил, как замолчал. Он больше не пел. Русалки давно уплыли. По щекам текли мокрые дорожки. Глаза болели на ветру. Вздохнув, он развернулся и хотел было уйти обратно в каюту, как уткнулся в чью-то широкую грудь. Приподняв глаза, он отпрянул назад и сглотнул. — Ты думал, так просто отделаешься, не придя? Ох, как же ты ошибался, пирожочек. — Послушай, я правда не хотел тебя оставлять, я правда хотел прийти, я просто...просто... Риз запнулся. Подняв глаза от созерцания собственных сапог, он посмотрел в разноцветные, горящие раздражением и едва заметной грустью глаза. — Можешь не объясняться. Я все прекрасно понимаю. Уж лучше пение с этими мерзкими созданиями, чем встреча со мной. Верно, Ризи? Риз не ответил. Он просто отвернулся и грустными глазами уставился в такую далекую, но такую теплую луну. Leave her, Johnny, leave her! Oh, leave her, Johnny, leave her! For the voyage is long and the winds don't blow And it's time for us to leave her...