Шепот ветра - 2

Наши друзья, конечно, мгновенно поняли, что они, в данный момент, лишние, поэтому быстро попрощались с нами и разъехались по домам. Мы с Федерико около минуты просто стояли в гостиной друг напротив друга. Я понимала, что должна заговорить первой, но не могла найти слов. Как лучше начать разговор? Сразу наорать? Или как-то издалека? Окончательно запутавшись, я спросила: — Будешь ужинать? — Нет, Вилу, спасибо, — покачал головой мой муж. Ты так на меня смотришь, что я вряд ли смогу поесть. Я смущенно опустила глаза. — Вилу, все в порядке, — заявил Федерико. — Я знаю, что заслужил этот взгляд. Пойдем наверх, поговорим в комнате, а то детей разбудим. Ирония судьбы. Обычные семьи устанавливают шумоизоляцию в своих спальнях именно для того, чтобы выяснять отношения без ущерба для остальных домочадцев (во всяком случае, у Макси и Нати так). Мы же с Федерико установили ее для кое-чего другого. Но именно сегодня она понадобится нам, как обычной семье. Мы поднялись наверх и закрылись в комнате. Обычно, щелчок замка меня мгновенно будоражил, но сегодня я не была настроена заниматься с мужем любовью — он слишком много сегодня пережил. Да и я тоже. Все, чего мне хотелось, — выяснить, с каких пор у Федерико возникает желание разбиться, когда он находится за рулем. Мне нужно знать, что в следующий раз его не возникнет. Лишь тогда я смогу без внутренней дрожи отпускать мужа от себя. Я повернулась спиной к Федерико, все еще не зная, как начать разговор. С одной стороны, мне хотелось закатить истерику, наорать на него или даже хорошенько стукнуть, чтобы в следующий раз неповадно было. Желание разбиться насмерть у него было… ну, знаете ли! Вот только имеет ли смысл устраивать скандал? Вдруг я снова сильно задену мужа, и он снова куда-то уйдет (на сей раз, пешком)? Ладно, сейчас все обошлось. Но вряд ли стоит рассчитывать на постоянное везение. С другой стороны, мне хотелось прильнуть к Федерико, обхватить его всеми конечностями, покрыть нежными поцелуями любимое лицо, шепнуть ему в губы, как я за него испугалась, попросить больше так не делать и не сметь даже думать разбиваться. Но и здесь были свои подводные камни. Не подумает ли мой муж, что подобные желания будут сходить ему с рук? Слишком уж ласково прозвучит моя просьба, и Федерико может решить, что она не обязательна к исполнению. Так что же делать? — Не злись, пожалуйста! — вырвал меня из раздумий умоляющий голос мужа. И это прозвучало так, что я отбросила все размышления и дальше действовала уже на импульсе. — Не злиться? — тихо спросила я, медленно поворачиваясь. Федерико с растерянным видом стоял спиной к двери и явно не знал, что должен желать. Ну, сейчас поймет! — Не злиться?! — сорвалась я на крик. — О, разумеется, мне не следует злиться! Я всего-то едва не стала вдовой, да еще и случайно узнала, что ты сам этого хотел! Ерунда какая, правда?! На последних словах голос меня подвел. Из глаз брызнули слезы, а из груди прорвались рыдания. Который раз за этот день я уже плачу? Не считала. — Нет-нет, Вилу! — протестующе замахал руками Федерико, осторожно приближаясь. — Я вовсе этого не хотел! Что ты, милая? Я ни за что не поступил бы так с тобой! Поверь мне! — Да?! — сквозь слезы снова закричала я. — А почему тогда ты сказал полицейскому, что хотел разбиться насмерть?! — Вилу, это было лишь подсознательным желанием! — горячо уверял меня муж. — Я сам удивился, когда оно, против моей воли, возникло в голове! Дикая страшная мысль! — Но мне от этого не легче! — застонала я, пряча лицо в ладонях. Тут Федерико все же отважился подойти вплотную и дотронуться до меня. Осторожно отняв мои руки от лица, он посмотрел мне в глаза и заговорил: — Я знаю, Вилу! Знаю! Но подумай: мы поссорились впервые за семь лет брака, потому что ты хотела подвергать себя опасности, садясь за руль. Ты так возмущалась, что я невольно подумал, что больше тебе не нужен. А для меня это, поверь, хуже, чем нож в сердце. Мне казалось, у меня всего два варианта. Я мог пойти тебе навстречу и купить машину, моля небо о том, чтобы однажды мне не позвонили и не сказали, что ты попала в аварию. Или мог стоять на своем и потерять тебя. Такие мысли были у меня в голове, когда я уезжал. Мне было очень плохо, поэтому я так думал. А мысль, что было бы проще разбиться насмерть, меня самого напугала, поверь. Уже спустя мгновение, мне стало за нее очень стыдно. Но дороги — они коварны. Садясь за руль, ты никогда не можешь быть на сто процентов уверен в том, выйдешь ли оттуда живым. Особенно высок фактор риска, когда у тебя в голове есть подобные мысли. Я хотел немедленно вернуться домой, но подумал, что ты вряд ли так скоро будешь рада меня видеть, поэтому решил дать тебе еще времени, остыть. Клянусь, я сам испугался, когда эта ветка попала мне под колеса, и я врезался в дерево! Потом, когда в больнице я услышал, как ты кричишь, мне стало стыдно еще и за все остальные мысли. Ну, как я мог подумать, что ты меня больше не любишь?! Я знаю, что был идиотом. Но даже тогда мне на самом деле разбиваться вовсе не хотелось. Понятия не имею, чем была вызвана та страшная мысль, но клянусь: больше я так никогда не подумаю! Никогда, Вилу! Ты мне веришь? Не знаю, что подействовало больше: пламенная речь или взгляд, от которого все внутри плавилось. А только я почему-то не задумывалась, когда, все еще всхлипывая, шептала. -Верю! Тогда только Федерико осторожно обнял меня и прижал к себе. Я уткнулась носом ему в грудь, вдыхая такой родной и такой любимый запах. Даже не верилось, что всего час назад я могла навсегда лишиться счастья полной грудью вдыхать этот волшебный аромат. Так пах только Федерико. Легкий, ненавязчивый, но лишающий разума запах. — Я так боялся потерять тебя, Вилу! — шепнул мне муж, нежно поглаживая меня по спине и волосам. — Боялся, что ты захочешь… — Ни за что! — выдохнула я. — Прости, если дала тебе повод так думать! Я никогда не уйду от тебя, родной! — Знаю, — сказал Федерико. — Теперь знаю. Но тебе не за что извиняться. Это я, дурак, сам чего-то надумал. — Нет, Федо, — прошептала я. — Это все — моя вина. Завелась на пустом месте, накричала на тебя… — А я психанул и почти повысил на тебя голос, чего никогда себе не позволял, — возразил тот. — Ничего, — улыбнувшись сквозь слезы, пробормотала я. — Ты имеешь на это право. — Ни за что! — воскликнул Федерико, крепче прижимая меня к себе. — Я никогда не имел его и не хочу! Я люблю тебя и не стану повышать голос! С нас хватит и взаимной патологической ревности. От нее до криков — один шаг. А оттуда — и до рукоприкладства недалеко. — Глупости, — фыркнула я. — Ты никогда не причинишь мне вреда. — Не причиню, — согласился мой муж. — Но я даже на шаг к этой границе приближаться не желаю. Я очень боюсь даже ненароком сделать тебе больно! Так мы и стояли в обнимку, прижимаясь друг к другу как можно теснее. И теперь я вдруг почувствовала, как, подобно взрыву, внизу живота разлилось знакомое ощущение. Все тревоги этого вечера, весь страх, весь ужас теперь образовали в моем организме такой фонтан, что уже через мгновение меня всю охватило пламя. Я уже знала это чувство. Желание невиданной силы. Я хотела заняться с мужем любовью. Невыносимо. Мне нужно было ощутить его не только снаружи, но и внутри себя. Убедиться, что он жив и все еще со мной. Впрочем, по бугорку, упирающемуся мне в бедро, я поняла: Федерико почувствовал то же самое. — Поцелуй меня! — выдохнул я, прижимаясь к мужу еще сильнее. — Ты уверена, что уже достаточно оправилась от вчерашнего? — спросил тот, и в голосе его появилась взволнованная хрипотца, верный признак желания. — Да! — отчаянно воскликнула я. — Целуй, а то меня разорвет на части! — Надеялся, что ты это скажешь! С этими словами, Федерико мгновенно запрокинул мне голову и впился в губы. О, это было прекрасно! Переплетая наши языки, я обхватила мужа за шею одной рукой, а второй провела по его волосам. Желание усилилось, все тело как будто пылало в огне, сердце готово было выскочить из грудной клетки, а мозг совершенно опустел. Но вот, пальцы мои случайно прошлись по пластырю на виске мужа, и в голове появилась мысль: он ранен! Действительно, что мы делаем?! Как же последствия аварии?! Неужели нельзя подождать, пока раны немного заживут?! О чем я думаю?! Идиотка! — Подожди! — застонала я, прервав поцелуй. Какого же труда мне это стоило! Казалось, тело отделилось от разума, и мне никак не удавалось взять его под контроль. Впрочем, стало легче, когда я увидела этот самый пластырь на испуганном лице мужа. Ох! Зато, посмотрев в его глаза, мне с трудом удалось устоять на месте. Глаза его горели. Огнем. Именно такой взгляд всегда лишал меня рассудка. Лишь отведя глаза, я смогла мыслить ясно. Он. Ранен. Лучше. Подождать. — Что с тобой? — испуганно спросил Федерико. — Переоценила себя? Страсть была настолько сильной, что я даже не сразу поняла, о чем он. Но, вспомнив его вопрос перед поцелуем, покачала головой. — Нет-нет, все в порядке, — сказала я, пытаясь нормализовать дыхание и унять огонь возбуждения. — Дело не во мне. Ты ведь ранен, и… Федерико как-то нервно рассмеялся: — Вилу, — выдавил он. — Ты так напугала меня из-за этой ерунды? Я уж думал… — Помилуй, какая же это ерунда?! — возмутилась я. — Доктор сказал, что тебе противопоказаны физические нагрузки! От возмущения мне даже стало легче. «Ерунда»! Ну, знаете ли! Для меня даже мизерная царапина на его теле уже была серьезной! — Ну, во-первых, от ТАКИХ нагрузок еще никто не умирал, — хмыкнул мой муж. — А во-вторых, это — просто ссадина. Слегка содрана кожа, не более. И сотрясения мозга нет. К тому же, ведь позапрошлой ночью тебе не помешала рана от ножа, правда? И ничего не случилось. Я вздохнула. Как же мне хотелось принять доводы мужа и броситься в омут с головой! В конце концов, ведь он прав. Позавчера пластырь на его шее нам нисколько не мешал. А там рана все-таки была глубже. Но ведь голова — это голова. Не знаю, как быть. Так, стоп. О чем я думаю?! Сначала нужно смыть косметику. В любом случае. Чем бы мы потом ни занимались, накрашенной мне лучше не ложиться. Нужно решать проблемы по мере их поступления. С трудом заставив себя отстраниться от мужа, я подошла к своему столику. Поскольку тело все еще пылало огнем, я решила просто быстренько протереть лицо, но, увидев свое отражение в зеркале, охнула. Что это за ужас?! Волосы растрепаны, под глазами потеки туши… — Господи, на кого я похожа?! — упрекнула я себя. — Что значит — на кого? — рассмеялся Федерико, подходя сзади. — На мою красавицу-жену. — Ну тебя! — отмахнулась я, хватая влажную салфетку и торопливо стирая это безобразие. — Ты только посмотри на мои глаза! Я похожа на очумевшую панду! Муж просто сзади обхватил меня на талию и заглянул через плечо. Трепеща от сдерживаемого желания, я принялась быстрее тереть кожу, торопясь убрать следы слез. — Ты в порядке? — с тревогой спросил Федерико, глядя на остатки подтеков. — Может, тебе еще нужно время после того, что натворил Леон? — Он здесь ни при чем, — возразила я. — Просто мне страшно. Вдруг тебе станет хуже от наших игр? Мой муж рассмеялся мне в шею, вызывая дрожь в позвоночнике, а затем, начал проводить дорожку поцелуев от щеки ниже, к плечу. И тогда я поняла, что все. Не могу сопротивляться желанию. Хочу его. Сейчас. Но сначала…