Иногда бывает милым

Бакуго — это бомба замедленного действия. Вряд ли предугадаешь, когда она рванёт. Даже Деку, знающему Каччана с самого детства, порою сложно понять его следующие действия. Но никому, кроме Эйджиро, не дано знать, что даже этот вредный белобрысый комок иногда может быть чертовски милым… Это был насыщенный день, переполненный очередными адскими тренировками от их любимого классного руководителя. Айзава со злобной ухмылкой раздавал задания своим ученикам, особенно гоняя Изуку и Кацуки. Эти двое умудрились в который раз сцепиться друг с другом из-за очередной ерунды. Начал всю потасовку, конечно же, недовольный всем и вся Каччан. И даже Эйджиро был бессилен в данной ситуации, хотя только ему под силу угомонить своего парня. Эйджиро точно знал, когда он может охладить горячий пыл Кацуки, а когда ему стоит дать выпустить весь накопившийся пар. Взрывы раздавались тут и там. Класс, привыкший к сложному характеру Кацуки, но не научившийся предугадывать его дальнейшие действия, прятался за все возможные ограждения. А некоторые использовали свои причуды, дабы избежать участи быть поджаренными. Айзава, который отошёл буквально на 5 минут, вернулся, с невозмутимым лицом оглядел горящие деревья и подпаленных учеников, а затем, без лишних раздумий, наказал обоих нарушителей дисциплины. И теперь, Кацуки, создавая серию мини взрывов на кончиках пальцев, сидел под водопадом в позе лотоса, ворча себе под нос о том, какой Деку мудак и какого хрена этот гад опять полез туда, куда не надо. Эйджиро лишь тяжко вздохнул. По идее, он выполнил все нормативы, которые задал ему Айзава-сенсей, и он мог бы со спокойной душой идти отдыхать под какое-нибудь дерево вместе с Денки и Серо, но нет же. Бакуго был бы не Бакуго, если бы что-нибудь или кого-нибудь не подорвал. Поэтому, после многочисленных извинений перед Изуку за неисправимое поведение Кацуки, на что тот лишь вымучено улыбнулся и сказал, что уже привык, он направился к своему взрывному мальчику, который немного успокаивался под холодным водопадом. Айзава-сенсей был прав насчёт того, что подобные процедуры хорошо очищают разум. — Успокоился? — щёлкнул по мокрому лбу Бакуго Киришима с игривой улыбкой. Он стоял по колено в воде, подвернув обе штанины, что не очень помогло, так как Киришима всё равно стал мокрым из-за раздававшихся брызгов от сильного водопада. — Какого хрена?! — подскочил с камня Кацуки, на котором сидел и пытался привести свои мысли в порядок. Увидев перед собой ржущего и мокрого Эйджиро, он лишь фыркнул и слегка покраснел. Успокоившись, Эйджиро лишь нежно улыбнулся и потрепал влажные волосы бурчащего Кацуки. Ему льстило, что спустя 2 года их отношений, его взрывной мальчик более-менее научился контролировать свой взрывоопасный характер ради него, несмотря на недавнюю стычку с Деку. Если 2 года назад, Эйджиро приходилось полностью использовать укрепление, во избежание быть поджаренным или подорванным, то сейчас он лишь выслушивал безвредное ворчание в свою сторону с лёгким смехом. И плевать, что по отношению к другим Кацуки оставался всё той же неисправной бомбой. Главное, несколько шагов в контроле своих эмоций сделаны. Как позже признавался краснеющий Кацуки, он будет очень стараться ради своего Красного Бунтаря. Тогда смущённый, но счастливый Эйджиро крепко прижимал к себе вырывающегося блондина, находя это чертовски милым. Вечером, после упорных и выматывающих тренировок, Айзава-сенсей, наконец, отпустил своих учеников. Все направились к общежитию, разбредаться по своим комнатам — принимать душ и бегом в свою холодную кроватку. Отстав от одноклассников, Кацуки застыл, рассматривая багровый закат, охвативший всё небо. Потрясающий вид раскрылся перед академией Юэй, который может оценить далеко не каждый. После изматывающего трудового дня, многим было не до бескрайних красот природы, все спешили к себе домой — к семье и близким. Эйджиро быстро обнаружил пропажу светлой макушки рядом с собой, и, попросив Денки и Серо идти дальше без него, подбежал к найденному и застывшему Кацуки. Это было непривычно видеть своего взрывного мальчика настолько спокойным, безмятежным и тихим. Но Киришима очень ценил такие редкие моменты, запечатывая их глубоко-глубоко, в уголочках своей долговременной памяти. Он бы с радостью сделал парочку фотографий, но по закону подлости именно в этих случаях его фотоаппарат валяется на столе в комнате. Между ними застыла тишина. Не напряжённая, как это бывало раньше, а умиротворённая. Им не нужно лишних слов, чтобы понимать друг друга. Достаточно лишь лёгкого прикосновения, чтобы убедиться лишний раз в том, как они дорожат своей парой. Киришима сжал тёплую руку Бакуго и мягко улыбнулся. Кацуки любовался тем, как заходит яркое солнце. Эйджиро любовался тем, как прекрасен Кацуки в закатных лучах. Он так и не понял, как угодил в плен покусанных губ Кацуки. Просто Бакуго резко развернулся к Киришиме и, дёрнув на себя застывшего парня, поцеловал. Не ожидавший такого поворота Эйджиро слегка пошатнулся, но удержался на ногах и нежно улыбнулся в обветренные губы Кацуки, прикрывая свои карминовые глаза. Обычно его парень целуется страстно, рвано, словно в последний раз. Но в этот момент он был ласков и нежен, едва покусывая нижнюю губу Эйджиро. Кацуки первый оторвался от своей пары и оттянул его жёсткие красные пряди, утыкаясь в шею. — Мой. — Прошептал Кацуки, крепко прижимаясь к своему Бунтарю. — Твой. — Тихо рассмеялся Эйджиро, утыкаясь носом в лоб Кацуки. Светлые пряди слегка щекотали, из-за чего он забавно сморщился. Эйджиро отдельно отметил про себя, что за два года сильно перегнал в росте свою пару, став на пол головы выше. — Пошли домой? Кацуки ничего не ответил, продолжая крепко прижиматься к Эйджиро. В этот момент, Эйджиро всё больше и больше поражался несвойственному поведению Кацуки. Он уже было хотел применить свою причуду, чувствуя как начинают хрустеть рёбра. Но Кацуки резко отпустил из своих объятий Эйджиро и, развернувшись, пошёл вперёд, попутно ворча про идиотов, у которых волосы вместо мозгов. Эйджиро расслабился, заметив резкую перемену в настроении Кацуки. — Чтобы больше не приближался к этому ублюдку Деку, ясно?! — донеслось до ушей Эйджиро. Пришло понимание того, почему его мальчик так странно себя вёл. Он звонко рассмеялся и запрокинул голову, заметив красные уши Кацуки. — Чего ржёшь?! Давай, шевелись быстрее! Хочу побыстрее принять душ и лечь спать. Догоняя своего ворчавшего парня и продолжая смеяться, Киришима понял, почему Бакуго пришлось подрывать всё, что попадалось под руку, заметив мирно беседующих Деку и его парня. Эйджиро подумал, что Кацуки — самое милое из всего того, что ему доводилось видеть ранее. И пусть вся Япония будет совершенно не согласна с этим.

***

— Эй, придурок, не спишь? — услышал скрип открывающейся двери дремавший Эйджиро. Спросонья, он не понял заданного вопроса. Недовольно сверкнув своими красными глазами, Кацуки прижал по-сильнее к себе подушку, прикрыл дверь и уверенным шагом направился к кровати своей пары. — Подвинься. — Не впервые, потеснится на ночь. Эйджиро на автомате выполнил сказанную просьбу. А в случае Кацуки — приказ. Он почувствовал, как рядом с его головой положили что-то мягкое и лёгкое, а затем кто-то тёплый очутился под боком. Мягкие пряди волос защекотали нос Эйджиро, на что он рефлекторно сморщился. Приоткрыв слегка свои карминовые глаза, он разглядел лохматую макушку. Эйджиро почувствовал рваное сопение в свою шею. — Даже не спрашивай, зачем я припёрся. Сам ведь понимаешь, туповолосый. — Пробурчал в шею Кацуки. Эйджиро снова слегка сморщился от щекотки и хмыкнул. Он схватил своими тёплыми пальцами его подбородок и приподнял голову. Кацуки вопросительно и одновременно недовольно уставился на лицо Эйджиро. Создавалось ощущение, что глаза Кацуки светились в темноте, как у кота. А ведь если подумать, он действительно чем-то похож на этого изящного, маленького хищника. Такой же непредсказуемый, умный и милый. Не выдержав, Киришима притянул к себе Бакуго, целуя в этот раз страстно, но слегка лениво. Кацуки яростно покусывал губу Эйджиро, но сразу же зализывал кровоточащие ранки. Чувство приятной истомы накрыло обоих. Яркая луна светила в неприкрытое шторами окно, создавая атмосферу тишины и уюта. Всё было как во сне — мимолётно, незаметно и легко. Эйджиро прижал к себе спящего Кацуки, любуясь его обычно резкими, но красивыми чертами лица. Для любого человека, знающего хоть немного Бакуго, было бы непривычно видеть вместо его постоянной хмурости спокойное выражение лица. Но не для Киришимы, привыкшего за последнее время засыпать со своим белобрысым и взрывоопасным комком. Всё же, Кацуки иногда бывает милым. Но для Эйджиро он всегда чертовски милый. — Сладких снов, мой взрывной мальчик. — Прошептал Киришима, постепенно засыпая.