Наша сумасшедшая ночь

«…And I, I feel so alive Nobody can save you now King is crown, it’s do or die.» Imagine Dragons — Battle Cry

      Я аппарирую на Гриммо в комнату Регулуса. Боль пульсирует под кожей так, что перед глазами все плывет. Тошнит. Хочется самому себе отгрызть руку. Только что принятая метка, кажется, вгрызается в плоть до самых костей. Я падаю на кровать, стискивая непослушными пальцами покрывало, закусываю край подушки.       Где этот чертов Рег, когда он так нужен?!..       — Ого! Кто тут у нас…       Я приоткрываю глаза — надо мной склонился Блэк. Не церемонясь, берет за руку, дергает, разворачивая к себе запястье. Я шиплю от боли. Он смотрит на метку, морщится. Пытаюсь забрать руку, тяну на себя. По моим вискам течет пот, тело сотрясает мелкая дрожь, во рту собирается желчь… Кажется, я теряю сознание...       Я резко открываю глаза, просыпаясь от громких звуков, под спиной вибрирует кровать.       — Очнулась, красавица, — говорит сбоку Блэк.       Он сидит рядом на кровати, в руках шприц и эластичный жгут, который он отвязывает от моей руки. Я полностью обнажен. И это не комната Регулуса. Комнату заливает отвратительный красный свет, простыни под спиной шелковые и скользкие, воняет ароматическими свечами и дешевым освежителем воздуха. Где-то внизу грохочет музыка так, что на потолке качаются длинные подвески.       — Какого черта?.. — тяну я, пытаясь сесть. Получается плохо, хотя рука теперь болит не так сильно, как раньше.       — Повеселимся с тобой, — он встает и бросает мне черные штаны. — Надевай.       — Где я? — все же с трудом сажусь. Перед глазами все кружится - я понимаю, что начинает действовать наркотик, который Блэк мне вколол.       — Какая разница, — он криво улыбается, берет бутылку с прикроватного столика и делает большой глоток. — Я тут иногда зависаю, хорошее местечко, чтобы отдохнуть.       Я смотрю на него. Он одет в черную растянутую майку с изображением мотоцикла на груди, черные рваные джинсы облепляют сильные стройные ноги, на бедре болтается металлическая цепочка с острыми шипами. Волосы как обычно растрепаны, влажные от пота пряди падают на лицо. Безумные глаза горят азартом и предвкушением. Я бы его послал по традиции, если бы у меня были бы силы. И палочка, которой, кажется, нигде нет.       — Давай я тебе помогу, — внезапно говорит Блэк, ставя бутылку обратно на столик. Рывком за руку поднимает меня — я, естественно, чуть не лечу мимо, вовремя успеваю схватиться за него и повиснуть. Влажные волосы касаются моих щек, под руками стальные плечи. Мой нос непроизвольно втягивает запах — одеколона, бензина и сигарет. И я едва сам не скулю, так хочется поцеловать его… Сейчас мы почти одного роста и веса. Но я все рано чувствую себя мелким и нескладным.       Он тихо усмехается у меня под ухом, а потом я чувствую, как сухие горячие ладони скользят по моей влажной от пота спине, спускаются ниже, замирают там, где начинается переход в ягодицы. Я дышу поверхностно, застыв в его почти объятьях. Он поворачивает голову, и его нос упирается мне в висок.       — Этой ночью я буду делать с тобой все, что захочу. Сегодня ты мой.       Он отпускает меня, наклоняется к кровати, берет штаны, а потом садится передо мной на корточки. И в моём отравленном наркотиками мозгу проносится очень возбуждающая картинка… Но Блэк берет мою ногу и просовывает ее в штанину, затем вторую. Встает, натягивая на меня штаны… Я, видно, слишком извращенец, но когда он разгибается, мой член уже полностью налит кровью. Он поднимает на меня голову и улыбается своей белозубой улыбкой, от которой полшколы без ума. Его ладони скользят по моей заднице, натягивая штаны, потом он сильно дергает за пояс, и я не удерживаюсь, почти падаю на него. Его горячие пальцы заправляют мой член. Невероятным усилием воли я сдерживаюсь и не стону в голос. Вжикает молния.       — Идем.       Мы спускаемся вниз по лестнице, стены под моими ладонями вибрируют от басов музыки, которая орет на всю катушку, оглушая звуковыми волнами. Выходим в большой задымленный сигаретным дымом зал. Здесь так же горит красный свет, но к нему добавился еще пульсирующий неоновый. Блэк тянет меня за руку, протаскивая через беснующуюся в экстазе толпу людей, которая дергается так, словно одержима дьяволом, а не музыкой. Мои глаза успевают заметить полуобнаженных девиц, крутящихся на шестах. На некоторых девушках настолько мало одежды, что, кажется, еще немного и она растворится на их блестящих от пота телах.       Блэк тянет меня к маленьким столикам с креслами у самой стены.       — Здесь всем насрать кто ты и откуда ты, — орет он, наливая два бокала янтарной жидкости. Один сует мне, свой выпивает залпом. Я кручу холодный стакан в руках. Если сейчас выпью, алкоголь смешается с наркотиками и меня унесет совсем…       — Ну, давай, — губы Блэка касаются моего уха, мурашки тут же выступают на коже по всему телу. — Давай, тебе понравится, Северус…       И я залпом выпиваю всё, жидкость обжигает глотку, пищевод и растворяется теплом в желудке. Откидываюсь на спинку кресла, убирая волосы с лица, поворачиваюсь к Блэку. Он сидит рядом, смотрит на меня, улыбается. Могу его понять, у него сегодня праздник. Отвратительный Нюниус попался в его руки, то-то он рад.       А меня начинает укачивать, сознание расслаивается… И вот я уже сижу у Блэка на коленях и целую его. Какой же он сладкий! Мой язык исследует его рот, зубы прикусывают мягкие губы, пальцы зарываются в длинные волосы. Мне кажется, он смеется, и я злюсь, кусаю его за щеку. Он дергается, но я только прикусываю сильнее. Кожа под зубами мягкая и упругая.       — Ты что, мать твою, творишь? — шипит он, и я разжимаю зубы, а потом как пес лижу место укуса. Спускаюсь ниже, дергаю его за волосы, заставляя откинуть голову и открыть для меня шею.       И кто чей сегодня…       Мои руки шарят по его телу, лезут под майку, оглаживают бетонный пресс. Язык облизывает кожу на шее, прикусывает дергающийся кадык. Я трусь об его тело, словно хочу оставить на себе его запах.       — Стой, стой, — Блэк дергает меня, отрывая от себя, — иди сюда.       В руках у него сигарета, он подносит ее к губам, закуривает. Дым волнами выходит из приоткрытых губ, черные в красном свете глаза смотрят на меня.       — Иди сюда, — только шевеление губ, без слов. Он снова затягивается, и я наклоняюсь к нему. Дым мягко течет в мой рот, в легкие, я вдыхаю полной грудью, упираясь лбом в лоб Блэка. А затем медленно выдыхаю, дым растворяется между нашими губами. Я беру его руку с зажатой сигаретой и подношу ее к своему рту. Мягко прикасаюсь губами пальцев и, почти целуя их, затягиваюсь. И откидываюсь назад, прогибаясь в спине, он едва успевает меня схватить. Надо мной вспышками молний пульсирует неоновый свет, голова кружится, я нахожусь вне собственного тела, а руки Блэка удерживают меня от падения. Я наклонюсь к нему и целую, засовывая язык ему в глотку, а дым выдыхая в легкие. Мы кусаемся, лижемся, зубы стукаются о зубы, языки борются — мы пожираем друг друга.       — Мой… мой… мой…       Сознание опять меня подводит… Крепкие руки обнимают меня сзади, спиной чувствую его горячую кожу — он снял майку. Мы медленно движемся в танце, я откидываю голову ему на плечо, руки скользят по моей груди, задевают соски, сжимают. Я трусь задницей об пах — чувствуя возбуждение Блэка, завожусь сам. И вдруг понимаю, что я полностью обнажен. Его руки сжимают мой вставший член, губы присасываются к шее, и я кожей ощущаю, как они растягиваются в улыбке.       Хаа… Хочешь устроить шоу, Блэк? Я не против, давай устроим.       Мы стоим посреди зала, в котором десятки людей смотрят на нас. Через джинсы голой задницей я чувствую его стояк. Музыка кружит нас, опьяняя еще сильнее. Мое сердце переполнено адреналином и Им. Я полностью обнажен и раскрыт. Закидываю руки назад, притягивая его голову к себе, мы целуемся. Его руки скользят по моему члену, и я стону ему в рот. Сама ситуация дико возбуждает. Краем глаза я вижу, как несколько человек, начинают снимать с себя вещи и целоваться, в конце концов, переходя к более активным действиям. От возбуждения не хватает кислорода, губы сохнут от горячего дыхания, не помогают даже влажные поцелуи. Он дергает рукой, доводя меня до пика, я закусываю губу, чтобы не кончить в ту же секунду.       — Северус, — шепчут его губы. — Северус, — горячее дыхание обжигает ухо. — Северус, — влажный язык лижет мочку. — Северус…       Только от одного глубокого бархатного с хрипотцой голоса, произносящего мое имя, можно кончить. А то, что он творит своим языком и руками, доводит меня до пика… И я с громким стоном кончаю на грязный пол блядского притона. Расслабляюсь, откидываясь на плечо, Блэк удерживает меня.       — Не окажешь мне услугу…       Я усмехаюсь и, развернувшись к нему, опускаюсь на колени. Ширинка на джинсах легко открывается, выпуская наружу здоровый эрегированный член. Я так возбужден и жаден, что сразу заглатываю его до основания. Головка упирается в нёбо, что я почти давлюсь. В голове ни одной мысли. В душе ни стыда, ни раскаяния, ни осуждения — ничего нет. Только дикая похоть. Мне это нравится… Я выпускаю член изо рта, дую на него, трусь щекой. Мы все еще посреди беснующейся толпы… Но Блэк жесткой рукой притягивает меня к себе, утыкая носом в яйца. Поднимаю глаза на него, он смотрит и улыбается. По его вискам течет пот, волосы всклочены, глаза горят так, что даже в неярком свете клуба видно, как он возбужден. Он сам едва держится, только стискивает до боли мои волосы в своем кулаке. И я тоже улыбаюсь, понимая, какую власть сейчас имею над ним, стоя вот так, на коленях.       Я медленно провожу языком по его яйцам, потом веду по члену, оставляя влажный след. Губами сжимаю головку, но он хватает меня за волосы и насаживает на себя. А потом начинает яростно и размашисто долбить, сжимая голову, не давая даже вздохнуть. Я почти задыхаюсь и захлебываюсь в своей слюне, но только шире открываю рот и максимально расслабляю горло, чтобы он мог засунуть свой член мне до гланд. Глажу его ягодицы сквозь ткань джинсов, сжимаю их, притягивая его бедра к себе. С глухим рыком он кончает мне в рот, сперма бьет в глотку — я не успеваю глотать, она стекает по подбородку, тяжелыми каплями капая на грудь. Выпускаю член изо рта со смачным влажным звуком, который бьет по ушам. Я опять возбужден так, что член звенит от напряжения. Блэк рывком поднимает меня и целует в засос, слизывая с моего подбородка и груди свой собственный вкус.       Мы опять пьем и курим, но теперь у барной стойки. Блэк сцеловывает с моих губ соль и пьет текилу прямо из моей ключицы, быстро все закусывая лимоном. Я проделываю тот же трюк, но только слизываю соль с его указательного пальца. Я едва стою на ногах. Вместо джинсов на мне черная из легкой ткани юбка выше колена.       Блэк смеётся:       — Я настолько пьян, что не смог нормально транфигурировать тебе штаны. Походишь пока в юбке, тем более тебе идет, — и он лезет под эту самую юбку руками, оглаживает мои ноги и сжимает ягодицы…       Яркий свет бьет по глазам, я сижу на низком стуле, Блэк лежит рядом на кушетке. Мы находимся в маленьком помещении, стены которого увешаны всевозможными рисунками, а так же фото рук, ног, спины, задниц с только что сделанными татуировками. Противно под ухом жужжит тату-машинка. Жирный волосатый мужик в грязной серо-бурой майке набивает на груди Блэка кельтский крест. Черные линии складываются в причудливую вязь — оберег для воина.       Я пьян, что едва осознаю себя. Кладу голову ему на ногу, он поднимает руку и осторожно гладит мои волосы. Моя метка мрака чернеет на коже, и, кажется, что от нее поднимается зловещий дым.       — Интересный рисунок, — говорит татуировщик, кивая на руку.       — Да, — хриплю я, — рисунок смерти.       Комната кружится, меняет очертание, распадается на фрагменты. Эскизы на стенках оживают и стекают на пол, ползут ко мне черными драконами, черепами, голыми женщинами. Я закрываю глаза, зарываясь носом в бедро Блэка… Мне кажется, я слышу, как вся эта дрянь шепчет мое имя и мое будущее. Метку дергает, тянет, словно в руку вкручивают штопор. Я сжимаю пальцы…       — Готово, — говорит жирдяй.       — Сколько?       — Да… как тебе сказать… если дашь свою девочку поиграться, то бесплатно.       — Бери.       И рука Блэка дергает меня за волосы, заставляя оторваться от его ног. Он встает, а чьи-то руки поднимают меня, толкают на теплую еще хранящую его запах кушетку. Я ложусь грудью, чувствуя, как задирают юбку на поясницу, липкие руки скользят по моей заднице. Я куклой лежу неподвижно, почти безразличный к происходящему. Поворачиваю голову, смотрю на прислонившегося к стене Блэка. Он стоит, сложив руки и склонив голову на бок, наблюдает за процессом. Хлесткий шлепок по ягодицам, заставляет меня вздрогнуть. Я шиплю и прогибаюсь, смотря Блэку в глаза, а потом медленно провожу языком по губам.       В меня упирается влажная головка… надавливает…       Дикий грохот, кушетка подо мной резко отъезжает, и я падаю на пол, больно ударяясь коленями. Поворачиваюсь: мужик лежит на полу со спущенными штанами, под его лицом растекается кровавая лужа. Блэк стоит над ним, потирая костяшки кулака. Я вижу, как рвано поднимается грудь, на которой белеет пластырь. Он медленно поворачивается ко мне, сверкая серыми свинцовыми глазами. Подходит и хватает за волосы, дергая вверх, вынуждая встать.       Он так зол, что не может даже произнеси слово. Я улыбаюсь ему в лицо, и он скалит зубы…       Я держусь за скользкую раковину, мой лоб почти касается холодного стекла. Мы в каком-то туалете — воняет мочой и хлоркой, тускло светит заросшая пылью лампочка.       — Прогнись, — рычит Блэк и надавливает мне на поясницу. Я слушаюсь, прогибаюсь, чуть шире расставляя ноги. Он держит меня за бедра, пальцами впиваясь в кожу. Юбка болтается где-то на талии, задница как в огне… Он входит резко и рвано, стараясь как можно больше причинить боли. Но я не чувствую ее, после всей наркоты и алкоголя, я чувствую только одно наслаждение. Он дергает меня за волосы, заставляя поднять голову, и я вижу нас в разбитом паутиной зеркале. Пластыря нет — на кельтском кресте выступают капли крови, которые ползут вниз по груди. Я поднимаю руку и упираюсь в зеркало. От резких толчков, стекло впивается в ладонь и ранит меня. Теперь моя кровь течет, смывая нас.       Блэк наклоняется ко мне, хватая шею в локтевой захват.       — Скажи мое имя, — шепчет он. — Скажи.       Я сжимаю пальцы на зеркале, раня руку еще сильнее.       — Скажи!       Но я молчу. Он отпускает меня, а потом мне на шею ложится та самая металлическая цепочка с шипами. Он тянет — металл больно впивается и на коже проступают капли крови. Они капают в пожелтевшую раковину, сползают в ржавый водосток.       — Скажи…       Я смотрю на него в отражении разбитого зеркала с отпечатками моих кровавых ладоней.       Как же, черт дери, он красив…       — Сириус… Сириус… Сириус…