Приют миссис Коул

В комнате Тома было отвратительно. Минималистический приютский дизайн в компании с одиночеством напрочь убивали уют и хоть какое-то подобие домашней атмосферы. Реддл живет здесь с одной стороны всю жизнь, с другой — жалкие десять лет. За это время его изрядно достали терпкие запахи цветущей зелени с улицы и заинтересованные взгляды таких же зелёных глаз. Стоит сказать, мальчик ненавидел зелёный. Однако это единственное, что вызывало в нем хоть какие-то эмоции среди необыкновенно-серой жизни в приюте. Серые стены, пол, глаза воспитателей и серая борода Дамблдора в недалеком будущем. А за окном чуть бледная, но зелёная трава, касаться которой босыми ногами можно только в определённое время, установленное для прогулок, и слегка зеленоватые змейки, приползающие каждый раз, как мухи на подвешенный труп кролика. Том позволяет себе такое сравнение после очередного опыта над /серым/ зверьком. Реддл привык терпеть чужие взгляды, но этот он все же стерпеть не сумел. После обыденно-заурядного ужина, не выдержав сверления своего затылка, Том разворачивается, злобно распугивает с пути болтающих девчонок и подходит к источнику его раздражения. Парень со светлыми волосами впервые не успел во время отвести взгляд, из-за чего легкая усмешка заиграла на тонких губах.  — Какого черта ты пялишься на меня? — шипит Том, изучая довольное лицо человека, продолжающего спокойно доедать свою порцию бульона, презрительно морщась при каждом новом глотке. Затем он откладывает ложку и вновь обращает своё внимание на мальчишку.  — Сдаюсь, поймал, — вскидывает руки вверх, явно насмехаясь над пареньком, и аккуратно выходит из-за стола, прихватывая поднос с пустыми тарелками. Том хмурит брови и злится. А ещё отмечает напускное величие. Какой бы противной не была еда, каждый здесь съедает все до последнего. Стабильное равенство среди всех сирот. Незнакомый парень на голову выше и на пару лет старше. Младшие крайне редко общались со старшими, наверное поэтому Том никогда раньше не замечал блондина. Интересно только, почему он заметил Реддла. Исходящее от него превосходство раздирало на куски. Том не позволял к себе такого отношения. Юный возраст не доказательство неспособности постоять за себя. Особенно Том не мог бы позволить намеренного столкновения плечами.  — Эй! Получив ещё один игривый взгляд и усмешку, Том не выдерживает:  — Следовало бы извиниться! Зеленые глаза ни на миг не теряют задорного блеска, пока похолодевший голос произносит:  — Так извиняйся. Том от такой наглости кривится и всё больше раздражается. Ничего. Все его «обидчики» получали по заслугам. Этот — не исключение. На следующий день Том не чувствует себя под наблюдением. На лице ядовитая улыбка, в мыслях — уверенность в увечьях вчерашнего оппонента. Через несколько часов нехватка чего-то важного, а к вечеру желание ещё раз наорать на зазнавшегося блондина. Исчезнувшего блондина.