Смирение

      Молния Макквин крайне редко думал о том, когда уйдет из спорта. Как уйдет. Каждая его победа, начиная с самой первой, кружила голову так, что задумываться о подобных вещах было совершенно немыслимо.       Единственное, что он для себя решил — это будет не скоро. Когда ему надоест ощущение горячего асфальта под покрышками, когда ветер, бьющий в стекла, перестанет дарить азарт, тогда он и скажет: — Ну, погоняли и хватит.       Он и понятия не имел, что бывает и по-другому.       Что бывает незапланированно.       Новые гонщики, бессильная ярость под капотом и лопнувшее колесо, в буквальном смысле перевернувшее всё с ног на голову.       Долгий ремонт и риск закончить как Док, которым он, конечно, до глубины души восхищается, но повторить его судьбу абсолютно не хочет.       Поэтому он снова и снова наворачивает круги, выжимая из движка максимум, стирая шины и иногда царапая кузов, силясь всем, а в первую очередь себе, доказать, что он по-прежнему лучший. Как унизительно.       «Только есть ли в этом смысл?» — невольно спрашивает он сам себя, когда его желтый инструктор, которая еще месяц назад даже стартовать на песке не могла, снова обходит его.       Макквин не замечает тот момент, когда в его сознании остается только одна простая истина — уходить надо красиво. А что может быть красивее, чем уступить дорогу новичку прямо посередине гонки?       Вообще-то, Макквин хотел перекраситься в глубокий синий — цвет спокойного Дока, но его яркий красный неожиданно просвечивает из-под первого слоя жиденькой краски, и Молния, не в силах совладать с собой, просит все оставить как есть.       Его новый цвет — фиолетовый. Попытка испытать радость от передачи эстафеты и неспособность отпустить прошлое.       Фиолетовый — цвет депрессии и уныния. Цвет отчаяния и сдержанной боли.       Фиолетовый — это смирение с неизбежностью.       Но когда сияющая во всех смыслах Круз буквально подлетает его поблагодарить, Молния самовлюблённо, прямо как в молодости, усмехается.       Фиолетовый — еще и цвет щедрости.