I'm So Sorry

Семья — единственное настоящее богатство.

Питер старательно избегал людей: Мэй, Мстителей, Нэда и, конечно же, мистера Старка. Многие пытались с ним поговорить, узнать, что с ним, почему он резко превратился в молчаливого отшельника. Но они так и не смогли добиться внятного ответа. Одна тетя бросала понимающие взгляды и молчала. Питер был ей за это благодарен. Паркеру нужно было подумать, о многом подумать. И постоянные вопросы: что с тобой? — этому никак не способствовали. Думать пришлось много, хотя, если честно, со стороны это выглядело совершенно иначе. Питер понимал, что это больше походило на жалость к себе любимому, чем на взрослое осмысление ситуации. Но он все-таки был ребенком. Да, Питер считал это хорошей отговоркой. Конечно же надо было встретиться и поговорить с мистером Старком, но Питер оттягивал этот момент как мог. Он понимал, что это глупо и ожидание ничего не изменит, но упорно продолжал непонятно чего ждать. Может какой-нибудь знак? Типа упавшей звезды или таблички с надписью: «Дерзай!». Это было так глупо. Прошел месяц, а знаков все еще не было. Питер впал в отчаяние. Всего лишь надо было поговорить, а он развел тут мыльную оперу. Тони уже давно выписали, он очень хотел встретиться, обсудить ситуацию. Питер всегда находил отговорки: много домашки, завтра контрольная, прогулка с друзьями. Глупые отговорки и Старк это прекрасно понимал, но лишь понимающе говорил: ну тогда в следующий раз. Но следующий раз так и не наступал, снова отговорки, снова все по кругу. Казалось, что так будет вечность. Они никогда не поговорят или Тони не выдержит и приедет сам. Но произошло то, что совсем не ожидал Питер. Пришел знак, ну, как знак. Это было сложно так назвать. Это был сон, очень интересный сон. В начале сна Питера сразу же охватило дежавю. А потом он вспомнил, где это видел, вернее слышал. Тетя рассказывала о своем открытии, когда решилась на шпионаж. Питер как будто очутился в своем детском теле, от него ничего не зависело, тело само делало движения. Но суть была даже не в этом. Он слышал этот разговор, чувствовал, как слезы Тони остаются на его лице, когда его целовали и шептали: прости-прости-прости. И Питер внезапно понял, что простил бы, но во сне он был ребенком, маленьким непонимающим ребенком. Поэтому Питер лишь тянул ручки к волосам папы, которые находились в опасной близости от его лица, вот бы их сейчас дернуть. Маленький Питер любил тянуть взрослых за волосы, было забавно наблюдать за их лицами. В следующее мгновение Питер очутился уже в другом действии. Это был день рождения? Точно, это было его день рождения. Вон торт с одной свечкой, небольшая гора подарков и счастливые взрослые вокруг, которые так и норовят его сфотографировать. Маленькому Питеру это не нравится, Питер отползает туда, где его нельзя сфотографировать, а именно за папу. Папа смеется, поднимает его на ручки и кружит. Питеру нравится, когда его кружат и когда папа смеется, у папы приятный смех. А еще папа не пытается его сфотографировать, Питер не любит фотографироваться. А после папа опускает его на пол и куда-то уходит. Питеру это не нравится, а единственный способ высказать свое недовольство — заплакать. Питер и плачет, сначала начинает недовольно хныкать, а потом как заревет. Взрослые сразу же начинают бегать вокруг него, пытаются его успокоиться, но Питер не поддается, Питер хочет назад на ручки к папе. И папа приходит, подхватывает его на ручки и говорит своим приятным голосом: — Хей, карапуз, ты чего тут разревелся? А ну-ка пойдем спать. Маленький Питер не хочет спать, еще рано. Но папа так хорошо укачивает и что-то говорит своим красивым голосом, что Питер быстро засыпает. А потом Питер резко просыпается, только он уже не маленький, и папа его не укачивает. Питер понимает, что все это был сон, хороший, милый сон, так похожий на правду, жаль, что неправда. Поэтому Питер встает, одевается и лениво плетется на кухню. Школу все-таки никто не отменял. На кухне тетя готовит завтрак, так привычно. Питер легко улыбается, возможно, что избегать Мэй было не лучшей его идеей. — О, Питер, уже проснулся? Как спалось? А я тут решила на завтрак испечь блинчики. — Все хорошо, только сон какой-то дурацкий снился, — ответил Паркер. — Что за сон? — спросила тетя, ловко перекладывая блины на тарелку. Питер не особо хотел рассказывать про сон, но раз уж начал говорить, то надо заканчивать. Пришлось  рассказать, параллельно быстро завтракая, школу все еще никто не отменял. Питер ел аккуратно, а потом, когда тетя заговорила, резко пролил на себя чашку чая. Хорошо, что чай был теплый, и Паркер не обжегся. — Что? Повтори еще раз, — попросил Питер, чувствуя, как от волнения потеют ладони. Этого просто не могло быть, ему точно это послышалось. — Это было на самом деле. Не знаю, как ты это запомнил, тебе был всего только год, — терпеливо повторила Мэй еще раз. Ну что, Питер, ждал знака с выше? Вот получи и распишись. Паркер встал из-за стола, пошатнулся от резкого подъема, невнятно поблагодарил тетю за завтрак и пошел в комнату. Шок, не шок, но мокрую футболку нужно было сменить. Давать повод для насмешек Флэша он был не намерен. Но в голове все равно не укладывалось, как это могло быть на самом деле? Он же не мог помнить такой ранний срок своей жизни? Видимо мог. В итоге школу Питер прогулял. Просто взял и прогулял, свернул в другую сторону и пошел куда глаза глядят. «Куда глаза глядят» оказалось многоэтажным домом, который все никак не могли достроить. Питеру не составило труда залезть на самый верхний этаж. Он просто сидел, наблюдал за постоянно спешащими куда-то людьми. Он не думал ни о чем, он просто сидел. Когда он смог отойти от созерцания окружающего его мира, то на часах было уже восемь часов вечера и куча пропущенных звонков, это, в принципе, было не удивительно, ведь он пропал практически на десять часов. Подумать только, он практически весь день провел просто сидя на огромной высоте. Так, двадцать от тети, три от Нэда и…один от мистера Старка, совсем недавно, кстати, всего десять минут назад. Зачем он звонил? Может ему позвонила тетя или Хэппи уведомил его, что Питер не пришел в школу? Наверное, стоило перезвонить, но Питер не собирался это делать, он был не готов к этому разговору. Интересно, будет он когда-нибудь к нему готов или проведет всю жизнь в бегах от этого разговора? Возможно, скоро мистер Старк прекратит свои попытки с ним поговорить. Будет ли Питер рад этому? Питер прекрасно понимал, что нет, но это никак не помогало настроиться на разговор. Его логика безнадежна. Домой он пришел еще через два часа. На улицах окончательно стемнело, редкие прохожие быстро проходили мимо него, постоянно окидывая подозрительным взглядом. Так и хотелось вынуть нож и напугать их, но ножа у Питера не было, да и пугать людей противоречит его геройской натуре. Пришлось просто спокойно продолжать свой путь. В квартире горел свет, это Питер заметил еще на улице, но он точно не ожидал увидеть в своей гостиной Тони Старка, обсуждающего что-то с тетей. Как только Паркер вошел, они сразу же замолчали. — Питер, ты в порядке? С тобой все хорошо? — взволнованно спросила тетя, подскочившая с дивана,  внимательно осматривая его на наличие повреждений. — Со мной все хорошо, — выдавил из себя Паркер, не отрывая взгляд от Тони. Старк вальяжно развалился на диване и прожигал Питера недовольным взглядом, как какого-то провинившегося малыша. Стоп, с какой стати он должен себя так чувствовать? Он просто прогулял школу, ничего криминального, все подростки это делают. Мистер Старк вообще бросил его на шестнадцать лет одного и особо не испытывал угрызений совести. Подумаешь, бросил ребенка, да что тут такого, каждый день так делаю. — Ну, я, пожалуй, вас оставлю. Но не думай, Питер, что это освобождает тебя от разговора о твоем поведении. Мэй развернулась и спешно покинула гостиную. Что за фигня? Это самое настоящее предательство, она знала, что он не готов был поговорить с мистером Старком, знала, но все равно позволила этому случиться. — С твоей стороны было необдуманно сбегать из школы никого не предупредив, — подал голос мистер Старк, разрывая затянувшееся молчание. Это он типа собрался его сейчас учить, как надо жить? Негодование так и бурлило в крови. Нет, спасибо, шестнадцать лет не появлялся, а сейчас точно не надо лезть в его жизнь. — А с вашей стороны было необдуманно бросать меня шестнадцать лет назад, а после снова появляться в моей жизни, — огрызнулся в ответ Питер. И тут же почувствовал себя мудаком. Он зол, но все же это было немного жестоко говорить такое, мистер Старк старается же наладить их отношения. В свое оправдание Паркер мог сказать, что он предупреждал, что не готов к разговору. Правда оправдание было так себе, это не отменяло того, что это было грубо с его стороны. — Я знаю, что виноват, но, как бы это банально не звучало, это было ради твоей защиты. — Бросать меня — это не выход! Мне не нужна была защита, я нуждался в отце! — Я знаю, карапуз, — тихо ответил Тони на его тираду. — Но я не мог позволить добраться до тебя плохим парням. Я не хотел для тебя такого же детства, как у меня. Я не хотел думать, что тебя каждую секунду могли украсть и сделать с тобой что-нибудь плохое. Я не хотел думать, что в один день тебя могли убить только за то, что ты родился не с той фамилией. Я о многом жалею в своей жизни, но то, что я сделал ради твоей защиты, я никогда бы не изменил. Ведь ты все еще жив, а это главное. Пусть ты меня никогда и не простишь, но ты будешь жить. Питер молчал, переваривал речь мистера Старка. Тони просто хотел, чтобы Питер жил, пусть и без него. Это было эгоистично с его стороны решать такое без Питера. Но тогда не было возможности у него об этом спросить, в самом деле, не мог же Тони совещаться с младенцем. Но, с другой стороны, разве его жизнь была плохой? Да, ему не хватало мамы с папой, но есть люди, у которых вообще никого не было. А у него была тетя Мэй и мистер Старк, которого хоть и не было рядом, но он всегда наблюдал за ним и был готов помочь при любой сложности. Тони, видимо, принял его молчание за нежелание говорить, но разве мог Питер не хотеть говорить с единственным человеком, который остался у него из семьи? Именно семьи, где мама готовит вкусные пироги на выходных, а папа будит его, чтобы рано пойти на рыбалку. Семьи, которая вместе ходит в парк развлечений, где родители помогают с уроками, читают сказки на ночь и ласково целуют в лоб. Где в Рождество родители развешивают носки со сладостями над камином, где тебе обрабатывает разбитые коленки после первой поездке на велосипеде. Пусть многие моменты уже упущены, и их нельзя вернуть, но ведь так много можно создать новых. Почему бы не попробовать? — Останься…пап, — сказал Питер, когда Тони уже поднялся и собирался покинуть квартиру, и наблюдал,  как в карих глазах проскальзывает неверие. Тони не мог поверить, что Питер, добрый и светлый Питер, смог простить его. Смог найти в себе силы, чтобы выслушать его и простить! Но из головы вылетели все мысли, когда, после своих слов, Питер обнял его. Такой родной, его сын. — Это не объятья, я просто телефон доставал, — заявил Питер, когда они наконец-то отлипли друг от друга. Брови Тони взлетели вверх, а потом он рассмеялся. Питер был точно его сыном. Только он мог сделать так. А Питер, наблюдая за счастливым отцом, понимал, что еще точно ничего не потеряно. Они справятся, ведь они одна семья. P.S. Тетя Мэй осталась довольна, наконец-то эти идиоты поговорили. Теперь можно было пожить и для себя, она заслужила небольшой перерыв.