Что рождают слезы ангелов

- Кастиэль... он... он смотрел на меня, так мертво, а... а потом... Всхлип. Габриэль склонил русую голову в красной бейсболке к себе и на удивление мягко коснулся судорожно рыдающего Самандриэля. - Тише. Сейчас пройдет. Самандриэль поднял на него заплаканные глаза. - Правда? Габриэль горько усмехнулся, одними уголками губ. - Нет. Неправда. Болеть будет еще долго. Лишь бы не сказать "всегда". Сейчас маленькому незачем это знать. А потом привыкнет. Все они привыкают. Глаза его оставались спокойными и молчаливыми. Не такими яркими, как прежде, на земле. Сквозь личину веселого Трикстера проглянула другая - архангела, умудренного тысячелетиями борьбы с собой и с остальными ангелами. Его истинная сущность. Самандриэль опустил голову, его плечи еще раз вздрогнули. - Он... не хотел же... - Никто из них не хотел. Они наши старшие братья. Они приглядывали за нами. Оберегали... - голос Габриэля дрогнул, но архангел совладал с собой. - Люцифер бы отдал за меня жизнь. - Так почему же?!.. Почему они не уберегли нас?! От себя?.. - отчаянно прошептал молодой ангел ему в куртку. Габриэль знал, что сказать. Он повторял себе эти слова каждую секунду. - У них не было выбора. Они были вынуждены. Там, наверху, на них поставили большую ставку... Вот так просто, безвкусно, не спрашивая никого. - Там, наверху... - повторил Самандриэль, слабо улыбаясь. Габриэль шутливо потрепал его по коротким, подростковым русым волосам. - Именно. Те еще сволочи там сидят. Я и не выдержал этого. Моей истинной семьей, моим братом был Люцифер. А не эти. Думаешь, они его пожалели? Я знал, какую судьбу ему готовят, я знал и не хотел быть втянутым в эту подлую игру. Я покинул небеса и ушел на землю! Не скажу, что это далось мне легко. Ха-ха... Совсем нет. Я любил людей, а Люцифер их за это возненавидел. Он устроил много катастроф и бесчисленное количество войн, чтобы меня остановить, но я не вернулся. Тот гром над Америкой бушевал целую неделю, а Лондон сгорел почти весь. 1666-ый год - тогда эту цифру прозвали дьявольской. И не представляли, наверное, насколько они оказались правы!.. Габриэль немного помолчал. - Самое дерьмо в том, что в Небесных, Земных и Адских войнах вообще нет никакого смысла. Как и нет смысла в их жертвах. Этот мир, Самандриэль - изначально отыгранная карта. Или партия в шахматы. Неважно, насколько значимой фигурой ты являешься, в конце концов окажешься там же, где и пешки - в тесной и темной доске. Задвинутой в пыльный комод и забытой. Помнится, я когда-то сказал эту фразу одному мыслителю... Легкая улыбка воспоминаний осветила его лицо. Самандриэль молчал. Габриэль видел, как на его опущенных мокрых ресницах дрожит слеза, но больше ангел не всхлипывал. Удивительно: сам Габриэль мучился дольше. Много дольше. - Я уверен... - подал молодой ангел голос, кашлянул, и начал снова, через паузу. - Я уверен, что Кастиэль тоже меня любил. - Он не мог не любить, - жестко ответил ему Габриэль. - Он твой брат. И точка. Но сожалеет он или нет - ему намного, намного больнее, чем нам. Потому что он никогда не сможет сойти с проложенных для него кем-то рельс. Кастиэлем и Люцифером были убиты тысячи ангелов... Но ничьей смерти, ни одного из них, они не хотели. Слышишь... Слышишь этот звук? Самандриэль поднял голову, вглядываясь в беспросветный туман. Габриэль задумчиво прикусил губу, в его глазах на секунду отразилась прежняя боль - они потемнели до цвета янтарной смолы. - Это плач твоего Кастиэля. Безмолвный. Он разнесется по всем небесам, а когда тот заплачет - кровавой, впервые неестественно алой слезой, на земле родится еще один демон, - произнес он негромко. - Демон? - с ужасом переспросил Самандриэль. Архангел, поколебавшись, кивнул. - "Каждый раз возрождается демон, слыша ангела плач". - Но их же... Тысячи, миллиарды, весь ад! - Ну, ты не представляешь, как часто ангелам делают больно. После этих слов и одной нелепой улыбки на несколько вечностей на небесах растянулась тишина. Два ангела сидели, друг подле друга, и смотрели в бесконечную завесу тумана, за которой слышался глухой, протяжный стон. Габриэль наклонился к грустному Самандриэлю, свернувшемуся и прижавшемуся к его груди, и успокаивающе провел ладонью по его спине. - Прости его, малыш. Просто прости. Искренне. Это лучший выход. - Я его сразу простил, - еле слышно ответил Самандриэль. - Еще тогда. - Теперь ты сможешь наблюдать за ним отсюда и оберегать его. Так, как он оберегал тебя. - Пожалуй... - едва улыбнулся мальчик. И замолчал. Габриэль задумчиво посмотрел на умиротворенно спящего Самандриэля и нежно накрыл его своими крыльями. Кажется, тому все-таки стало легче. Он сумел отпустить своего брата, вынуть из груди гвоздь рваной раны... Как Габриэль сумел когда-то простить Люцифера. О, эта чертова игра бюрократов! Лишь бы кому из живых - пока живых! - удалось скатиться с шахматной доски на пол, затеряться в щелке под шкафом... Архангел закрыл глаза и склонился над спящим Самандриэлем, одними губами шепча молитву, которая, он знал, все равно не дойдет до небес.