Фантом

День не задался с самого утра. Сначала я умудрился проспать, в итоге пришлось в 5 минут уложить те самые потерянные драгоценные полчаса. Но, увы, удача, видимо, все равно сегодня повернулась ко мне спиной. Не смотря ни на что, я не только опоздал на занятия, но и пришел чуть ли ни к самому концу первой пары. Преподаватель, разумеется, был, мягко говоря, зол. Короче на меня наорали и выставили из аудитории, пригрозив больше не пускать меня на занятия, если еще раз повторится такое. Что ж пришлось сердечно пообещать, что больше такого не повторится. Потом во время лекции позвонила Алинка и стала заливать, как она соскучилась, почему я ей больше не звоню и т.д. и т.п., предложила даже встретиться. Я честно пытался шепотом ей объяснить, что у меня вообще-то лекция, и мы вроде бы с ней как порвали, но до девушки это как не доходило. Она просто продолжала без умолку болтать, не давая вставить мне ни слова. Конечно же, Это очень сильно взбесило меня, поэтому, забыв, что сейчас разгар лекции, я попросту послал рыжеволосую шалаву на всем известные три буквы, крикнув при этом на всю аудиторию. Короче, я снова был удален из аудитории. И в итоге, весь изможденный я устало присел на парадной лестнице вуза. Последняя пара только что закончилась, все студенты спешили либо домой, либо на работу, поэтому сейчас на первом этаже толпилась куча народу, а мне находиться среди толкучки как-то не прельщало. Вот поэтому, недолго поразмыслив и взвесив все «за» и «против», я решил немного переждать, а после идти со спокойной душой сходить в одно занятное место. Хотя, по правде говоря, сначала у меня и в планах не было появляться в том месте, но один человек мне позвонил и в приказной форме вежливо попросил прийти к нему после занятий. Делать нечего, придется идти, тем более, что жизнь мне дорога и нервные клетки тоже, хотя они и восстанавливаются.

*** *** ***

Центр города, я уже несколько минут стоял напротив большого стеклянного здания и не решался войти. Мимо быстро проходили прохожие, изредка бросая на меня косые взгляды. Знаю, странный парень с капюшоном на голове, долго смотрящий в одну точку как статуя – вещь подозрительная. Сделав вздох, я все же решился войти в это злосчастное здание. Показав охране пропуск, я прошел дальше к лифту, поднялся на нужный этаж и уже более решительным шагом направился к ресепшену. За стойкой сидела неизвестная мне девушка и с умным видом что-то набирала на ноутбуке. Ясно, значит новенькая. Заметив, что к ней кто-то приближается, девушка перестала печатать и испуганно посмотрела на меня. Я довольно ухмыльнулся, привыкай, милая, я всегда появляюсь в этом офисе только в капюшоне и никогда не снимаю его. Все работники этой конторы знают о моей причуде и давно привыкли к этому. – Здравствуйте, – я вежливо обратился к секретарше. – Орлов Николай Евгеньевич у себя? – Он… – девушка неуверенно покосилась на ближайшую дверь, а потом обернулась ко мне. – Да, но он никого не принимает. – Ясно, – ответил я и спокойно пошел прямиком к двери кабинета. Конечно, он не принимает, он всегда так говорит, когда он просит меня явиться к нему. Но секретарша новая, поэтому таких тонкостей не знает, он наверняка забыл ей все разъяснить. И разумеется… – Стойте, – секретарша резко вскочила со стула и кинулась ко мне, преграждая путь. – Вы не слышали? Он не принимает. – Меня он примет, – я аккуратно отодвинул девушку сторону и двинулся дальше. – Постойте, – меня схватили сзади за рукав толстовки. Я развернулся и столкнулся с угрожающим взглядом девушки. – Либо Вы уходите сами, либо я вынуждена буду вызвать охрану. – Обязательно, – я осторожно отцепил ее руку. – Только я сначала переговорю с этим… Договорить мне не дали, сзади послышался скрип открывающейся двери. И я, и девушка одновременно развернули головы в сторону звука, из приоткрытой двери выглядывала голова презентабельного вида мужчины лет 45. Темно-серые глаза грозно смотрели прямо на нас. – Что здесь происходит? – тяжелый бас разорвал нависшую тишину, девушку рядом со мной пробила мелкая дрожь. – Простите, Николай Сергеевич, – тихо залепетала она. – Но этот молодой человек хотел пройти к Вам, а я сказала, что Вы… – Довольно, – прервал ее мужчина и перевел взгляд на меня. – Никита, ты опять? – Что опять? – возмутился я. – Ты если говоришь прийти к тебе, то предупреждай об этом секретаря. Мне надоело каждый раз вляпываться в одну и ту же ситуацию. – Марина, простите, – Николай тяжело вздохнул. – Он действительно ко мне. – Но… запись, – кажется, Марина была в замешательстве. – Это мой сын, ему можно без записи, – отец открыл дверь нараспашку, жестом приглашая меня в кабинет. Я не без удовольствия наблюдал, как глаза девушки широко раскрываются в изумлении, обожаю наблюдать за такими сценами, хотя и видел их многократно. Все дело в том, что отец пошел по стопам предков и сейчас является известным и влиятельным продюсером, а в здании, в котором мы, собственно говоря, находимся, располагается его компания по поиску новых талантов в самых разных сферах шоу-бизнеса. Но теперь вернемся к секретарше, все дело в том, что у папы есть дурная привычка менять секретарш, как перчатки. А связанно это с тем, что все секретарши, которых он нанимал, пытались окрутить его. Папу, разумеется, это бесит, вот и получается, что чуть ли не каждый месяц у отца новая секретарша. Может, ему парней начать нанимать? Тем временем Мариночка недоверчиво покосилась на меня. – Но, в сводках говорится только об одном сыне, – прошептала она, но достаточно громко, что отец смог ее услышать. – У меня их два, – раздраженно ответил отец. Он всегда такой, когда разговор начинает каким-либо боком касаться нас с Сережей – его сыновей. – И сделайте нам чай и кофе. – Ты помнишь? – Поинтересовался я, когда отец закрыл дверь. – Должен же я помнить о вкусах своих детей, – добродушно улыбнулся отец и прошел к своему столу. – Присаживайся. – Ну, о чем хотел поговорить? – Я вальяжно расположился на одном из ближайших кресел. Глаза невольно пробежались по так хорошо знакомому помещению, мне всегда нравился интерьер отцовского кабинета, папа всегда любил комфорт, поэтому его кабинет был небольших размеров и обставлен довольно уютно. Стены были покрашены в светло-бежевый цвет, на полу лежал орехового цвета ламинат. Темно-коричневый стол отца с крутящимся креслом того же цвета стояли у самого окна, справа от стола располагался не менее темного цвета шкаф, а в центре помещения, прямо напротив стола, стояли мягкие бежевые кресла для посетителей в количестве трех штук, на одном из них я и расположился. – Да меня тут дошли слухи, что ты передумал снимать капюшон, – отец в мгновение ока стал серьезным. – Серега? – Даже гадать не стоит, кто мог рассказать отцу о моем решении. – Не важно, – папа внимательно смотрел на меня. – Могу я узнать причину? – Ты видел интервью с Игорем из нашей группы? – Дождавшись короткого кивка головы, я продолжил. – Вся проблема в том, что я полностью подхожу под описание его идеала. – И в чем проблема? – Отец изумленно изогнул бровь, в глазах промелькнул хитрые искорки. – Насколько мне известно, с Алиной все кончено, ты теперь в свободном плавании. – Убью брата, – мрачно выдал я. Дальше я замолчал, так как в кабинет вошла Марина с подносом в руках. Девушка быстро подошла к столу и поставила кружки около нас. Отец ей благодарно кивнул, после чего секретарша покинула кабинет. – Не стоит, я еще с внуками хочу понянчиться, – Папа отхлебнул немного кофе. – И чем тебе Игорь не угодил? По-моему, хороший парень, я тут на него справки навел, изменять, как Алина, он точно не будет. – Не в моем вкусе, – ответил я и взял в руки чашку с чаем, не выношу кофе. – Как хочешь, – задумчиво произнес отец. – Мне главное, чтобы ты был счастлив, не хочу, чтобы вы с Сергеем повторили мою судьбу. В кабинете повисла тишина, не знал, что сказать; мы молча сидели с отцом и медленно пили, кто – чай, кто – кофе. Все это время не переставал смотреть на отца, все-таки, какой он у меня крутой. Когда я заявил о своей ориентации, он лишь улыбнулся и пожелал мне удачи, когда ему стало известно о моем роман с учительницей, отец только попросил меня быть осторожным, по его мнению, такие романы ничем хорошим не заканчиваются, в принципе, он был прав – для Алины я был ни больше чем игрушка. Единственный раз, когда отец поставил ультиматум, был после того, как я, изъявил о своем намерении поступать в технический университет. Тогда мы заключили своеобразное пари: я смогу поступить в технический вуз, но перед этим я должен создать музыкальную группу и выступать, скрывая свои происхождение и внешность, и наша группа обязательно должна добиться успеха. На все про все мне давался срок полтора года, в ином случае я подаю документы в тот вуз, на который мне укажет отец. Заключая это пари, папа хотел проверить мою решимость, он не в восторге от того, что я решил отклониться от семейной традиции и получить образование, никак не связанное с шоу-бизнесом. В итоге, мне очень повезло, наша группа стала известной меньше чем за год, собственно говоря, именно из-за этого пари я и поступил в вуз на год позже. Но, я ни о чем не жалею, по исходу срока мы с отцом оба остались в выигрыше: я поступил, куда хотел, а отец получил сына-музыканта, который совсем не собирался бросать свое дело. Мне правда очень нравится петь в группе, ощущать свет софитов, направленных на тебя, и я совершенно не планирую покидать сцену. – Ладно, мне пора, папа, – я поставил опустевшую кружку на поднос и направился к выходу. – До свидания. – Береги себя, Никит, – голос отца настиг меня в дверях. – И подумай над моими словами. – Непременно, когда буду свободен.