Шепот ветра - 2

Я просто не верю! Федерико сам хотел разбиться?! Бред! Абсурд! С чего бы ему желать самому себе смерти?! Ведь у него есть любящая жена, дети! Неужели он так серьезно воспринял нашу ссору?! Нет, нужно будет с ним серьезно поговорить! И, если выяснится, что мой муж сказал полицейскому правду, я за себя не ручаюсь! — Да, верно, — продолжал тем временем Федерико. — Я покатался еще часа полтора, но в итоге все же решил ехать домой. Шел сильный дождь, и уже стемнело, поэтому я не заметил, как мне под колеса упал обломившийся сучок. Я наехал на него, потерял управление и сам не понял, как врезался крылом в дерево. От удара меня сильно приложило о стекло прежде, чем сработала подушка безопасности. — Иными словами, — подытожил полицейский, — можно ли считать данное происшествие чистой случайностью, без каких-либо подводных течений? — Да, можно, — кивнул мой муж. — Подсознательное желание разбиться у меня возникло сгоряча, после ссоры с женой. И эта авария вовсе не была какой-то извращенной попыткой самоубийства, если Вы об этом. В конце концов, у меня дети! — Ясно, — кивнул полицейский. — И еще один вопрос. На Ваш взгляд, какова вероятность саботажа? — Думаю, почти нулевая, — хмыкнул Федерико. — Это была случайность. Однозначно. — Хорошо, — заключил офицер. — Вашу машину все же осмотрят эксперты. Сами понимаете, Вы — публичный человек, и все такое. — Да, да, пусть осматривают, — отмахнулся мой муж. — Простите, — хмуро вмешался врач. — Теперь я могу заняться своим пациентом? Он и так уже потерял много крови. — Да, конечно, извините, — спохватился полицейский, направляясь к выходу. В дверях он, впрочем, обернулся и обратился к Федерико: — Скорейшего Вам выздоровления, сеньор Дельяно. И поменьше ссор с женой. Скользнув по мне взглядом, он позволил себе ухмыльнуться в бороду, а затем, ушел. Нет, ну, что за грубиян?! Очень хочется сейчас же догнать его и заявить, что это — наша первая ссора за семь лет. И вообще, это — не его ума дело! Единственное, что раздражает меня в жизни знаменитостей, так это публичность. Всем постоянное есть дело до подробностей твоей личной жизни. И никому не приходит в голову, что мы можем сами со своими ссорами разобраться! Тем более, я просто уверена, что больше с мужем ссориться не буду. Никогда. Буду ласковой, кроткой, молчаливой. Может, даже не устраивать ему скандал за это желание разбиться? А если он решит, что мне все равно и еще больше захочет умереть? Господи, перспектива потерять мужа пугает меня больше собственной смерти! Не знаю, что делать! Просто не знаю. — Сеньора Дельяно, — вернул меня к действительности голос врача, — не могли бы Вы тоже покинуть процедурную, чтобы я мог спокойно промыть рану Вашему супругу? — С ним все будет в порядке? — спросила я прежде, чем успела себя остановить. Да и зачем останавливать? Пусть Федерико услышит, как много он для меня значит. — Да, сеньора, — кивнул доктор, пока мой муж нежно гладил меня по волосам. — Подушки безопасности сработали быстрее, чем он успел получить серьезные травмы. Рассечение головы и пара ушибов — вот и все. Сейчас я промою ему рану, заклею пластырем — и Вы сможете забрать мужа домой. Теперь, пожалуйста, выйдите и дайте мне поработать С огорчением выпустив руку Федерико, я вышла за дверь. Что ж, теперь мне хотя бы известно, какие травмы он получил. Нет, мне, конечно, больно от одной мысли о его боли. Зато я знаю, что это 0 травмы, совместимые с жизнью. А значит — любимый человек останется со мной. Господи, какое счастье! Все! Теперь я больше никогда не стану ему возражать! Буду послушной и на все согласной женой. Научусь с благодарностью принимать его заботу, перестану сопротивляться ей. В коридоре меня все еще ждали Энрике, Карла и Деметрио. Тут только я вспомнила; друзья моего мужа откуда-то узнали об аварии еще до меня. Интересно, откуда? — Сейчас его приведут в порядок и отпустят, — заявила я, усаживаясь на диванчик. — А пока, может, вы объясните мне, что, собственно, произошло? Рике, неужели тебе тоже позвонили из больницы? — Нет, — ответила за мужа Карла. — Это я гуляла по коридору и увидела, как Федерико заводят внутрь. Испугалась — жуть. — Она сразу позвонила мне, — подхватил Энрике. — Я сразу рванул сюда, но по дороге вспомнил о тебе и велел Деметрио заехать. — Да, — продолжал этот самый Деметрио. — Теперь ты расскажи, что у вас с Федерико произошло? В машине ты упоминала какую-то ссору… — Верно, — вздохнула я. — Честно говоря, мне уже трудно вспомнить ее причину. Кажется, ею стала машина Нати. Федерико заявил, что никогда не позволит мне сесть за руль. А я почему-то завелась. Самое главное, что никакая машина мне абсолютно не нужна. Понятия не имею, почему так возмутилась. Никогда больше не стану ему возражать! — Почему? — опешил Энрике. — А ты что, не видишь, к чему это привело?! — вскричала я. — Вы заметили полицейского, который только что вышел из процедурной? — Ну, да? — недоумевал Энрике. — Так вот, — продолжала я, — Федерико сказал ему, что у него было подсознательное желание разбиться насмерть! — Чего?! — ахнул лучший друг моего мужа. — Да я… да он… да я его сейчас… — Прибьешь, — закончила за него я. — Поверь, с удовольствием тебе бы помогла. Но сейчас думаю: может, не стоит? Нарвусь на новую ссору, и он опять влипнет в неприятности. — Раньше я не замечала в тебе такой осторожности, — заметила Карла, присев рядом со мной. — Теперь все изменилось, — заявила я. — Отныне я буду ценить заботу и любовь Федерико. Научусь быть кроткой, послушной… — Чего ради? — хмыкнула Карла. — Ради него, — пожала я плечами. — Ни за что больше его не потеряю! — Минуточку! — рассмеялся Деметрио. — Давай разберемся. Ты не хочешь потерять Федерико, и ради этого готова превратиться в бессловесную куклу?! — Да, готова, — выпалила я. — Все, что угодно, лишь бы мы больше не ссорились! — Ну, тогда могу тебя обрадовать, — веселился Деметрио. — Если ты так изменишься, над вами нависнет прямая угроза. Но уже не ссор, а развода. Сердце мое упало. Развод?! Да никогда в жизни! Я не отпущу от себя своего единственного?! Ни за что! Я, скорее, прощу ему загул, типа, как у Макси, или даже измену (хотя подсознательно все же знаю, что муж не станет ме изменять). Прощу, что угодно и никогда не поставлю наш брак под угрозу! Дело здесь совсем не в статусе замужней женщине и даже не в детях. Просто я чувствую, что никогда не буду счастлива без Федерико. Я никогда никого не полюблю так сильно, как его. Но меня мучает страх того, что однажды он возьмет — и полюбит другую. Никому его не отдам! Он — только мой! — Почему? — спросила я дрогнувшим голосом. Но ответила мне Карла. Взяв меня за руку и ласково улыбнувшись, моя подруга сказала: — Вилу, Деметрио хочет сказать, что тебе совсем не нужно меняться. Федерико любит тебя такой, какая ты есть. Он по уши влюблен в каждую твою привычку. Ему дорого каждое слово, сказанное тобой. Он обожает твою непокорность. Он ценит твое непринятие его заботы. И ему очень важно постоянно быть уверенным в том, что ты тоже его любишь. А для этого тебе не нужно менять характер. Потому что всякий раз, когда ты уговариваешь его надеть куртку или сопротивляешься его чрезмерной заботе, он ощущает твою любовь. — Вот именно, — встрял Энрике. — А если ты начнешь во всем соглашаться, принимать всю заботу и молчать, что за жизнь получился? Скукотища! — Поэтому, — заключил Деметрио, — когда сегодня вы с ним придете домой, ты можешь спокойно наорать на него. Если только Энрике не убьет его раньше. — Убью, обязательно убью! — желчно заметил тот. Ох, кажется, моему мужу предстоит нелегкий вечер!