I'll wait..for your love

Юнджи достает сигарету из пачки, обхватывает липкими от бальзама губами тонкий фильтр и делает первую затяжку за последние месяцы. Белая тонкая струйка дыма вылетает в окно и растворяется в воздухе красивыми разводами. Увидь её сейчас Хосок, она бы столкнула её с этого самого подоконника со словами «я ведь предупреждала». Юнджи невесело улыбается. Хосок много о чем предупреждала и Юнджи проебалась по всем пунктам.

« - Я не уверена, что мне нравятся девушки. - Это просто поцелуй, я не собираюсь в тебя влюбляться. »

Прошло уже четыре часа, как Хосок ушла, громко хлопнув дверью, и, видимо, возвращаться никто не собирается. Левая щека всё ещё горит. Глаза режет, то ли от дыма, то ли от непрошеных слез. В голове до сих пор звенит её резкое «ты ведь обещала». Юнджи обещала. И ненавидит себя за произошедшее. Всё началось с одного пьяного поцелуя. Юнджи вошла во вкус, а той следовало отказать в дальнейших попытках. Оказалось, Хосок классно целуется и её приятно обнимать, особенно со спины, несмотря на разницу в росте. Выжидать в коридоре, зажимать в темных углах и срывать с губ тихие стоны. Хосок постоянно повторяла «я тебя не люблю, не люблю», Юнджи с улыбкой на губах отвечала «я тебя тоже». Но в какой-то момент от каждых не люблю сердце начало расходиться мелкими трещинами. Изменилось всё. Гребаная точка невозврата.

« Я так не могу. Я не могу больше притворяться. Я тебя люблю. »

Дальнейшее проживание в одной комнате больше не представляется возможным, и Юнджи думает «вещи начинать собирать лучше сейчас? дорогие ли сейчас квартиры? может, всё-таки к Намджун подселят». Сигарета летит вниз, падает на асфальт красными искрами. Хосок всё нет. У Юнджи на губах её бальзам для губ, клубничный, и чувствует она себя жалко. Постараться всё забыть. Хосок нахрен не сдались её чувства. Но Юнджи не расклеится. Смахнув одинокую слезу, она посылает её нахер и достает ещё одну сигарету. Вид ночного Сеула успокаивает и, самую малость, отвлекает. Жаль, нельзя вот так просто выкурить человека из головы. Утром Юнджи будит не солнце как обычно в глаза и не чей-то будильник с этажа выше, а звук ключа, упавшего на пол, сопровождающийся негромким «блять». Юнджи царапает глаза и тянется за телефоном. Время - девять утра. Наверное, стоило проснуться пораньше и уйти к Намджун. Но Хосок уже стоит в дверном проёме, и майка на ней огромная, почти до колен, и волосы в небрежный пучок, и вся она такая домашняя, и смотрит из-под челки так виновато, губки бантиком. Минутное молчание нарушает Юнджи, потому что майка эта до боли знакомая, и обидно вообще-то. - У Тэхён кровать удобнее или подушка мягче? – в голосе холод, на лице полное безразличие. Хосок подрывается с места и валится на неё всем телом. Зарываясь в волосы носом, шепчет: - Я скучала. Целует нежную шею, находит ладонь Юнджи и переплетает пальцы. А затем: - Я целовалась с Тэхён, но с ней не так, как с тобой. Ни с кем не хорошо, как бывает с тобой. Кажется, вот оно – признание. Бабочки внутри начинают порхать в беспорядке, ударяясь о ребра. Приятная боль, долгожданная. Юнджи большего и не надо. Ведь теперь, главное, Хосок – рядом, жмётся котенком, обнимает крепко, целует пальцы и выдаёт совсем нелепое: - Я тебя ненавижу за то, что заставляешь меня делать это. Юнджи смеётся, громко, смотрит ласково своими влюбленными глазами и щелкает по носу. Хосок до безумия родная, бесконечно необходимая. Личное солнце. Юнджи вкладывает в поцелуй всю нежность, все свои чувства. Всецело моя. Только для меня.