От ненависти до любви...

      После нелёгкого разговора с Юнги и нытья по этому поводу Тэхёну, Чимин отправляется домой. Когда он переступает порог своей комнаты и расслабленно падает на кровать, то его прошибает осознание. Он. Завтра. Поедет. С Юнги. В его! Машине. На пикник. Пусть общеклассный, но всё же. И Юнги из всех двадцати трёх человек выбрал к себе в спутники именно его — неприметного, скромного, тихого хорошиста Пак Чимина. Не того же Чонгука — гордость школы или Тэхёна — второго отличника и просто весёлого, яркого парня, а именно его. Понимание этого факта рождает в голове подростка немало вопросов, но вместе с ними появляется и небольшая надежда. Пак — неглупый парень и прекрасно понимает, что о взаимных чувствах не может быть и речи, ведь Мин Юнги очень хороший учитель, который относится к своим ученикам только как к детям — ничего больше. Но, как говорится, надежда умирает последней. Чимин ещё несколько минут проводит в трансе и выныривает из него только тогда, когда слышит из кухни мамин голос, оповещающий о готовности ужина.       За едой он рассказывает ей о предстоящей поездке и о том, что отвезёт его классный руководитель. Его мама только понимающе кивает и даже улыбается, ибо она прекрасно знает классного своего сына и полностью доверяет ему. Пак быстро доедает и идёт собираться.

***

      Юнги заезжает за ним в восемь, как и обещал.       — Доброе утро, — улыбается Чимин, садясь на сиденье рядом с водителем, предварительно положив рюкзак с продуктами в багажник.       — Привет, — улыбается ему в ответ Мин, — пристёгивайся, — говорит он, кивая на ремень безопасности за спиной парня. Пак пытается потянуть его на себя, но руки дрожат, и ремень никак не хочет поддаваться. Юнги усмехается тихо и, наклонившись над рыжим, легко пристёгивает его. Щёки парня стремительно краснеют от такой близости, что вызывает ещё одну усмешку старшего, но он подавляет её, чтобы не расстраивать ребёнка и нажимает на педаль газа.       — Ты не выспался? — Спрашивает Мин, когда тишина в салоне затягивается, а Чимин начинает клевать носом.              — А? Ну, да, не особо, — смущённо улыбается Пак, — просто встал в шесть утра, — оправдывается он, стараясь не поднимать взгляда на своего классного руководителя и вообще не дышать. Но не дышать не получается, и терпкий приятный запах одеколона Юнги, всё же, проникает ему в лёгкие.       — Зачем так рано? — Удивляется Мин, периодически отвлекаясь от дороги на зажатого ребёнка по правую руку от себя.       — Не знаю, проснулся и не смог уснуть больше, а сейчас вот хочется, — отвечает Чимин, желая перевести разговор с его личности в другое русло. А Юнги просто умиляют надутые губки этого парня, его сонный, помятый вид и потерянный взгляд.       — Можешь поспать, — усмехается он.       — Нет-нет, всё нормально, — довольно резко протестует Пак, — хён, а можно вопрос? — Говорит он, чтобы закрыть уже эту тему со сном. Спать перед тем, кто ему так нравится — это уже слишком.       — Конечно, — легко соглашается Мин.       — Почему Вы взяли с собой именно меня? — Спрашивает Чимин, мысленно удивляясь своей смелости.       — Я же говорил, потому что доверяю только тебе, — мягко улыбается учитель, — и давай на «ты», я всего на три года тебя старше, — смеётся он.       — Хорошо, — улыбается в ответ Пак, — а почему Вы. эмм. то есть, ты доверяешь только мне? — Интересуется он, чувствуя себя маленьким ребёнком, задающим очевидные вещи, потому что взгляд Юнги на него говорит именно об этом.       — Ну, потому что ты ответственный, на тебя можно положиться, и ты не сболтнёшь никому ничего лишнего, — поясняет Мин. Чимин улыбается только довольно, — ты мне лучше скажи, чем ты увлекаешься, помимо танцев, — переводит тему Юнги.       — Я? Откуда В- ты знаешь, что я увлекаюсь танцами? — Пак откровенно удивлён и даже не пытается скрыть этого.       — Во-первых, как классному руководителю, мне известны все дополнительные кружки и занятия, которые посещают мои ученики, а, во-вторых, как-то я искал твоего хореографа — он мой хороший друг — и пошёл в танцевальный зал, но увидел там только тебя. Не знаю, что ты танцевал — изученную хореографию или импровизацию, но это было нереально круто, правда, так что я даже засмотрелся, — смеётся Юнги, даже не подозревая о том, что творится сейчас в душе Чимина. Пак неверящим взглядом уставляется в профиль Мина, старательно успокаивая внезапно проснувшиеся фейерверки и бури у себя внутри.       — Т-ты видел, как я танцевал? — Запнувшись, спрашивает он, думая, что, возможно, у него появились слуховые галлюцинации и восхищение от Юнги в его сторону — одна из них.       — Ну да, извини, конечно, что не сказал и, получается, подсматривал, но это того стоило, — снова смеётся Мин, вызывая своей улыбкой у рыжего желание крепко обнять его и признаться во всех своих чувствах и мыслях. Но парень вовремя себя останавливает.       — Спасибо, хён, — благодарно улыбается он, — мне очень приятно слышать это от тебя, — признаётся Чимин, опуская глаза и скрывая покрасневшие щёчки. Юнги только ухмыляется на это.       — Так у тебя есть ещё какие-нибудь хобби? — Так и не получив ответа, снова спрашивает он.       — А, да, я пою немного, фотографирую и в баскетбол играю, — с энтузиазмом отвечает Пак.       — О, в баскетбол, серьёзно? — Удивлённо восклицает Мин, — я тоже обожаю его, — улыбается он.       — Правда? Здорово, — в ответ ему улыбается рыжий, — а чем ты ещё увлекаешься, хён? — Решает спросить он, ведь, по сути, он толком ничего не знает о своём учителе.       — Нуу, вообще рэп люблю, — с какой-то гордостью в глазах произносит Юнги, — мы с Намджуном — моим другом — часто зависаем у него дома и по несколько часов в день проводим за аппаратурой.       — Ого, ты пишешь рэп?! — Вырывается у Чимина восхищённый возглас.       — Ага. Я ещё лет с пятнадцати этим занимаюсь, — смущённо поясняет Мин — такая реакция на его любимое занятие ему безумно льстит, тем более от Чимина.       — Вау! Я хочу послушать, — глаза подростка начинают ярко блестеть, а сердце ускоряет свой бег насколько это вообще возможно, если перед Юнги оно и так сбивается со своего привычного ритма.       — Хмм, — задумчиво тянет Мин, — как-нибудь я обязательно включу тебе что-то из своего, а пока я безумно хочу есть, — смеётся он, — но о магазинах можно даже и не мечтать, мы уже слишком далеко отъехали от города, — расстроенно добавляет брюнет.       — Хён, я же специально взял с собой два самодельных бургера, они в моём рюкзаке, — вспоминает Чимин.       — Просто отлично, — улыбается Мин и, свернув на обочину, останавливает машину. Пак выходит из салона и, обойдя автомобиль, перегибается в открытый багажник, пытаясь нащупать в своей сумке хоть что-то похожее на бургеры, ведь за время пути там всё успело перемешаться. Юнги тоже выходит из машины.       — Тебе помочь? — Спрашивает он, наблюдая за безуспешными стараниями младшего.       — Да нет, я почти, — приглушённо отвечает Чим. А взгляд Мина случайно падает на оттопыренный зад этого парня. Красивый такой зад. Юнги через силу отводит глаза и даёт себе мысленную пощёчину — это его ученик как-никак, а он тут позволяет себе допускать такие непристойные мысли в его сторону. К его счастью, Чимин всё же находит еду и со вздохом облегчения возвращается в салон. Мин тоже идёт обратно и, сев за руль, выезжает на трассу, — держи, хён, — говорит Чимин, протягивая ему круглую булочку с колбасой, кетчупом, майонезом и сыром, прикрытую такой же круглой булочкой. «Выглядит как бургер, но на вкус гораздо лучше» — про себя отмечает Юнги, пробуя сие творение.       — Кто это придумал? — Прожевав последний кусочек, интересуется он.       — Я, — смущённо отвечает Пак.       — Они очень вкусные, правда, и, скорее всего, полезнее, чем магазинные, — говорит Мин и поворачивает голову в сторону рыжего.       — Спасибо, хён, — улыбается Чим и замечает странный взгляд старшего в свою сторону.       — У тебя тут… — не договаривает Юнги и, протянув руку к лицу Чимина, мягко проводит большим пальцем по его щеке, — …кетчуп, — заканчивает он фразу и облизывает этот палец, так как салфетки остались всё в том же рюкзаке. Пак смотрит на это всё расширившимися от удивления глазами, забывая сделать вдох. Когда он, всё же, вспоминает, что нужно дышать, то это происходит как-то слишком громко, — ты чего? — Спрашивает Мин, похоже, совершенно не придавая никакого значения своему действию.       — Н-нет, всё хорошо, — заикается рыжий и отворачивается к окну, скрывая горящие от смущения и ощущения тёплых пальцев щёки.       Остальной путь проходит практически в тишине, не считая звука мотора и поворотников, когда надо. Юнги думает, что сделал что-то не так и теперь, и так зажатый Чимин, ближе, чем на сто метров к нему не подойдёт. А Чимин думает, что та искорка надежды на взаимность, загоревшаяся в нём дома, ещё может немного посуществовать.       — Приехали, — оповещает Мин, и они выходят из автомобиля. Дождавшись, пока откроется багажник, Пак хватает свой рюкзак и несётся к Тэхёну, которого успел заметить ещё минуту назад. Юнги только хмыкает понимающе и мысленно пинает себя за несдержанность, потому что его план узнать Чимина получше на этом пикнике терпит полнейшее фиаско. Он вспоминает о том, что он вообще-то пока классный руководитель этих детей и призывает всех идти за собой. Когда бродить уже надоедает, парень бросает на землю свою сумку и объявляет о том, что это и будет их местом обитания на ближайшие несколько часов.       — Хён, можно я рядом с тобой сяду? — Спрашивает Чимин, когда остальные ребята уже занимают разные позиции на отведённой площадке и свободного места практически не остаётся, — просто Тэ какой-то странный, я даже боюсь к нему подходить, — поясняет он на удивлённый взгляд учителя.       — Можно, конечно. А Тэхёна лучше не трогай сейчас, да, — отвечает Юнги, прекрасно зная о том, что Тэ с Чонгуком не ладят, а ехать им пришлось вместе, и чуть подвигается. Пак плюхается рядом, нарочно или нет, усаживаясь вплотную к нему.       — Хён, а почему ты учителем стал, если тебе рэп нравится писать? — Решает спросить Чимин — этот вопрос не даёт ему покоя уже несколько часов.       — Оо, это сложная история, — тянет Мин, не имея особого желания делиться этим.       — Расскажи, хён, всё равно нам тут ещё полдня торчать, — просит Пак, смотря на него щенячьим взглядом.       — Хорошо, — сдаётся Юнги, — вообще, я терпеть не могу детей, — начинает он и смеётся, смотря на удивлённого ребёнка, — просто, когда я сказал своим родителям, что хочу стать рэпером, они, мягко говоря, не поддержали мою идею. Сначала я бесился жутко и всем говорил, что ещё покажу, на что способен, а потом успокоился и решил без их ведома поступить в институт искусств на композитора. Но папуля как-то узнал о моих планах и поставил условие: я иду на педагога, как они всегда мечтали, устраиваюсь в школу и работаю там два года. Если понимаю, что это не моё, то он помогает мне устроиться в любое агентство, а, если мне понравится, то остаюсь тут. Но, один учебный год прошёл, второй подходит к середине, у вас скоро выпускной, а я по-прежнему ненавижу детей, — хмыкает он.       — Обалдеть, — восторженно выдыхает Чимин, хотя, было бы чем восторгаться, — то есть, ты стал учителем не по своей воле? — Удивляется он.       — Получается, да, — кивает Мин.       — А я всегда думал, что ты сам это выбрал и ещё так ответственно относишься к работе, что я бы никогда не догадался, — растерянно говорит Чимин.       — Хах, не особо хочется облажаться перед отцом, да и своей мечтой я слишком дорожу, чтобы быть здесь собой, — усмехается Юнги.       — Значит, я могу считать тебя просто хёном? Не классным руководителем? — Прищурившись, спрашивает Пак.       — Мм, пожалуй, да, но только наедине, — улыбается Мин, — не заставляй меня пожалеть о том, что я рассказал тебе об этом, — уже серьёзно добавляет он.       — Ни за что, хён! — Восклицает подросток.       — Ты мне лучше скажи, как у тебя с учёбой дела, — переводит тему брюнет, удобнее устраиваясь на подстилке.       — Эмм, хорошо, вроде, четвёрки там, пятёрки, — тушуется Пак — он-то решил, что теперь разговоры о его успеваемости сойдут на «нет».       — Не, журнал я ваш каждый день вижу, так что ты лучше про реальные знания расскажи, — говорит Мин, всерьёз интересуясь этим ребёнком.       — Ну, если честно, то у меня проблемы с географией, — мнётся Чимин, — мама даже репетитора хочет нанять, чтобы совсем не скатился, — грустно добавляет он.       — Оо, серьёзно?! Я могу помочь, если хочешь, я всегда её хорошо знал, — предлагает Юнги.       — Правда? — Пак не верит своим ушам. То есть, сам Юнги может помочь ему с учёбой?       — Да, а что такого? Пара уроков, и ты будешь отличником по этому предмету, — усмехается старший.       — Ого, я только «за», хён! А сколько это будет стоить? — Немного смутившись, спрашивает рыжий.       — В смысле? Бесплатно, конечно, ты чего, — смеётся Юнги.       — Ну, так неудобно, — тушуется Чимин.       — Всё удобно, успокойся. Я твой, можно сказать, друг теперь, поэтому по-дружески и помогу, — улыбается Мин, и у младшего сердце ухает куда-то вниз. «Друг? Юнги мой друг?».       — Х-хорошо, спасибо большое, хён, — улыбается он и, не сдержавшись, кидается ему на шею. Мин посмеивается только тихо, но не отталкивает.       — Кхм, простите, конечно, что отвлекаю, — раздаётся голос сверху, и Пак отскакивает от Юнги на добрых полметра, — Чим, можно я тебе свой телефон оставлю, последишь? — Спрашивает Тэхён, протягивая рыжему мобильник.              — Да, конечно, а ты… — договорить он не успевает, потому что Тэ бросает короткое «спасибо» и, развернувшись, уходит куда-то вглубь леса, — хён, он же может потеряться! — Восклицает рыжий, обращаясь к Юнги, когда фигура Кима скрывается за деревьями.       — Не волнуйся за него, смотри, — хмыкает Мин, и Пак, повернув голову в ту сторону, куда он указал, замечает, что Чонгук поднимается со своего места и направляется прямо за Тэхёном.       — А с ними точно всё будет нормально? — Спрашивает рыжий, косясь в сторону леса.       — Да точно, точно, чего ты так переживаешь? — Уже начинает беситься Юнги, — кто тебе этот Тэхён, что ты так трясёшься за него? — Говорит он быстрее, чем успевает подумать.       — Ээ, друг? — Фраза звучит скорее, как вопрос, а не утверждение, потому что Чимин даже сам толком не знает, кем его считает этот парень. А вот промелькнувшие недобрые искорки в глазах старшего замечает и об их причине даже боится подумать.       — Гук телефон с собой взял, так что не потеряются, — уже спокойнее отвечает Мин, опасаясь второй раз за день испугать мальчишку.       — А если там связь не ловит? — Не успокаивается тот.       — Слушай, у каждого из вас в телефонах стоит датчик передвижения, работающий даже при выключенном аппарате и даже, если там нет связи, и они сами не смогут выбраться — мы найдём их, — раздражённо выдаёт Юнги, поздно вспоминая о том, что это вообще-то была секретная информация.       — Датчик? У всех? — Удивляется Чимин. Он даже не подозревал, что такое возможно — только в фильмах видел.       — Да, да, у всех. И у тебя, и у Тэхёна, и у Чонгука, и у остальных, — закатывает глаза Мин, — в начале года ваши родители подписывали соглашение на это, — поясняет он.       — Вот это даа, — тянет рыжий, переваривая информацию, — а у кого есть доступ к этому?       — Только у меня.       — Обалдеть.       — Ага.              — Хён, а ты можешь меня сфотографировать? — Внезапно спрашивает подросток, протягивая Юнги свой смартфон, уже со включённой камерой.       — Эмм, окей, давай, — нехотя соглашается Мин и, взяв телефон, встаёт. Чимин опирается спиной на дерево и пытается придумать позу, но солнце попадает ему прямо в глаза, и парню приходится поднять руку, чтобы прикрыться от него и прищурить один глаз. Юнги в этот момент направляет на него объектив и почти застывает с раскрытым ртом, но на автомате успевает сделать фотографию*. Этот рыжий парень кажется ему чем-то нереальным сейчас. Как можно быть настолько красивым? Особенно в таком возрасте… Все его сверстники борются с прыщами, угрями и прочими «прелестями» переходного возраста, в то время, как Чимина это абсолютно не касается, и его кожа просто сияет, как и он сам. Когда Пак, всё же, находит подходящую позу, Мин делает ещё пару снимков, но на них улыбка парня не кажется настоящей, а неестественный прищур глаз говорит об отсутствии искренности. Пока Чимин поднимается и отряхивается, Юнги быстро перекидывает себе первую фотографию и с чувством выполненного долга отдаёт ему телефон.       — Хён, а можно я тебя сфотографирую теперь? Всё равно заняться нечем, — спрашивает Чимин, придавая своему виду как можно меньше заинтересованности, чтобы Мин согласился.       — Мм, ладно, — машет рукой старший и судорожно пытается представить, как ему лучше встать и что сделать — фотогеничность это не про него. По крайней мере, он так считает. А вот Чимин, делающий сто снимков в секунду, явно считает не так.       — Хён, ты такой красивый, — вылетает у рыжего само собой, когда фотография получается, и правда, безупречной. В следующий момент до него доходит, что именно он только что ляпнул, и его щёки начинают стремительно краснеть вместе с ушами. Юнги удивляется этому высказыванию и фыркает, не понимая, о какой красоте говорит этот парень. Пак запечатляет и это*. Посмотрев на экран своего айфона, он едва сдерживает умилительный писк, потому что Мин такой милый, умереть можно. Чимин не представляет, как теперь жить дальше, зная, что в его телефоне есть фото Юнги, да ещё и с такой мордашкой. Они ещё делают пару селфи вместе, от чего Чимин мысленно заносит этот день в один из самых лучших дней своей жизни, ставя его на первое место, затем перекусывают вместе со всеми, и пикник плавно приближается к концу.       — Хён, их до сих пор нет, — говорит Чимин, когда палатки уже собраны, пакеты загружены, а подростки ждут разрешения от классного руководителя на заполнение автобуса. И как по команде, у Юнги начинает звонить телефон. Пак только успевает заметить «Чонгук» на экране, и старший отходит, нажимая на кнопку ответа. Пару минут он что-то тихо обсуждает с Чоном, а затем возвращается и объявляет о том, что парни в порядке и уже находятся дома (пусть и почти — детям этого знать не надо). Лица одноклассников не выражают ровным счётом ничего. Чимину даже как-то не по себе становится, ведь они столько лет учатся в одном классе, а эти даже прикинуться обеспокоенными не могут. Хотя так лучше. Зачем наигранное волнение, если им действительно плевать? И эти люди потом улыбаются в лицо тому же Чонгуку, да и Тэхёну, говоря о том, какие они охуенные и, как они их любят. Двуличность и лицемерие. Мерзость. Передёрнув плечами, Пак поворачивается к Мину и замечает, что автобус уже отъезжает.       — Пойдём, — говорит ему Юнги, кивая на свою машину. Чимин мысленно радуется: старший запросто мог сейчас отправить его с остальными, так как освободилось два места, но он этого не сделал. Уже сидя в тёплом автомобиле по пути домой, он думает о причине этого маленького поступка своего хёна. Та самая надежда, разгорается с новой силой и, похоже, потухать не собирается. Рыжий решает её не трогать и пустить это всё на самотёк. Размышляя над своей тяжёлой жизнью, он медленно начинает проваливаться в сон. Мин осторожно ведёт машину, боясь сделать лишнее движение, чтобы не потревожить сон этого милого парня. На улице начинается дождь, и Юнги замечает, как рыжий начинает ёжиться от холода. Старший одной рукой аккуратно достаёт из бардачка клетчатый шарф, лежащий там на всякий случай, и, стараясь не разбудить Чимина, обматывает им его шею. Парень довольно мычит во сне и устраивается удобней, насколько это возможно на автомобильном сиденье.* Юнги и самого уже в сон клонить начинает, но он держится и благополучно доезжает до дома ребёнка.       — Чимин~а, проснись, — шепчет он, чуть теребя его за плечо, — мы приехали.       — Ммм… — тянет Чимин, но глаза открывает и смущается тут же, встретив нежность во взгляде хёна, — я уснул? — Не веряще спрашивает он, садясь ровнее.       — Да, — улыбается Мин и, не сдержавшись, треплет его по волосам. «Мягкие такие, вечно бы его гладил. Как котёнок» — думает он, но тут же одёргивает себя и убирает руку. Чимин жмурится довольно и уходить вообще не хочет.       — Спасибо, хён, — произносит он и, наклонившись, быстро целует старшего в щёку. Но краснеет не Юнги, а он сам и, быстро вылетев из машины, не оглядываясь, несётся домой. Благо, на этот раз рюкзак был у него на руках, а не в багажнике. Захлопнув за собой дверь квартиры, он прикладывает руки к горящим щекам и мысленно проклинает себя всеми возможными ругательствами. «Теперь хён точно никогда и ни за что не станет со мной общаться» — думает он, заходя в гостиную. И только тут до него доходит, что шарф на его шее ему не принадлежит.       — О, ты уже вернулся? — Спрашивает его мама, отвлекаясь от очередного сериала.       — Ага.       — Ну и как съездили? — С энтузиазмом спрашивает она — ей всегда было интересно слушать рассказы сына.       — Мам, давай я потом тебе всё расскажу, хорошо? Я просто устал очень, — нагло отмазывается Чимин, снимая с себя верхнюю одежду. Женщина понимающе кивает, и Пак идёт к себе. Повесив кожанку в шкаф, он останавливается посреди комнаты и, осмотревшись вокруг в поисках свидетелей (ну мало ли?), стягивает шарф с шеи и подносит его к лицу, вдыхая приятный запах шоколада и лимона, исходящий от ткани, чувствуя себя при этом последним извращенцем. Парень просто уверен, что именно так пахнет кожа Юнги. От осознания этих мыслей у него щёки уже в который раз за день покрываются румянцем, и рыжий, бережно сложив вещь, кладёт её на пустующий стол. Внезапно у него начинает звонить телефон. На секунду у парня проскакивает мысль о том, что это Юнги, но на дисплее красуется «Чонгукки» и он тут же отбрасывает эти мысли, отвечая на звонок.       — Не спишь, надеюсь? — Чонгук, как всегда очень «вежлив и приветлив».       — Да нет, что-то случилось? — Если звонит Чон, то это что-то важное и срочное, потому что этот парень никогда просто так не названивает одноклассникам.       — Телефон Тэхёна у тебя? — Голос парня звучит грубо, но одновременно с этим как-то взволнованно.       — Да, а что? — Настороженно спрашивает Пак, боясь услышать что-нибудь страшное.       — Можешь привезти его мне? — Вопросом на вопрос отвечает Гук.       — Зачем? Где Тэ? — Уже не на шутку пугается рыжий.              — Да у меня он, расслабься, просто привези его телефон, — в приказном тоне говорит Чон и сбрасывает.       — Какого чёрта? — Вслух произносит Чимин и смотрит на время — 23:00, — да он совсем обнаглел! — Почти выкрикивает он, но, смирившись со своей участью, берёт телефон Тэ и выходит в коридор.       — Ты куда? — От мамы не укрываются его манипуляции, поэтому приходится остановиться.       — Эмм, папа дома? — Решает он воспользоваться ситуацией.       — Да, на кухне, а что? — Щурится женщина.       — Потом, мам, всё потом, — улыбается Пак и направляется в кухню, — пап можешь отвезти меня в одно место? Это буквально на пять минут. Я одну вещь отдам и всё, — уже к отцу обращается он.       — Мм, хорошо, пойдём, — Чимин даже удивляется тому, как быстро он согласился, ничего не спрашивая, но благодарен за это, ибо силы у него, и правда, на исходе, чтобы объяснять хоть что-то. Они спускаются в гараж, садятся в автомобиль и уже в половину двенадцатого оказываются напротив дома Чонгука. Тот выходит довольно быстро и, взяв телефон, бросает сдержанное «спасибо». Рыжий рад даже этому, ведь Чон никогда никого не благодарит. «Похоже, прогулка с Тэхёном по лесу пошла ему на пользу» — про себя усмехается Пак, садясь обратно в машину. Вернувшись домой, парень идёт в душ, переодевается, ест и, наконец, отправляется спать. Слава Богу, завтра выходной и он сможет выспаться.

***

      — Чимин-а, сынок, вставай, через пару часов придёт твой классный руководитель, — сквозь сон доносится до подростка мамин голос, и он только мычит в ответ, совершенно не желая просыпаться, — давай, солнце моё, поднимайся, ты же не хочешь, чтобы учитель застал тебя в таком виде? — Смеётся женщина, стягивая одеяло с сына.       — Мам, пять минут ещё, выходной же, — хнычет тот, сворачиваясь клубочком.       — Уже одиннадцать утра, ты достаточно выспался, так что поднимай свою попку и тащи её на кухню, — улыбается мама и выходит из комнаты. Рыжий стонет только и садится на кровати.       — Стоп, что?! — Вслух вылетает у него, когда смысл маминых слов, всё-таки, доходит до его сонного мозга. Как ошпаренный он подскакивает с постели и начинает метаться по комнате. Взяв из шкафа удобные шорты и белую майку, парень мчится в душ. Из зеркала на него смотрит рыжее нечто с опухшим лицом. Ужаснувшись, Пак быстро купается, умывается и пьёт таблетку от отёков — эта проблема была с ним, сколько он себя помнит, и кроме специальных препаратов не помогает ничего.       — Садись, кушай, — говорит мама, заметив уже бодрого и приодетого ребёнка на кухне.       — Мам, о чём ты говорила? — Спрашивает Чимин и садится за стол, принимаясь за завтрак.       — О том, что мне утром позвонил твой классный — Юнги-ним и сказал, что поможет тебе с географией. Бесплатно, представляешь? — Восторженно рассказывает женщина, присев напротив сына. Тот удивляется так, будто в первый раз об этом слышит.       — А почему сегодня? — Интересуется он, мысленно попрощавшись с мечтами о расслабленном выходном.       — Ну, он очень занятой человек и свободное время у него есть только по воскресениям, — поясняет мама, на что Чимин еле сдерживает усмешку — занятой, ага, — так, доедай, дуй к себе в комнату, и чтобы через пять минут там был идеальный порядок — мне не очень хочется позориться перед твоим учителем, — добавляет женщина и принимается за готовку. Чимин только недовольно фыркает, но, отставив кружку, идёт к себе — убираться. Убирать оказывается особо нечего, ведь он и так всегда держит свою комнату в чистоте, так что парень достаёт карты, учебник и другие принадлежности, необходимые для занятия. На самом деле, в гробу он видал эту географию, но одна тройка в аттестате его не слишком привлекает, поэтому придётся попотеть. Внезапно дверь в его комнату распахивается, и Чимин, чуть не подпрыгнув от неожиданности, поворачивается на звук.       — Привет, — улыбается Юнги и, пройдя внутрь, садится на край кровати Пака.       — П-привет, хён, — не заикаться не получается, хотя бы потому, что рыжий резко вспоминает свою выходку вчера в машине, отчего его щёки тут же реагируют, принимая красный оттенок, а взгляд устремляется в пол. Мин не сразу понимает, чем успел смутить мальчишку за какие-то пять секунд, но, когда его взгляд натыкается на бережно сложенный шарф, лежащий на письменном столе, то он не может сдержать довольную усмешку. За последние несколько дней у него уже в привычку вошло смущать этого ребёнка и, как ни странно, ему это очень нравится, ведь тот выглядит так мило и беззащитно.       — Выспался? — Юнги решает начать издалека, чтобы не давить сразу учёбой и заданиями.              — Мм, угу, — тихо кивает Пак, теребя край своей майки, всё ещё боясь поднять глаза.       — Отлично, ты чего такой зашуганный? — Усмехается Мин, прекрасно понимая причину.       — Эмм, это… Я думал, ты больше не будешь со мной общаться, — почти шепчет Чимин, но старший его слышит и удивляется.       — В смысле? С чего вдруг? — Не понимает он.       — Ну… После того, что я сделал вчера, я думал, ты посчитаешь меня… — не договаривает рыжий, пугаясь слов «гей», «педик» и так далее.       — Кем? Радужным? — Щурится Юнги, выбрав наиболее приемлемое слово, — после невинного поцелуя в щёку, ты серьёзно? — Смеётся он и, взяв стул, садится рядом с подростком за стол, — я прекрасно знаю, что ты любишь тактильный контакт, поцелуи, объятия и прочее, так что я даже не удивился, — усмехается он, с трудом сдерживая порыв собственной нежности к такому милому, зажатому Чимину, чтобы не спугнуть.       — Правда? Откуда? — Удивляется рыжий.       — Не забывай, что я пока твой классный руководитель и в мои обязанности входит следить за своими учениками, — улыбается Юнги, про себя думая, что следит он исключительно за одним учеником, но ему-то об этом знать не нужно.       — Аа, точно, — успокаивается Чимин, решивший уже, что он Мину, и правда, не безразличен.       — Так, ну, рассказывай, что именно ты не понимаешь, — переводит тему старший, открывая учебник.       — Я не умею определять широту, долготу и по картам работать, в принципе, — грустно отвечает Пак, перелистывая карты до нужной страницы.       — Оо, ну это не сложно, ты, наверное, пропустил эту тему? — Спрашивает Мин, подвигаясь ближе. Чимин старательно пытается не упустить нить разговора и думать об учёбе, но с каждым движением Юнги, делать это становится все сложнее.       — Да, я болел тогда, а учитель Сон сказал, что теперь мне придётся самому с этим разбираться, ведь они уже ушли вперёд по программе, — говорит он, осторожно рассматривая лицо Мина в нескольких сантиметрах от себя. Гладкая бледная кожа, острые скулы, красивые карие глаза, аккуратный нос и чуть пухлые губы. Чимин залипает. На губах залипает особенно сильно, даже не замечая, что на него уже, как минуту смотрят.       — Ты здесь ещё? — Смеётся Юнги и, пользуясь случаем, тоже скользит взглядом по пухлым щёчкам и не менее пухлым губам.       — А? Да, прости, ты что-то сказал? — Смущается рыжий, утыкаясь в тетрадь.       — Я тебе вообще-то пытаюсь объяснить эту тему, — усмехается старший, указывая на какой-то параграф в книге.       — Извини, я отвлёкся, можешь ещё раз повторить? — Просит Пак, поднимая на Юнги щенячий взгляд.       — Конечно, куда я денусь, — смеётся тот, — смотри, чтобы определить широту объекта, нужно найти параллель, на которой он находится, — произносит Мин, проводя пальцем по карте, — а, чтобы определить долготу, надо найти меридиан, на котором находится данный объект, понял? — Спрашивает он, а Чимин хоть и понял, но бешено бьющееся сердце в груди не даёт расслабиться и спокойно ответить. Поэтому он кивает только, — а мне кажется, что не понял, — хмыкает Юнги, — иди сюда, я лучше покажу, — добавляет он и, взяв парня поперёк талии, сажает к себе на колени.              — Да нет, я понял, правда, честно, — начинает дёргаться Пак, расширившимися глазами наблюдая, как Мин устраивает свою голову у него на плече, удобней усаживая его на своих бёдрах.       — Да расслабься ты, мне просто так легче будет объяснять, — смеётся старший, ещё и слабо шлёпает его по правой ягодице, от чего щёки парня тут же заливаются краской. «Боже, о чём он вообще думает?!» — проносится у Чимина в голове. О какой географии теперь может идти речь? — Вот, дай руку, — говорит Юнги и берёт маленькую ручку Пака в свою ладонь, — например, чтобы определить координаты этого города, — палец Чимина, управляемый старшим, утыкается в бумагу, — смотришь сюда, затем сюда и получаешь результат, — Мин водит его рукой по каким-то линиям на карте, даже не подозревая о том, что рыжий абсолютно потерял связь с реальностью и единственное, что он сейчас чувствует — это тёплая ладонь хёна на его собственной, мурашки вдоль позвоночника после каждого слова старшего в районе шеи и кое-что упирающееся в его зад. Ну, почти упирающееся. Юнги поздно подумал, что это была плохая идея, ведь предполагал же, что его достоинство может среагировать на мягкие половинки, покоящиеся прямо на его причинном месте. А эти короткие шорты на младшем, открывающие вид на крепкие бёдра, которые так и хочется сжать, ну или погладить, ничуть не улучшают ситуацию. Да и весь растрёпанный, смущённый Чимин только усиливает желание и возбуждение.       — Х-хён, — на выдохе произносит Пак, смотря на старшего изумлённым взглядом, чуть ёрзая у него на ногах. Юнги закусывает губу и голову отворачивает.       — Ты только не подумай ничего, — начинает он, собрав свои остатки разума, — просто… у меня давно не было, как бы это сказать… — мнётся он, избегая внимательного взгляда.       — Я понимаю, хён, я не маленький, — смеётся Чимин и садится к Юнги лицом, кладя руки на его плечи. Сердце стучит у него где-то в горле, а от слов, которые он собирается сказать дальше, хочется провалиться под землю, — можно я… помогу тебе? — Всё-таки спрашивает он, смотря на Мина из-под опущенных ресниц, включив всю свою природную сексуальность и наглость, ведь это такой шанс!       — Ты… что?! — Недоумевает Юнги, ошарашенно смотря на этого внезапно охуенного парня, — я не ослышался, Чимин-а? — Прищурившись, говорит он, положив ладони на талию рыжего.       — Н-нет, — в который раз заикается младший, опустив глаза. Но лучше бы он этого не делал, потому что его взору предстаёт нехило так оттопыренная ширинка Юнги, да и своя тоже.              — Как именно ты собираешься помочь мне, маленький развратник? — Ухмыляется Мин, наклонившись прямо к уху подростка. Тот только сильнее впивается ногтями в его плечи, стараясь не завыть от хриплого голоса старшего, — и это вообще нормально, по-твоему? — Чуть отстранившись, спрашивает Мин, пытаясь поймать взгляд Чимина.       — Это… Хён, ты… Ты мне нравишься. Очень, — сбивчиво произносит тот, совсем опустив голову.       — Ах, вот оно что, — задумчиво тянет Мин, внутренне почти ликуя от услышанного.       — Прости, хён, я знаю, что ты парень, и я тоже, но я давно наблюдаю за тобой и ты мне, правда, очень нравишься, я не прошу ничего, просто не хочу, чтобы ты посчитал меня шлюхой или кем-то таким, из-за того, что я сейчас предложил, — покраснев, выпаливает Пак, пытаясь слезть с колен Юнги.       — Я бы никогда так не подумал, — серьёзно говорит Мин, притягивая парня обратно и, всё же, заставляя его посмотреть ему в глаза, — ты тоже мне нравишься, и я собирался сказать тебе об этом где-то после выпускного, но ты меня опередил, — усмехается он.       — Правда? Ты серьёзно, хён?! — Почти кричит Чимин, широко распахнув глаза.       — Вполне, — улыбается тот и, положив руку рыжему на затылок, притягивает к себе, — смотри не пожалей потом, — добавляет он, и Пак успевает только судорожно выдохнуть, прежде чем Юнги мягко касается его губ своими. Чимин пытается отвечать на поцелуй, руками обхватив его за шею, но он никогда раньше не целовался, так что выходит это не очень умело. Мин нежно проводит языком по его нижней губе, заставляя чуть приоткрыть рот, затем проталкивает его внутрь и сплетает с языком младшего, вызывая тихий стон. Ладони с его талии он перемещает на мягкую задницу, чуть сжимая, от чего рыжий выгибается, зацепляя своим достоинством давно вставшую плоть Мина. Тот отстраняется, демонстративно облизывая губы.       — Остановимся на этом, — говорит он, смотря на раскрасневшегося Чимина и думая совсем не о прекращении их занятия.       — Ну хён, — недовольно тянет тот, придвигаясь ближе.       — Чимин! — Строго произносит Юнги, сдерживаясь из последних сил, чтобы не завалить этого провокатора на его же кровать, — мы и так зашли слишком далеко, — добавляет он и, всё-таки, спихивает его с себя.       — Ну и что? — Обиженно фыркает Пак.       — А то, что твоя мама, между прочим, дома, — замечает Мин, собираясь уходить.       — Дело только в этом? — Спрашивает рыжий, скрещивая руки на груди.       — Нет, — отвечает Юнги, пытаясь восстановить, всё ещё, сбитое дыхание.       — Тогда в чём проблема? Тем более, если у тебя давно не было… эм, того самого, — раздражённо ворчит Чимин.       — Я понимаю, что у тебя гормоны и всё такое, но, знаешь, так сразу соглашаться на секс не совсем нормально, — честно выпаливает Мин.       — Это только с тобой, хён! — Резко развернувшись к нему лицом, выкрикивает Пак, — да я даже не целовался ни с кем кроме тебя! — Добавляет он, готовясь вот-вот расплакаться от обиды.       — Я знаю, Чиминни, прости, но сейчас точно не лучшее время для «этого», — спокойно произносит Мин и, подойдя к красному Чимину, поднимает его лицо за подбородок, — для начала… Будешь ли ты со мной встречаться? — Спрашивает он.       — Конечно, хён, — улыбается рыжий, полностью расслабившись и успокоившись.       — Вот и прекрасно, малыш, я позвоню тебе, — улыбается ему в ответ Юнги и напоследок сминает его сладкие губы в мягком поцелуе. Отстранившись, нежно проводит рукой по его щеке и выходит за дверь. Чимин минуту стоит в небольшом ступоре, а, очнувшись, плюхается на кровать, обнимая подушку и еле сдерживая радостный писк.

***

      — Так, ну что ж, все свободны, кроме Чимина. Тебя я попрошу остаться, — серьёзно произносит Юнги, смотря прямо в глаза рыжему, после очередного классного часа в понедельник. И, вроде бы, Пак ничего такого не сделал, но руки почему-то начинают трястись, ноги подкашиваться, а сердце стучит где-то в горле. Испуганно затаив дыхание, он провожает взглядом спины одноклассников, поздно понимая, что Тэхёна с Чонгуком не видел уже после первого урока. Хотя именно сейчас ему просто необходим сочувствующий взгляд друга и молчаливое обещание подождать его в коридоре. Закусив губу, Чимин подходит к учительскому столу с теми же чувствами, что и раньше, как будто не было того поцелуя в его комнате, и Юнги не предлагал ему встречаться, ведь за весь предыдущий день он так и не позвонил, — знаешь ли ты что-нибудь об отношениях Тэхёна и Чонгука? — Спрашивает Мин, не вставая со стула и смотря на младшего снизу вверх.       — Ээ, смотря, что Вы имеете в виду, — не поднимая глаз, отвечает Пак, перейдя на формальное обращение — они же в школе.       — «Вы»? — Скептично вскидывает бровь Юнги, — хм, когда ты ёрзал своей задницей на моём возбуждённом члене, буквально, день назад, то тебя как-то не интересовали формальности, — усмехается он, смотря, как глаза парня расширяются, а щёки мгновенно вспыхивают. Чимин отворачивает голову вбок, пытаясь сделать вдох и стараясь не думать о том, что было вчера, — я имею в виду, знал ли ты, что они вместе? — Спрашивает Юнги — ему сейчас нужно выяснить эту информацию, а на смущённого Пака он ещё успеет позалипать.       — Нет, а они вместе?! — Удивлённо восклицает тот.       — Точно не знал? — Уточняет Мин.       — Да, ну, то есть, Тэ рассказал мне только то, что Чонгук ненавидит его, — отвечает Чимин, мысленно ставя себе заметку о том, чтобы вынести Тэхёну мозг, но узнать все подробности, — ни о каких чувствах мы не говорили, я в первый раз это слышу, честно.       — Хах, «ненавидит», — усмехается Юнги, — от ненависти до любви, как говорится, — добавляет он, вспоминая, как весь сегодняшний день мотался по кабинетам, заставляя учеников удалить любые фотографии этих двоих на крыше, обещая за это пятёрку по одному любому предмету — с преподавательским коллективом у него отношения прекрасные, так что проблем не возникло.       — Это всё, что Вы, эм, ты хотел узнать, хён? — Спрашивает Пак, собираясь уйти, потому что, если он еще на минуту задержится в этом кабинете — не выдержит и выскажет «учителю» всё, что думает.       — Нет, не всё, есть кое-что ещё, — с ухмылкой на губах говорит Мин и, поднявшись, подходит вплотную к младшему, так что тому приходится вжаться в стоящий за спиной стол, — мне вот интересно, ты теперь всё обдумал и решил игнорировать меня, малыш? Решил, что гейство это не твоё? — Шепчет ему на ухо Юнги, поставив руки на край стола по бокам от бёдер рыжего. Чимин снова краснеет и чуть ли не сознание теряет от этого хриплого «малыш».       — Я… Нет, хён, ты не позвонил вчера, и я подумал, что… Ах, — младший отчаянно пытается объяснить причину своего поведения, но руки Мина, перебравшиеся на его талию и чуть сжимающие её, абсолютно не дают сосредоточиться на словах. Как и его губы, слегка прикасающиеся к шее.       — Что ты подумал? Что я обманул тебя? — Тихо спрашивает Юнги, осторожно прикусывая нежную кожу под ухом парня, — я был занят, поэтому не позвонил, да и я не сказал, что позвоню тем же вечером, так что, можешь не сомневаться во мне, котёнок, — отстранившись, добавляет он, заглядывая в шоколадные глаза Чимина. Тот смущается ещё сильнее, хотя, куда уж больше, и опускает взгляд, — знаешь кафе «Рассвет»? — Внезапно спрашивает Мин.       — Д-да, — кивает Чимин, стараясь дышать не через раз.       — Тогда встретимся там сегодня в семь, — говорит Юнги в самые губы Паку и отходит на пару шагов, слыша тихий разочарованный стон младшего.              — Это свидание? — Смотря исподлобья на хёна, спрашивает рыжий.       — Хмм, — тянет Мин, сделав как можно более задумчивый вид.       — Да? — С надеждой в глазах и голосе произносит Чимин.       — Да, да, это свидание, — улыбаясь, сдаётся Юнги и, потрепав рыжего по голове — личный фетиш — садится за своё рабочее место, — можешь идти, Пак Чимин, — ухмыляется он, указывая на дверь.       — А ты? — Удивляется тот.       — У меня ещё дела здесь, — разводит руками Мин. Пак понимающе кивает и выходит из кабинета. Оказавшись в коридоре, он прислоняется спиной к стене и делает пару глубоких вдохов, успокаивая бешено стучащее сердце. Когда дышать становится легче, а мысли слегка прочищаются, парень отстает от стены и направляется домой. На часах 15:12, а ему ещё нужно успеть сделать домашнюю работу, сходить в душ, привести себя в порядок, чтобы выглядеть достойно на своём первом свидании.       В 18:00 Чимин не находит себе места. Волосы мягко уложены, белая рубашка выглажена и закатана по локти, ноги облегают чёрные джинсы, подчёркивая его мышцы и округлую задницу, но нервы на пределе и не дают расслабиться. Пак никогда не считал себя стрёмным или некрасивым, но именно сегодня ему кажется, что руки у него слишком пухлые, из щёк вообще можно откачивать жир, а маленькие крысиные глазки неимоверно раздражают. Обувшись в кроссовки New balance, парень решает прийти раньше назначенного времени, чтобы не загнать себя в депрессию окончательно.       Двадцать минут седьмого. В кафе довольно пусто, и Чимин занимает любимый столик у окна.       — Давно ждёшь, солнце? — Звучит тихим шёпотом на ухо без пяти семь. Рыжий едва сдерживается, чтобы не подскочить от испуга и мурашек по позвоночнику. Когда-нибудь он привыкнет к сладким прозвищам от Юнги, но… Not today.       — Да нет, — с улыбкой врёт он, когда старший садится напротив.       — Прекрасно выглядишь, — замечает Мин, с трудом отрывая взгляд от просто волшебного образа младшего и переводя его на меню.       — Правда? — Не верит тот, — ты тоже, хён, — добавляет он и тоже уставляется в открытую книжицу. А на Юнги чёрная майка и светлые джинсы, и он откровенно не понимает, что в этом прекрасного нашёл рыжий. Мин заказывает крепкий американо без сахара и пиццу. Пак — сладкий капучино и салат.       — Почему ты не возьмёшь чего-нибудь более съедобного? — Спрашивает Юнги, когда еда появляется на столе.       — Нуу, я не голоден, — отмахивается Чимин, подцепляя вилкой кусочек огурца.       — Не ври, — серьёзно произносит Мин, скрещивая руки.       — Я не вру, — не поднимая глаз, отвечает Пак.       — Ты, случайно, не на диете? — Прищурившись, спрашивает Юнги, подняв лицо младшего за подбородок.       — Н-нет, — заикается тот — врать он никогда не умел.       — Окей, тогда, только попробуй не съесть это — накажу, — резко говорит Мин, подвигая к рыжему тарелку с тремя большими кусками пиццы. Чимин давится тем самым огурцом, представив, как минимум, пять видов наказаний от Юнги и ни одного приличного.       — Но… — Пытается протестовать он, но его перебивают.       — Никаких «но», ешь, я сказал! — Выпаливает Мин и отстраняется от подростка, принимаясь за еду. Пак фыркает, но берёт в руки один из кусочков и съедает его.       — Чимин, ты очень красивый, правда, твои щёчки — это твой шарм, они не толстые, и ты не жирный ни на грамм. Твоей фигуре позавидует любой спортсмен, а твои стройные бёдра дадут фору любой девушке, так что ешь и ничего не бойся, — внезапно произносит Юнги, пытаясь донести истину до этого ребёнка. Рыжий замирает на пару секунд, обдумывая услышанное, затем прожёвывает и смотрит Мину прямо в глаза, пытаясь не заплакать от нахлынувших чувств, — так, пойдём отсюда, — улыбается тот и, заметив, что все три кусочка пиццы исчезли, тянет младшего за руку на улицу, предварительно оплатив счёт, конечно, — вот скажи, — начинает он, когда парни оказываются в парке напротив, — для кого или ради кого ты это делаешь?       — Я… Не знаю, хён, мне кажется, что, если я буду хоть немного толстым… Ты меня бросишь, — тихо отвечает Пак, плетясь за старшим, который так и не выпустил его руки из своей.       — Что?! — Резко останавливается Мин, от чего рыжий чуть не врезается в его спину, — ты идиот или да? — Сурово произносит он, смотря на совсем стушевавшегося ребёнка.       — Нет, я…       — Ты нравишься мне любым, понимаешь? Я люблю тебя не за внешность, а за то, что ты — это ты, Чимин, — признаётся Юнги, — поэтому выкинь эту дурь из головы и питайся нормально, иначе я придумаю такой способ, отбить у тебя всякое желание похудеть, что потом о диетах тебе даже больно будет думать, — строго добавляет он, обнимая Пака за плечи. Тот тихо всхлипывает и обвивает руками его талию, прижимая к себе.       — Спасибо, хён… я прислушаюсь к тебе… и… я тоже люблю тебя, — с периодическими шумными выдохами произносит Чимин, уткнувшись носом в шею старшего и вдыхая аромат шоколада с лимоном.       «На первом свидании признаваться в любви — то же самое, что и переспать в первый день знакомства». Но у них первое свидание только на словах и для формальности, ведь на протяжении всего предыдущего учебного года каждый из них тайно наблюдал за другим, думая, что это не взаимно. За это время Чимин успел убедиться, что тёплое чувство, разливающееся в груди при одном только взгляде на своего учителя — не просто влюблённость, а Юнги — понять, что желание оберегать, защищать и всегда быть рядом с этим рыжим учеником-хорошистом — кое-что покрепче простой симпатии.       Им предстоит ещё столько всего пережить… Но они будут вместе — и это главное.