Нет

Кира плюхнулась на диван, устав что-либо готовить. Она чувствовала себя не то, чтобы неуютно… просто теперь Аид и, наверное, остальные знают о её причастности к полиции. Может, всё же устранят? Нет, если подумать логически, то им будет выгоднее её убить, наплевав на своего командира, после чего бесследно свалить в закат. Так что же им мешает? Со стороны плиты начинает что-то шипеть, будто переворачиваемое кем-то. Хейт запоздало вспоминает, что в квартире не одна, да и готовит что-то. Медленно подняв голову, девушка замечает стоящего у плиты Ялексера, при этом не отводящего взгляд от неё и поедающего ещё не доготовленное мясо. — Оно ещё не приготовилось… — тихо заметила брюнетка, а Ял, продолжая есть, лишь прижал голову к плечам, словно собака. — Так, — резко говорит Кира, начиная злиться. Этот гад, она по глазам видела, игрался (совсем как ребёнок ищет конфеты прям у матери перед носом, хотя суп не съеден)! — Положи. Еду. На. Сковородку. Ял, схватив два бутера в руки, моментально выбежал с кухни, забегая в дальнюю комнату. Кира, разозлившись, крикнула: — Ялексер! Бутерброды после первого и второго! И каждому по одному! — А кто сказал, что я себе? — крикнул в ответ Ял. — О, ты с нами поделишься? — образовано спросил Кейн, всё из той же комнаты. — Обойдетесь! — фыркнул Ял. — Тогда есть будешь последний и что останется, два дня подряд! — выдвинула свои условия (больше похожие на угрозу или предупреждение) Хейт. — Это не честно, Хейтер! — обиженно протянул Ял, а всё из той же комнаты послышался хохот оставшихся в квартире ребят (остальные пошли по магазинам, так как вторая неделя пошла, пора бы): Кейна и Рава. — Я всё сказала! — отрезала Кира. — Либо кладешь на место, либо страдаешь все два дня! В квартире на пару секунд повисла тишина, после чего вновь послышались тихие смешки от парней, а Ял недовольно что-то протянул, начиная медленно шаркать по полу, подходя всё ближе и ближе к кухне. Показавшись на свет, Ял нахохлился ещё сильнее и, опустив взгляд в пол, прошаркал к столу, положив бутерброды и также медленно прошаркал обратно, уже под громкий истеричный смех Кейна и Рава. Кира спустя пару секунд понимает, что сделала и вся сжимается: то ли от стыда, то ли от испуга. Но ни спустя пять минут, ни через час, ни ещё когда — её не трогают. Просто мамочкой прозвали между друг дружкой и всё. — Мамочка? — повторил Хелд, неверяще посмотрев на Хейт. — Мамочка-Хейтер! — пропел Ял. — Она мне выговор сделала и в угол отправила. — Нифига подобного… — обиженно буркнула Хейт, разбирая продукты. — Да и вообще, нехрен было еду тырить! Хейт развернулась и встретилась с карими глазами. И — сжалась. — То есть… — говорит Аид, — они тебя не трогали, не запугивали и вели себя, относительно, мирно? — Да, — кивнула Хейт, почесав левый локоть. — А это свадьба, свадьба, — напел Смейл, замечая действие и проходя с ещё двумя пакетами. — Ах, столь красивая и прекрасная… свадьба, свадьба. Хейт проигнорировала напев и уставилась на пакеты, спрашивая: — Ну и куда нам столько?.. — В самый раз, — подбодрил её Смейл, улыбнувшись. — Там ещё два, Эффект по лестнице тащит. И, будто по волшебству, Эффект, тяжело дыша и будто умирая, ввалился в квартиру: — Я донёс! — Молодец, — похвалил того Аид. — А теперь на кухню. Эффект прошипел: — Вот почему на девятый лифт не ходит?! — Потому что это шестой, — хихикнул Хелд, забирая у парня сумки. Эффект простонал, словно умирающий кит. Хейт тем временем думает, что эти парни не могут быть убийцами, ведь они такие домашние, чуткие, добрые… человечные. О ней заботятся. В следующий миг эта мысль выкидывается в корзину вместе с чеками из магазина, сама Кира хмурится, а Слава задумывается о смене жилья, потому как здесь жить не очень комфортно, а они на долго.