Шепот ветра - 2

Как и всегда, мы одновременно закончили, а, когда внутри меня разлилось семя Федерико, упали на кровать, переплетясь руками и ногами. Несколько минут нам понадобилось для того, чтобы нормализовать дыхание. Тело мое охватило сладкое послевкусие. Так было всегда после занятия любовью с мужем. Я просто лежала на его плече и рисовала пальцами по груди. — Ты в порядке, родная? — спросил Федерико, отдышавшись. — А ты? — немедленно ответила я вопросом на вопрос. — Все со мной хорошо, Вилу, — сонно рассмеялся мой муж. — Даже лучше. Теперь ответь и ты, а то я переживаю. — Все замечательно, милый, — честно сказала я. — А если ты про тот эпизод с Леоном, в твоих объятиях я забыла обо всем, и о нем тоже. Все в порядке. Мне было хорошо без всяких нюансов. — Слава Богу! — выдохнул Федерико. — Я так боялся, что ты еще не пришла в себя! — Знаю, знаю, — заверила его я. — И ценю это, поверь. Но со мной, действительно, все в порядке. Да, выходка Леона сильно меня напугала. Да, у меня был стресс. Тем не менее, я быстро пришла в себя. У меня нет привычки сравнивать твои прикосновения с чьими-либо еще. Это просто глупо. То, что я чувствую, когда ты дотрагиваешься до меня, обнимаешь, гладишь, целуешь — это что-то особенное. Что-то, что позволяет мне узнать тебя даже с закрытыми глазами. Лишь твои прикосновения вызывают такие чувства. Прикосновения же Леона лишь напугали и унизили меня. Поэтому сейчас я и думать забыла о выходке своего бывшего. Потому что для меня не существует ничьих прикосновений, кроме твоих. Я люблю тебя! — И я люблю тебя! — прошептал Федерико, целуя меня в макушку. Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал приятный электрический разряд, а сердце воспарило. — Есть еще одна причина, — решив быть до конца честной, сказала я. — Причина чего? — не понял мой муж. — Ну, того, что мой страх так быстро прошел, — пояснила я. — Все дело в сегодняшнем происшествии. Точнее, в ужасе, который я пережила, когда мне сказали, что ты попал в аварию… Даже теперь, когда все осталось позади, вспомнив те страшные минуты, я не смогла сдержать слез. — Тише, тише, родная! — торопливо воскликнул Федерико. — Я здесь! Я жив и здоров! Все хорошо! Он крепче притянул меня к себе, осыпая лицо горячими поцелуями. Ах! Непередаваемое ощущение! И я чуть навсегда его не лишилась! Из-за одной неосторожной мысли мужа… — Никогда больше не смей думать, что не нужен мне! — воскликнула я сквозь слезы. — Не буду, милая! — шепнул тот. — Обещаю! И, знаешь, давай больше никогда не будем ссориться! Во всяком случае, не до такой степени! — Да, — согласилась я. — И ведь самое главное, что повода для той ссоры не было совершенно. Не знаю, что на меня нашло. Я не завидую Нати. Да и чему завидовать, если Макси и сделал ей этот подарок, скорее, ради самого себя? Мне не нужны никакие права и никакая машина. Не знаю, почему, но меня вдруг возмутила твоя чрезмерная забота. — Что ты имеешь в виду? — напрягся Федерико, перестав гладить мое бедро. — Ну, иногда ты относишься ко мне так, словно я могу в любой момент разбиться, как фарфоровая чашка, — пояснила я, самостоятельно прижавшись к мужу. — Не позволяешь просыпаться вместе с тобой. Паникуешь, стоит мне элементарно споткнуться… — Милая, это — забота влюбленного человека! — рассмеялся Федерико. — Я люблю тебя больше собственной жизни и страшно боюсь потерять! Ты — мое счастье, моя жизнь и моя любовь! Я на все готов ради твоей улыбки! Ты достойна всего самого лучшего, поэтому я забочусь о тебе! И мне это нравится. Хотя, возможно, иногда я все-таки перегибаю палку. Но все это лишь потому, что я очень тебя люблю! Ох, кажется, мое сердце сейчас выпрыгнет из груди от счастья! Какие слова! И каждое из них находит взаимность в моей душе. Ведь и я сама, в плане заботы, недалеко от мужа ушла. Взять хотя бы звонок Карле. — Да уж, мы друг друга стоим! — рассмеялась я, осознав это лишь сейчас. — Ты о нашей взаимной патологической ревности? — спросил мой муж. — И о ней тоже, — веселилась я. — Но, похоже, нас объединяет не только она. Мы еще и бережем друг друга, как зеницу ока. Или ты думаешь, я просто так звонил Карле? Иногда, по степени чрезмерной заботы, я могу и опередить тебя. — Это вряд ли! — тоже рассмеялся Федерико. — Честно говоря, я сам пару раз звонил ей с похожими вопросами. — То есть? — поперхнувшись смехом, опешила я. — Ну, это было давно, — вздохнул Федерико. — В первый раз я звонил, когда мы узнали, что у нас будет Луис. Помнишь, ты тогда весь вечер меня соблазняла, а я сопротивлялся, пока не убежал в ванную? — Зато, когда вернулся, — заметила я, — все сопротивление испарилось. — Оно потому и испарилось, что я позвонил Карле и спросил, не навредят ли наши игры тебе или ребенку. Я вспомнила тот вечер. Вспомнила, как тогда хотела ощутить мужа внутри себя. Как жалась к нему и лезла целоваться. Он сначала пытался возражать, а после визита в ванную вдруг с энтузиазмом ответил на мои ласки. Что в этой самой ванной с ним произошло, я не знала, потому что он включил воду. Но факт остается фактом: сопротивление исчезло именно после похода туда. Теперь мне все стало ясно. — А еще подобные случаи были? — спросила я. — Один, — ответил мой муж. — Аналогичный тому, который я уже описал. Вот только произошел он уже после рождения Луиса. Ты тогда была очень настойчивой. Да и я так по тебе все эти месяцы скучал, что был вынужден спросить у Карлы, можно ли тебе уже… вернуться к полноценной жизни. А, поскольку, на тот момент, нашему малышу было уже полгода, разрешение я, конечно, получил. Вот такие истории. Правда, в обоих случаях, наша подруга без обиняков называла меня параноиком. Он рассмеялся, крепче прижал меня к себе и еще раз поцеловал в макушку. — Да, — тоже рассмеялась я, приподнявшись так, чтобы нависать над лицом мужа. — Значит, мы с тобой оба — параноики! — Глупые влюбленные параноики! — заключил Федерико прежде, чем припасть к моим губам в нежном поцелуе. И, с энтузиазмом издеваясь, я понимала, что мой муж прав. Параноики — ну и пусть! Главное, что мы любим друг друга! Я больше смерти с косой боюсь потерять его, а он — меня. Вся наша патологическая ревность, вся чрезмерная забота — не более, чем порождение этого страха. И, наверное, это никогда не изменится!