Underfell

Очнувшись, Слава поморщился от очень сильной головной боли. Любая умственная активность лишь усугубляла положение, но он это терпел, лишь один раз издав стон от боли. Будучи связанным по рукам и ногам в толстой и крепкой паутине, он мало что мог сделать сейчас. Он чувствовал, как по этому “кокону” в котором он пребывал, ползали пауки, совершенно бесцеремонно гуляя по его голове, щекоча своими мохнатыми лапками его шею, и это до дрожи его пугало. Не то, чтобы совсем пугало… это просто было слишком мерзко для него, и он не мог этого терпеть. А потому он хорошенько встряхнул головой на собачий манер - из стороны в сторону, заставляя пауков самых разных размеров и степеней опасности падать на землю, хотя некоторые всё ещё оставались в его волосах. Он тряс ещё сильнее, и так пока его голова, наконец, не была (относительно) чиста. Но в процессе всего этого он не заметил, как разбудил кое-кого ещё, кто был в этой пещере, помимо мерзких и отвратительных пауков, которые, может, как и он однажды, просто спустились в эту гору, да так тут и остались. “Кое-кто” не утруждал себя оставаться скрытным как можно дольше - наоборот, он захихикал и заговорил, вполне молодым девичьим голосом. —А кто у нас проснулся? Ахухуху, неужели это тот самый… индивид в чёрно-красном свитере, о котором меня предупреждали? — в наиболее яркую точку и без того скудного освещения, которое давали шахтёрские лампы, вышел… кто-то. У неё было шесть рук, пять глаз, по два с каждой стороны лица и один наверху, а также аккуратно уложенные волосы. Помимо этого, одета она была в лёгкое летнее платьице, немного заляпанное паутиной, но в остальном вполне приличное. Слава молчал. Перед смертью, конечно, не надышишься, но если есть возможность продлить монологи того, кто держит тебя в заложниках, лучше делать именно это. — Они говорили, что он пройдёт здесь… неся с собой смерть, разрушение, и одну мощную клюшку,— она ехидно улыбнулась, крутя перед собой Славино оружие. Она чувствовала, что человек не может обороняться, и понимала, что человек тоже понимает это. И вместе с этим… она чувствовала его страх. Чисто хищнический инстинкт, который был развит за все годы проживания в этой скале в одиночестве, без посещения кем-либо… — И посмотрите, какое унижение. Попался в паутину маленького паучка и запутался в ней,— она не сдержалась и захихикала. Со временем хихиканье переросло в смех. Слава осматривался по сторонам. Он заметил рюкзак на полу, закрытый и стоящий совсем рядом с непонятной монстрихой. Его голову затронули мысли о Флауи. “Открыт ли был рюкзак? Даже если и был, что сделали с его спутником?..”— Все эти размышления были прерваны ещё одним неконтролируемым приступом смеха у паучихи. Слава почувствовал странное тепло в груди. И увидел, как его душа медленно вылетела из тела и остановилась, окружаемая рамками. Бой? В таких условиях? Он вздохнул и снова пошевелился, пытаясь дать себе больше места в паутинном коконе. Не очень успешно. Помимо рамок, его душа могла перемещаться только по трём полоскам , пересекающим “поле” боя, очевидно, символизировавших его связанное положение. Да, оно всё также двигалось, но Славе приходилось постоянно дёргаться, чтобы сердечко ну хоть как-нибудь шевелилось. Первый ход был от атакующего – неудивительно. Просто увернуться от вещей странной формы, напоминающих всякую выпечку вроде круассанов и пончиков. Когда ход его оппонентки закончился, он снова подёргался, всё ещё пытаясь вызволить себя. У него это даже получалось – во многом благодаря одной маленькой, незаметной ни для кого из присутствующих красной косточке с острым концом, которая как раз ослабляла хватку липкой паутины и помогала ему быстрее выбраться. Ещё пару раз хорошенько дёрнуться – и было бы готово, но его ход закончился. Нужно снова было уворачиваться. На этот раз, на поле залез один из самых больших пауков, которых он когда либо видел, и принялся пожирать поле боя с одной из его сторон. Он наклонялся в стороны, с каких этот огромный паук появлялся и начинал есть “поле” дабы убрать свою душу подальше от существа. Когда от поля боя осталось едва ли больше четверти, ход снова отошёл ему. Слава дёрнул, раз, другой – и наконец вызволил себя. Но тут что-то произошло, чего не помнит даже он сам. То ли ударился головой о что-то, то ли приступ адреналина, но в памяти у него совершенно не отложилось, как он оказался на выходе, в отдыхающей позе, с клюшкой и Флауи, пытавшимся разбудить его уже добрые полчаса. Слава лишь помнил удивлённое “что за-“, высказанное монстрихой. Его цветочный друг, к сожалению, вообще ничего не помнил. “Зрение просто потемнело, и вот они уже тут” – примерно так оба они описывали, что с ними случилось. Пожав плечами на такое странное спасение, они решили отойти от пещеры и отдохнуть позже, но где-нибудь получше. Где-то с дальнего островка на парочку смотрел один заинтересованный скелет, красный свитер которого и куртку с шикарным воротником пришлось снять из-за здешней температуры, и расслабленно выбивавший на стойке своего поста дробь костяшками. “Если эти двое как-нибудь доберутся до Азгора и не убьются, Подземелье тряхнёт знатно”— думал он, наблюдая, как они, как ни в чём ни бывало, поднялись и продолжили свой путь, лишь человек стряхнул лишнюю пыль с себя. “Только бы не напоролись на ещё кого-нибудь – использовать магию для телепортации всё же слишком затратно”— подумалось ему, но тут он вспомнил, что они направляются прямо в Ядро, и лишь тяжело вздохнул, мысленно пожелав им удачи. А удача им была нужна – пройдя очередную головоломку, включающую в себя лазеры и парочку конвейеров, он вышел к стене. Но непростой стене, а с постером очередного шоу от Метаттона. Какой-то мюзикл. Он пожал на него плечами, и, повернувшись и встав на прежний путь, он вдохнул свежий (как ему казалось) воздух. Была приятная ночь… в такую хорошо было гулять по улицам какого-нибудь большого города, но подальше от центра, там, где улицы пустынные и на них нет никого, кроме бетонных громадин зданий. Но в один момент до него дошла одна вещь. “В Жаркоземье не может стемнеть – там лава повсюду!” И правда – он присмотрелся к своему окружению и понял, что каким-то образом пробрался на сцену мюзикла, сам того не подозревая! Откуда-то из мощных динамиков раздался голос уже знакомого мальчику не понаслышке робота Меттатона, напевающего под какую-то романтическую мелодию. У него было плохое предчувствие по этому поводу… …И, как ни странно, оно оправдалось. Потому что перед ним как раз появился тот самый Меттатон, в своей побитой, диско-машинной форме, но в этот раз ещё и в платье. Тот ещё видок, если, конечно, такой сленг допускался в таком заведении, как театр (неважно, каким был зал – пустым или полным, хотя именно сейчас он был абсолютно пустым). Слова романтической песни, которую ему пел Меттатон, плохо отложились в голове Славы, так как тот был слишком занят рассматриванием своего окружения и ожидания какой-нибудь ловушки или сюрприза. Флауи очень вовремя помог ему, показав рукой-листком на очень хитро спрятанный люк, на который робот как раз и вёл мальчика. Тот решил подыграть четырёхрукому созданию гениальнейшего ума Альфис и, когда тот отпустил его, Слава занёс руки над головой и прокрутился вокруг себя, буквально пролетев над открывшимся под ним люком. Оба замерли. Слава закончил крутиться и сразу достал клюшку, на случай, если робот решиться его атаковать. Стояла тишина, прерываемая лишь тихими звуками дыхания человека, его цветочного компаньона и звуками сервоприводов робота. В конце концов, последний не выдержал и очень мелодично вздохнул, что, между прочим, звучало довольно приятно. — Ну что же… судя по всему, представление сорвано. Опять, — он сделал акцент на последнем слове, прежде чем снова вздохнуть и, развернувшись, приняться убирать декорации. — Подожди! — Слава воскликнул, потому что боялся, что Меттатон на своём шасси может уехать очень быстро и очень далеко. Робот замер и повернулся к нему. — Да? — Что произошло с Жаркоземьем? Оно стало каким-то… мёртвым, что ли… — Слава нерешительно почесал затылок, не зная, поймёт ли его его собеседник или нет. — В этом мы можем поблагодарить тебя… ну, или твоего двойника, не знаю точно, кого именно, — робот снова покатился к декорациям, но продолжая рассказывать, вынуждая Славу идти за собой. — С тех пор как ты исчез, Альфис постоянно следила за той лабораторией и ждала твоего возвращения. Но вернулся… кто-то другой. Твоя копия - в той же одежде, с тем же оружием… только весь какой-то… пыльный. Слава молча слушал. Даже Флауи перекинул голову через плечо человека и заинтересованно смотрел на робота. — Этот… индивид, сразу убил Альфис по своему появлению. Прошёл через “Курорт-МТТ” и скрылся в проходе в Ядро. Я думаю, не стоит упоминать, что он убивал всех, кто ему попадётся? — Всех? — Слава опешил. Неужели это была его та самая “злая” версия из какой-нибудь параллельной вселенной? — Да. Он не тронул персонал Ядра, в виду их необходимости на проекте и для поддержания всего Подземелья в порядке. Из Столицы идёт массовая эвакуация, но я думаю, для этого уже слишком поздно… туда им всем и дорога! — Меттатон рассмеялся. Слава мог чувствовать искреннюю радость в его эмоциях, хотя и не совсем понимал, как робот может такое проявлять. Он также заметил странную кнопку на задней части тела Меттатона, но нажимать её пока не решился - кто знает, быть может, это включит какой-нибудь режим терминатора, или ещё что-нибудь? Слава опустил взгляд в пол. —Теперь, наверное, монстры будут воспринимать меня как угрозу? Меттатон замер на мгновение, но потом продолжил заниматься своими делами. — Нет. Местные жители всё ещё слишком самоуверенны, чтобы их так просто можно было переубедить в том, что есть кто-то сильнее их. Слава замолчал. Он оглянул зал ещё раз, хотя смысла убеждаться в том, что тот был пуст, не было. По крайней мере, в тех частях, где тот не был ужасно тёмным. — Если ты собираешься стоять тут и ничего не делать, то советую выметаться отсюда. Выход вон там, — Меттатон звучал немного нервно, но в целом терпимо для мира, в котором первым желанием кого-либо при виде другого живого существа становится убить его. Слава вышел из зала и оглянулся. Перед ним простирался зал с фонтаном посередине. Фонтан должен был иметь статую, но та была сломана так, чтобы нельзя было опознать, кого она должна была показывать. Вода, тем не менее, из него всё равно била, разбавляя тишину своим тихим журчанием. Он сделал шаг вперёд как вдруг неожиданно ощутил у себя на плече чью-то руку. От испуга он дёрнулся и сразу обернулся, чуть не врезав тому, кто напугал его. В ответ ему раздался расслабленный смех и знакомый голос. — И так реагирует на приветствие человек, который выжил после схватки с Андайн? — Санс снова рассмеялся. — Привет, Санс. Давно не виделись, — Слава выдавил из себя улыбку, поняв, что теперь уж точно никакой опасности не будет. — Да… — Санс опустил глаза в пол будто стыдясь чего-то, но затем быстро поднял глаза на Славу. — Слушай, разговор есть. Пойдём-ка за мной, — он взял руку мальчика в свою и повёл того за собой в сторону помещения, вывеска над которым гласила “Ресторан МТТ”. Слава не сопротивляясь последовал за ним.