Визит

      На третий день произошло кое-что новенькое. Краус не мог разобрать слов, но голос, звучащий за дверью покоев, точно был женским.       — Неужто сама мистрис пришла? — пробормотал пленник.       Разговоры с собой хоть как-то утешали его — больше развлечений в уютной темнице не было, если не брать в расчет регулярных посещений послов с угрозами и предложениями. Грозились и визитом госпожи, но Краус с нетерпением ждал случая познакомиться с хозяйкой Сломанной башни. Ловцы ветров — такие как он, — всегда нужны. Вопрос лишь в цене. Не за его работу, нет. За предательство прошлого хозяина.       Исходя из того, что его заточение до сих пор было весьма сносным, Краус понял, что его услуги действительно нужны мистрис и не собирался слишком кочевряжиться. Хорошая пища, опрятная спальня и дорогое вино — лучшей тюрьмы не пожелаешь. Когда дверь наконец открылась, Краус был весь внимание. Он наполнил два бокала, и усмехнулся — он будет угощать хозяйку ее же вином.       Однако, он представлял мистрис несколько старше. На пороге стояла молодая еще девчонка в черном кителе наездницы — по стандарту Вэйранского Союза.       — Вон! — рявкнула она за дверь, а сама захлопнула ее и заперла изнутри.       Ее черные волосы растрепались, полускрыв лицо, китель висел набекрень. Тяжело дыша, она замерла у дверей, высматривая мужчину — он стал так, чтобы высокое растение у стола его закрывало. Больше всего девушка походила на загнанную дичь.       — Милая, ты ошиблась комнатой, — сказал Краус.       Он точно раньше здесь не бывал, так что сердитых подружек в крепости не могло быть. А на переговоры в таком виде точно не приходят.       — Нет, я именно там где и хотела, — она наконец увидела его и улыбнулась.       Веселья в этом оскале не было. Более того, все это пахло неприятностями. Девушка медленно двинулась к нему, на ходу расстегивая рубашку.       — Дорогая, тебя не должно здесь быть, — уже серьезнее сказал Краус. — Я не знаю почему тебя пропустили, но...       Девчонка стала напротив, оголив аккуратную грудь. Ее белая кожа, проглянувшая сквозь черную плотную ткань притягивала взгляд. Она взяла бокал с вином и выпила почти залпом. Алая струйка сбежала по подбородку и устремилась к яремной впадине. Судя по румянцу она уже была пьяна, а этот бокал — капля в море.       Краус напряженно наблюдал за незнакомкой из-за стола — дальше отойти не пожелал. Спасовать перед пьяной девчонкой? Он прикинул варианты. Можно было бы оглушить ее и выйти, но сбегать он не собирался. Можно было бы и не оглушая, скрутить ее и отдать страже. Он находил пикантным вид пьющей женщины — но не напившейся.       — Ты меня не интересуешь. Никто не плетет интриг против тебя, и никто не спросит у тебя о моей чести, — холодно произнесла она, по своему трактуя его сомнения. — Ты просто не оттраханый член, вот и все.       Девчонка схватила его за воротник рубашки и, притянув к себе, змеей впилась в губы. Она не открывала рта, не тыкалась языком, требуя углубить поцелуй — просто приникла губами к губам, и тут же отстранилась, глядя ему в глаза. От нее несло вином, но глаза — невероятно чистые голубые глаза, — были трезвыми и злыми. Краус не удивился бы, будь на ее губах яд, и даже отпустил бы об этом шутку. В другой раз. Сейчас… сейчас он сдался перед чувством.       Чувством любопытства.       Девушка приложила его руку к своей аккуратной грудке. Краус хотел еще раз взглянуть в ее глаза, но она прятала их. А вот ее кожа оказалась нежной как шелк, и он вынужден был признать — сам для себя, — касаться ее было чертовски приятно.       — Ты просто неоттраханый член, — шепотом повторила она, и резко потянула за пояс.       Должно быть от волнения, она запуталась с ремнем, пытаясь стянуть с него штаны. Краус уже сдался к этому моменту. “А хрена бы нет?” — подумал он. — “Она созревшая кобылка, и знает чего хочет. Явно знатная сучка, которая развлекается на свой манер. Будем считать что это входит в сделку.”       Она набрала в рот вина, а затем взяла губами его член. Краус ахнул и задрожал. На ее руках все еще были перчатки, и ощущение грубой ткани и нежных ласк сочеталось в диком контрасте. Шершавый язычок касался его, словно рыбка — колко, коротко, как будто девушка еще не до конца была уверена в том что делает.       Незнакомка оказалась грубой и напористой — далеко до профессиональных шлюх. А может, ей так сильно хотелось его, — Краус не знал и переоценивать себя не хотел. Она быстро устала сосать, да и то — делала это чтобы увлажнить член. Краус видел, что она хочет проявить инициативу и не стал сопротивляться, когда девчонка толкнула его к креслу.       Она быстро стянула с себя ботинки и штаны, оставшись лишь в рубашке, кителе и перчатках. Краус завороженно наблюдал за тем, как черная ткань скользит по белой коже. Изгиб ее широких бедер завораживал. И все же на секунду у него всплыла мысль: сколько мужчин наслаждались этим видом? Со шлюхами все просто, эти же правильные и чопорные с виду девицы могут хранить в шкафах целые кладбища.       Девушка забралась на кресло и наклонилась над невольным любовником, наградив его еще одним поцелуем-укусом. Он хотел коснуться ее, разогреть, приласкать, но она только оскалилась и придавила его руку к подлокотнику. Второй взяла мужчину за волосы, пристально глядя в глаза. Это было сродни гипнозу, и Краус правда утонул в ледяных узорах ее глаз. Уверившись, что он не собирается своевольничать, девушка обхватила ручкой его член, чтобы направить в себя.       Ее ложбинка показалась Краусу обжигающе горячей. Она хорошо смазала влагалище и член, прежде чем начать опускаться, а потом мужчина едва не задохнулся от неожиданных ощущений. Внутри нее оказалось очень тесно, и она тоже это чувствовала, едва слышно застонав и зажмурившись.       “Она сказала “неоттраханый”, значит были другие,” — пробилось в его мозг. — “Она не может быть девственницей и вести себя так. Не может...”       И все же по жилам, вздувшимся на члене, потекла кровь.       — Ах! — она вскрикнула и слишком крепко стиснула пальцы на его плече. С каждым толчком она насаживалась на его член, без всякой жалости к себе проталкивая его глубже и глубже. Злая напористость сняла зародившееся было возбуждение как рукой. Краус понял, что если глупая целка так и продолжит, то скорее сломает его, чем протолкнет в себя. И все же он не оттолкнул ее.       — Лучше расслабься, — шепнул мужчина и потянулся к ее щеке.       Она почувствовала это, открыв глаза и оттолкнула его руку. Ласковый тон задел в ней что-то — как злое оскорбление, брошенное за спиной. Девчонка схватила его за горло, едва ли способная обхватить пальчиками широкую шею. Ее лицо покрылось испариной, все тело напряглось как камень. В ее глазах темнела сдерживаемая боль — физическая и душевная, — блестели слезы. Это рассердило Крауса. Он был достаточно привлекательным, и никогда не спал с женщинами если они сами того не желали.       — Нет, так не пойдет.        Он легко отодрал ее от своей шеи и обнял за бедра чтобы опустить на пол.       — Не смей! Я сама все сделаю, ты… ты просто орган! — она зарычала, но отстраниться не попыталась.       Краус только улыбнулся, а затем лег на нее сверху. Девушка замерла и закрыла глаза. Только кулачки сжались на воротнике рубашки.       — Когда нужен орган, берут игрушку, — сказал он.       Ему хотелось поцеловать ее — по настоящему, — но он не позволил себе этого. Вместо этого Краус целовал ее щеки, шею, грудь, и не мог оторваться, даже понимая что не должен этого делать — не должен был даже смотреть в ее сторону, касаться ее и поддаваться черной страсти.       Второй раз член вошел чуточку легче, а она молчала, закрыв глаза. Лишь пару раз всхлипнула, предостерегая его от резких движений. Краус и без того двигался медленно. Он не хотел причинять ей лишнюю боль. Мужчина обнял ее, прижался к щеке, вдыхая цветочный аромат ее волос.       — Да… — выдохнул он, когда она обняла его холодными ладошками в ответ, и дрожь прошлась по ее телу.       Находиться внутри нее было великолепно — тепло, мягко и при этом очень тесно. Отдаваясь этим ощущениям, погрузившись в них целиком, Краус начал двигаться активнее. Он словно весь оказался там, между ее ног — тело этой девушки покорило его, подчинило себе, хотя она, похоже, даже не знала об этом.       Пускай она отдалась ему с отчаянием и болью в глазах, теперь каждый ее сдавленный стон звучал как музыка. Краус улавливал каждый вздох, и то, что они учащались, было для него самым сладким поощрением. Именно ее тихий голос пробудил в мужчине возбуждение, спавшее до сих пор.       Когда она начала двигаться навстречу, Краус не поверил себе, и понял что она победила его. Он застонал и задвигался быстро, мечтая лишь еще один раз услышать ее стон.       — Вытащи… Только вытащи, — всхлипнула она, что-то почувствовав.       Перед тем как кончить, он не выдержал и застонал сам, крепко прижав ее к себе за талию и погрузив лицо в душистые черные локоны. Отстраниться в последний момент было сложно как никогда, но он сделал и это.       После слабость окутала тело Крауса. Он стоял на четвереньках, опустив голову, и вздрагивая от отголосков удовольствия, а девушка… Конечно она не собиралась оставаться. Мужчина наблюдал как она застегивает рубашку прямо поверх растекшейся по животу спермы, как одевается и шнурует ботинки. Она дрожала.       — Кто ты? — просипел Краус.       Она молчала. Краус мог догнать ее, не дать уйти пока не скажет свое имя. Мог наброситься и попытать счастья во второй раз — и стать насильником. Она снова замкнулась в себе, ее взгляд затуманился и потерял свирепую чистоту.       — Ты мне никто, — бросила она. — Но если ты хоть слово скажешь об этом — я уничтожу тебя.       Дверь закрылась.       Краус собрался с силами и встал. Все что он мог, это озадаченно бросить в пространство:       — Так что это было?..