Мазохисты

Я покажу средний палец грусти, и после третьей меня отпустит. И на асфальте безлюдных улиц то ли иду я, то ли танцую. И этот город дождем в запое и я в подпитии, но тобою. До дури трезвые, но шатает. Я словлю воздух, тебя глотаю.

— Арсений, почему ты опять начинаешь эти тупые ссоры? — голос молодого парня срывается на крик, когда он наблюдает за тем, как методично складывает в чемодан вещи его мужчина. Ну, или уже не его. Второй раз за полгода у них случается крупная ссора, остальные — чисто из-за ревности то Антона, то Арсения, но они все заканчивались бурным перемирием, что соседи включали перфоратор. Но сейчас всё совершенно по-другому, и Антон это чувствует. — Антош, я устал от этого всего, — мужчина остановился и, кинув в чемодан черного цвета зарядку, закрыл его, развернувшись. — Это стало цирком, это… Рутина, она мне надоела, — Слова выбивают воздух из груди и землю из-под ног. Это больно. И Шастун сгорает в своих чувствах. Он же не может так просто уйти, когда они отказались от семьи, респектабельной работы, показали средний палец всему обществу гомофобов… Да список можно продолжать до бесконечности. Но.       Арсений ушёл уже как неделю, а Антон никуда не выходит из тесной и душной комнаты, в которую не пробивается ни один луч света. Толстые и тяжёлые занавески на окнах, бутылка виски в углу, а у двери сидит высокий парень, который готов облить всё вокруг керосином, лишь бы не чувствовать то, как сгорает всё внутри него. Он не хочет ощущать того, как сгорают его чувства, того, как он становится куклой в руках до жути опытного кукловода Арсения Сергеевича, который решил выкинуть потрёпанную временем игрушку из своего цирка. За окном стучит дождь, мир вокруг Шастуна шатается, словно не он пьяный, а город. Он хочет обнять Арсения, до хруста рёбер, вдыхать запах его геля для душа и просто умирать и сгорать в его руках.       Попов мучался также. Он думал, что серьёзно перегнул, посмотрел на всё это более чистым взглядом и решил придти попрощаться с Антоном. Он улетает в Питер, уже навсегда. Сначала была мысль «уедь, не оставляй ничего от себя в его жизни, ты чудовище», но следом в его голове засела фраза «Он должен всё знать, Арс, скажи ему». Он решил прислушаться ко второму, совершенно не зная, чем всё кончится. Он стоит у двери с поднятой рукой и боится постучать. Он боится увидеть Антона, а ещё опасается получить в лицо хорошо поставленным ударом. Но Арс решается и стучит в дверь. Сначала тихо, а потом — громко, слышно на весь подъезд. — Кто там? — хриплый и тихий голос из-за двери убивает всё внутри Арсения. Он готов остаться тут, забить на свой ебучий и романтичный Питер, остаться со своим мальчиком. — Я, — выдыхает Попов, слыша, как открывается замок. — Какого члена тебе тут надо? — спрашивает Антон, не впуская Арса дальше, хотя тот даже порог не успел переступить. — Какого ты явился, Попов? — в глазах стоит жуткая боль, которую сейчас испытывают оба. Только один — слишком хороший актёр, который умеет скрывать все чувства. Весь мир вокруг них замолк. В таком по обычаю шумном подъезде наступила тишина, гложащая изнутри сразу двоих. Она убивает все чувства, оставляя открытые эмоции.       Антон выглядит погано. Далеко не легкая щетина, синяки под глазами и искусанные в кровь губы, которые так хочется поцеловать Попову. Они — реальные мазохисты, спасите их уже, люди, не убивайте дальше! Арсений делает шаг вперёд и утыкается парню в шею, вдыхая запах алкоголя, пота и сигарет. Руки на чистом автомате обнимают парня за талию, а губы в кожу произносят лишь одну фразу «Я не могу жить без тебя, Антон Шастун».       Они чуть не сожгли сердца друг друга, причиняя невыносимую боль. Но они вместе. Они счастливы лишь друг с другом.

Мы с тобой специалисты сжигать сердца. Мы с тобой сгораем быстро и до конца. Обливая керосином свою любовь. Мазохисты, горим с тобой.