Я боюсь, когда ты говоришь, что любишь меня.

«Алло! Ну и где ты бродишь?», - голос Мингю на том конце провода звучал немного раздражённо. - Буду минут через пять, – после небольшой паузы Мёнхо добавил: - Ладно, десять. Это не моя вина, что ты пай-мальчик и всегда приходишь раньше всех. Автобус безнадёжно опаздывал, солнце пекло, а Мингю подпитал его растущее желание бросить всё и никуда не ехать, потому что если целый мир против, видимо, это судьба. Но, возможно, судьба состояла как раз таки в предложении его друга выбраться куда-то из четырёх стен чуть ли не впервые за лето (помимо регулярных вылазок дом-магазин-дом), с неожиданным и восторженным дополнением: «а ещё я познакомлю тебя с Джунхви, он тоже китаец!» Это звучало так, будто в Сеуле только два китайца – Мёнхо и этот самый Джунхви, и им жизненно необходимо встретиться, как последним выходцам из Поднебесной… Тьфу, звучит апокалиптично. И совсем не вдохновляюще. Мёнхо всегда ценил стремление Мингю немного социализировать его в чужой стране, познакомить с новыми людьми и дать попрактиковать язык. Но правда, которую не хотел видеть его корейский друг, состояла в том, во-первых, что он был его единственным другом, а во-вторых, что все эти попытки не увенчивались успехом. Мёнхо продолжать жить затворником. Он был в кафе – назначенном месте встречи – через 20 минут. Мингю, казалось, потерял всякую надежду, что приглашённые придут, и лениво мешал остатки коктейля в высоком стакане трубочкой. При виде Мёнхо он встрепенулся и повеселел, выпрямившись и озарив помещение своей ослепительной улыбкой. - Да, я тоже рад тебя видеть, - выдыхая и опускаясь на одну из сторон дивана, обнимавшего стол с трёх сторон, сказал Мёнхо. – Не думал, что кто-то может опоздать больше меня, но, видимо, Джунхви уже бьёт все мыслимые рекорды. - Перестань, он замечательный парень, - ответил Мингю, приветственно привстав и помахав рукой. «Вспомнишь солнце…» - Единственный и неповторимый прибыл! – с лёгким смешком Джунхви плюхнулся на диван прямо напротив Мёнхо. «С этим парнем всё ясно» - сразу подумал про себя второй. Он никогда не любил красавцев, которые выставляли напоказ и гордились своей несомненной неотразимостью. Такие с лёгкой ноткой усталости в голосе говорили о толпах поклонниц и поклонников, а каждый их день был похож на 14 февраля. Мёнхо с головой хватало друга-раскрасавца в лице Мингю, вот только он никогда не говорил о своей привлекательности, а его душа была такой невинной и чистой, что никогда бы не допустила хвастовства. - Джунхуэй, - представился на китайском прелестник напротив. По его оживлению было ясно, что он рад был открывшейся возможности поговорить с кем-то на родном языке. - Мёнхо, - последовал язвительный ответ на корейском. Но Джунхви совсем не воспринял шпильку, просто переключил своё внимание на Мингю. - Прости, что опоздал. Не понимаю, что не так с автобусами в этом городе. Лучший друг Мёнхо, видя его настрой, сам стал расспрашивать Джунхуэя о его занятиях, видя, что знакомство китайцев явно пошло не так. И этого разговора Мёнхо, намеренно смотрящий по сторонам и будто совсем не следящий за нитью повествования, узнал, что у себя на родине Джунхви был актёром, а в Корее он танцует в студии и совершенствуется в боевых искусствах. Он восторженно говорил про изучение корейского и английского – да он, кажется, про всё говорил восторженно, совсем как ребёнок, что сразу же подкупало. Вот только, кажется, не Мёнхо – хоть его и зацепили слова про танцы и боевые искусства, от которых он был без ума, парень изо всех сил не поддавался обаянию сидящего напротив себя. Все трое были одногодками, что позволяло вести себя как можно свободнее – Мингю, у которого был широкий круг общения с молодёжью своего возраста, с Джунхви свёл также кто-то из общих друзей. И Мёнхо прекрасно понимал, как эти двое могли сойтись друг с другом. Только не с ним. Мингю допивал уже второй коктейль и намеревался заказать третий, вот только официант никак не шёл, поэтому он сам отправился на его поиски. Столик, за которым сидели парни, после его ухода, кажется, стал проседать от нависшей угрюмой тишины, пока Джунхуэй, немного неловко, не начал разговор. - Если бы Мингю не вытащил меня из дома, наверное, я бы совсем покрылся плесенью, – сказал он на очень чётком корейском. Мёнхо вдруг стало стыдно за то, как он вёл себя последние полчаса. Парень не сделал ему ничего плохого, ничем не задел, а он демонстративно отказывался с ним говорить. Если спасение утопающих – дело рук самих утопающих, то чтобы найти друзей в Сеуле, ему надо самому браться за это. И поговорить с Джунхви. Хотя бы ради Мингю. - Как и я. Кстати, меня зовут Минхао. – ответил на китайском Мёнхо, после чего его собеседник просиял. - Мингю говорил, что ты тоже танцуешь, – было видно, что Джунхуэй не знает, о чём вести разговор. - Да, ещё я неплохо обращаюсь с нунчаки и добавляю в хореографию трюковые элементы. – Минхао мысленно отметил, что не стоило говорить «неплохо» и умалять свои возможности, но было уже поздно. - Акробатика всегда часть моей хореографии, это отдельное искусство. Мы могли бы потанцевать вместе как-нибудь, заходи к нам в студию. - Может, как-нибудь получится, – хотя Мёнхо совсем не понимал, являются ли его «может» и «как-нибудь» правдивым обещанием. Тут подошёл Мингю с тремя стаканами – было совсем непонятно, как ему удаётся удержать их. - Всё за мой счёт! - За знакомство! – поднял свой коктейль Джунхви. Этот вечер был тёплым, словно огромный свитер. Ветер, доносивший ароматы ближайшей кондитерской, игрался с волосами Мёнхо, который шёл домой с легкой мыслью о том, что приглашение в кафе всё-таки было судьбой, а опоздание автобусов – замечательное, в сущности, явление.