Когда забудется война...

      — Не знаю, с чего начать, — проговорила Гермиона, сидя в кресле.       — Ну уж начните с чего-нибудь, — немного рассердился Снейп, — иначе я сделаю то, что обещал.       — Не давите на меня, профессор, — произнесла она, явно нервничая.       — В общем, когда мы с Гарри и Роном странствовали по миру в поисках крестражей, — начала Гермиона, а Снейп скривился, услышав уже порядком надоевшие имена, — мы попались Пожирателям, и нас отправили в Малфой-Мэнор. Там Беллатриса… — голос Гермионы слегка охрип, когда она произнесла имя ненавистной пожирательницы, — она увидела у нас меч Годрика Гриффиндора и предположила, что мы взяли его у неё из хранилища в банке. Она очень испугалась, потому что в сейфе, как вы знаете, хранился один из крестражей, доверенный ей Волан-де-Мортом, и отправила за мной одного из своих, чтобы…       — Чтобы пытать вас, пока вы не признаетесь, что вы ещё взяли из её хранилища, — произнёс Снейп еле слышно, и Гермиона кивнула, — что было потом, я знаю, мисс Грейнджер. Из-за этого вы не можете вызывать патронус? — спросил он.       — Да… То есть, нет… Не совсем, — промямлила Гермиона. Они подошли к самому главному. Но чёрт! Как же сложно рассказывать об этом. А Снейп ведь будет первый, кто узнает правду. Даже смешно. Не Гарри, не Рон, а Снейп, который терпеть не может её, гриффиндорскую выскочку и всезнайку. Ну и парадокс!       — Посмотрите, — сказала неожиданно для себя, да и для профессора Гермиона.       — Что? — переспросил Снейп, решив, что ослышался.       — Посмотрите, — повторила Гермиона, встала с кресла и подошла к профессору.       — Нет, даже не просите меня об этом! — воскликнул тот.       — Пожалуйста, Северус, — шёпотом произнесла Гермиона, хватая его за руку и не давая отступить назад. Сейчас она как никогда была уверена, что поступает верно. Только так он сможет полностью понять, что произошло в ту роковую ночь.       — Вы же понимаете, что вам придётся как бы пережить всё то, что случилось с вами? — проговорил Снейп, глядя на неё своими чёрными глазами, в которых читался страх того, что он увидит, и восхищение Гермионой, что она идёт на такое, лишь для того, чтоб он лучше всё понял. Он видел, что она знает, что ей предстоит пережить всё заново в следующие несколько минут, и она готова к этому.       — Хорошо, — наконец произнёс он.       — Спасибо, — ответила она и крепче сжала его руку.       POV Снейп       Гермиона рассказывала мне, как они с Поттером и Уизли попались Пожирателям. Я помню тот день. Помню, как Белла хвасталась всем, что она сделала с Гермионой, а я молча сидел и глядел в камин, сдерживая себя, чтоб не пустить в эту стерву круциатусом, чтоб она мучилась так же, как мучилась бедная девочка. Я жалел, что ничем не мог помочь Грейнджер и её друзьям, ведь тогда я стану предателем, и весь план Дамблдора пойдёт Минерве под хвост. Помню, как Белла орала, когда троице удалось сбежать, прихватив с собой пару заключённых, а я мысленно благодарил Мерлина за это и искренне был рад за них.       — Чтобы пытать вас, пока вы не признаетесь, что вы ещё взяли из её хранилища, — произнёс я, понимая, что Грейнджер трудно об этом говорить, — что было потом, я знаю, мисс Грейнджер. Из-за этого вы не можете вызывать патронуса? — спросил я, хотя сам понимал, что это ещё не всё. Есть что-то ещё, что послужило причиной того, что Грейнджер не может вызвать патронус, что-то такое, о чём ей больно и страшно вспоминать.       — Посмотрите, — вдруг сказала она, или мне послышалось?       — Что? — переспросил я, чтобы убедиться, послышалось мне или нет.       — Посмотрите, — повторила она, встала с кресла, и подошла ко мне, так близко, что я снова почувствовал запах мяты, исходивший от её волос.       — Нет, даже не просите меня об этом! — взревел я и попытался отступить от неё, но она схватила меня за руку, не давая сделать и шага.       — Пожалуйста, Северус, — произнесла она тихо и сжала мою ладонь. Мерлин! Она назвала меня по имени. Всё бы отдал, лишь бы услышать это ещё раз.       — Вы же понимаете, что вам придётся как бы пережить всё то, что случилось с вами? — глупый вопрос: кончено, она понимает. Я посмотрел ей в глаза — такой решимости не было даже у меня, когда я… Впрочем, это сейчас не важно.       — Хорошо, — произнёс я быстро, боясь, что она передумает. Ладно. Вру. Это я боялся передумать. В это время Гермиона ещё крепче сжала мою ладонь, а я сжал её в ответ.       — Спасибо, — сказала она, и я улыбнулся, хотя на душе было паршиво.

***

      POV Снейп       — Мисс Грейнджер… Я… Мне очень жаль, что так произошло, — я пытался подобрать слова, чтобы успокоить Гермиону. Но никакие слова сейчас не могли её утешить. Мы сидели на диване плечом к плечу, и я только что увидел её воспоминания. Самые далёкие и самые страшные воспоминания.       — Я в порядке, профессор, — пролепетала она, но слезы продолжали бежать ручейками из её глаз.       — Знаете, Гермиона, — сказал я и взял её за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза, — вы самая храбрая девушка, которую я когда-либо знал.       — Даже храбрее Лили? — улыбнулась она сквозь слёзы.       — Даже храбрее Лили, — сказал я, нисколько не сомневаясь.       — Но мне не хватило храбрости признаться в этом Гарри или Рону, — сказала она, и её голос дрогнул, а по щекам побежал новый поток слёз.       — Я уверен, что в скором времени вы сделаете это, — произнёс я. Вдруг голова Гермионы коснулась моего плеча, и повеяло уже знакомым запахом корицы.       — Спасибо, Северус, — сказала она, продолжая лежать на моём плече. А я улыбался, как мальчишка. Она снова назвала меня по имени.

***

      Двадцатью минутами ранее.       — Вы уверены?       — Да.       — Легилименс.       — Сивый! Отведи эту грязнокровку обратно в подземелье. Только смотри, она нужна живой Тёмному Лорду.       — Слушаюсь,госпожа Беллатриса, — ответил тот и склонился в шутливом поклоне. Затем он поднял хрупкое тельце с пола и поволок в подземелье.       — Ты вкусно пахнешь, детка. Интересно, все грязнокровки так сладко пахнут или только ты? — он взял руку девушки и слизал кровь, которая всё ещё сочилась из букв, образующих слово «грязнокровка».       — На вкус ты ещё слаще, — сказал он, прижимая её к стене и зарываясь лицом в её волосы. Его руки скользили по её телу, оставляя за собой кровавые следы от ногтей. Гермионе хотелось кричать, звать на помощь. Но смысл? Всё равно никто не придёт. Сначала она пыталась сопротивляться, но он ударил её по лицу, и она упала на пол. Во рту появился железный привкус крови, и сил на сопротивление не осталось. Через несколько секунд она уже лежала в одном нижнем белье, а её рубашка и джинсы валялись на полу. Фенрир посмотрел на неё оценивающим взглядом, затем наклонился и провел по щеке пальцем, собирая кровь. Облизнув палец, он поцеловал её. Его зубы царапали ей губы, а язык слизывал эту кровь, от чего оборотень заводился всё больше. Не в силах больше терпеть он быстро стянул с себя штаны и так же быстро стащил с неё трусы. Гермиона закричала, когда он всадил в неё свой член, но его рука зажала ей рот, тем самым приглушая вопль.       Затем он поднял её и поставил раком. Одной рукой он зажимал ей рот, а второй держал за волосы, тем самым не давая отойти.       Он входил в неё быстрыми толчками во всю длину своего члена. А Гермиона лишь молила Мерлина, чтоб это все быстрей закончилось. Когда Фенрир почувствовал, что скоро кончит, он повернул её к себе лицом и засунул свой член ей в рот. Несколько раз он надавливал на затылок, чтоб она заглотила его полностью. А потом резкими движениями рук и таза наконец завершил начатое. Издав звериный рык, он кончил ей в рот, а потом зажал его рукой, заставляя проглотить его сперму.       — Хорошая девочка, — сказал он, застёгивая последнюю пуговицу на её рубашке. Затем поднял её на руки и отнёс в подземелье. Там он еще раз поцеловал её и наконец ушёл.       Гермиона долго сидела на полу, облокотившись о стену. Слёз не было, они давно уже высохли. Не было ничего. Лишь пустота, разъедающая изнутри.       Она проснулась от того, что кто-то бьёт её по щекам.       — Гермиона, что они с тобой сделали? — это был Гарри, он смотрел на неё, и в его глазах было столько страха за неё, что Гермиона улыбнулась и поспешила его успокоить. Незачем ему знать, что с ней произошло. Но не успела она и слова сказать, как он взял её руку и прочитал надпись, которую вырезала Беллатриса.       — О, Герми, мне так жаль.       — Всё в порядке, Гарри, — прохрипела она, не узнав своего голоса.       — Мы скоро выберемся отсюда, вот увидишь, — сказал он и обнял подругу.       Вскоре они бежали из Малфой-Мэнор, захватив ещё парочку узников. Но Добби, спасший их, погиб в тот день. Все плакали. Даже Гермиона, хотя она думала, что после той ночи слёз в ней уже не осталось.       Ночью, лёжа в кровати, она решила, что будет лучше, если никто не узнает, что именно случилось в ту ночь в замке. Все думают, что она отделалась лишь шрамом в виде слова, и не расспрашивают её ни о чём, за что она им очень благодарна.