Эцио

На площади, залитой солнцем, царило смирение, Мелькнули высокие тени - и вмиг расступилась толпа. На лицах лишь гордость: ни страха, ни капли сомнения. Секунда – и крепко затянут на них три смертельных узла. И словно в насмешку средь жалости и безразличия Задорно начнёт запевать неунывный седой менестрель. И будет, как прежде, сверкать золотое величие, И город начнёт танцевать до утра под лихую свирель. Застыла в крови, разъедая, холодная ненависть, Обида и месть обжигающей сталью до боли впились. Мне снилась семья, и их лица счастливые грезились, И сердце сжималось сквозь сон от их горького: «Только держись!» За это уже ни один не получит прощения. Бегите трусливо, как крысы, но вам не уйти от судьбы. Мой меч жаждет крови, он жаждет святого отмщения. Лишь смертью искупится смерть, я иного не знаю пути. Пусть скрипка ликует под небом мятежного города, Заливистым смехом сжигает всю жалость навеки дотла. Пусть слепят соборы богатством священного золота, Пусть вновь сальтарелло пьянит, как дурман дорогого вина. И в это мгновенье клинок рядом с сердцем предателя. Ты молишь о жалости, робко, опасливо прячешь глаза. Но только за боль, за рыданья сестры и молчание матери Мой лучший подарок - мгновенная смерть – небольшая цена.