Вероятность случайного совпадения

Дженсен ждал в привычной темноте. Полная темнота — это было его единственным условием. Да, условия здесь ставили омеги, юных альф это поначалу удивляло. Хотя что в этом странного? Общество заботливо по отношению к ущербным гражданам. Не нашедшие пару омеги такие и есть — бесплодные, обреченные на все более мучительные, пустые течки. Дома свиданий, впрочем, позволяли от этих мук избавиться. Только от мук, не от одиночества. Дженсен впервые пришел сюда в двадцать девять. После очередного вызова врач скорой помощи предупредил, что его упрямство может стоить ему не только здоровья, но и жизни. И Дженсен сдался, пришел в ближайший Дом и поставил единственное условие — полная темнота. Уже два года каждую течку Дженсен проводил здесь, с незнакомыми, обычно очень молодыми альфами. Иногда было достаточно одного дня, иногда двух. Но каждый раз ему было непросто решиться отдать себя в руки незнакомца. В этот раз Дженсен терпел почти два дня, а когда пришел — альфы в Доме не оказалось. Дженсен прождал какое-то время, уснул в темноте, проснулся от того, что все тело горело сухим жаром, а из задницы почти не сочилось. Чертова течка не пошла на спад, как бы не так! Она «перегорала», еще немного — и Дженсену не альфа, а снова врач потребовался бы. Дженсен коснулся отверстия, прикосновение было болезненным. Дотянул. И винить в этом некого: сам упертый баран. Послышался звук открываемой двери, повеяло прохладой. Дженсен едва различил прямоугольник дверного проема, дверь затворилась, альфа неуверенно замер у входа. — Эй, не стоит, — голос у Дженсена был хрипловатый, надо было попить воды и уходить отсюда. В больнице по Дженсену за два года, наверное, соскучиться успели. — Я перегорел, похоже. Тебе лучше к другому омеге идти. — А других нет, — чуть растерянно отозвался молодой голос, и альфа сделал шаг к постели. — Ты не понимаешь, мне от тебя сейчас толку не будет. Да и ничего не будет, кроме боли. Я слишком поздно пришел. — Дженсену было плохо, не хотелось тратить время на разговоры. Он сел на край постели, опустил ноги на приятно прохладный пол и вздохнул. — Подожди, — простынь зашуршала, альфа дошел до постели и теперь ощупывал ее рукой, — у меня вода есть. — У меня тоже, — хотел возразить Дженсен, но не стал. Подумал, что его бутылка уже нагрелась в тепле комнаты, а альфа мог принести прохладную. Альфа тем временем вслепую добрался для него, тронул рукой за бедро и тут же ее отдернул. Дженсен сам протянул руку, и скоро в ладонь попал прохладный пластиковый бок бутылки. Дженсен пил жадно, даже на грудь пролил. Холодные капли отозвались на коже болезненным покалыванием, заломило соски. Альфа сел рядом, так что его бедро соприкоснулось с бедром Дженсена, а плечо прижалось к плечу. — Давно перестал течь? Дженсен не ждал вопроса, и тот выбил его из колеи. — Папа перегорал однажды, но отец успел вернуться из командировки, и помог, — пояснил альфа. — Я могу попробовать, если не получится — довезу тебя до больницы. Ну а вдруг обойдется? Дженсен хотел возразить, что никуда альфа его не повезет, но не стал. Администрация Домов всегда соблюдала правила, можно было не беспокоиться о конфиденциальности. Рука альфы тем временем легко касалась бедра Дженсена, медленно двигалась от колена к паху. У Дженсена стояло до боли, тело отзывалось на прикосновение дрожью. — Попробуй, — согласился он, и его лицо тронули прохладные губы. *** Джаред пришел в Дом в шестой раз. Он мечтал, конечно, что все у него будет как у родителей — первый раз с любимым и единственным — но любимый и единственный все не находился, а раздражительность и агрессия стали мешать учебе. В первый раз Джаред наивно опасался, что просто не отреагирует на совсем чужого и наверняка не слишком привлекательного омегу. Но во-первых, оказалось, что феромоны течки на раз сносят голову и поднимают член, а во-вторых, видеть омегу ему и не пришлось. Все посетители Дома хотели сохранить свою личность в тайне. Разумно, если подумать. Кому захочется столкнуться со случайным любовником в супермаркете или по пути на работу? В этот раз персонал ему почти обрадовался, Джареда подгоняли быстрее сдать одежду в гардероб и принять душ. Где-то в комнатах на втором этаже с самого утра ждал омега. Джаред присвистнул даже и ускорился. Он пришел сюда сразу после пар в универе. Сегодня покладистого Эклза заменял язвительный Морган, и к концу лекции Джаред мечтал вцепиться ему в глотку. Эклз тоже иногда язвил, но слова омеги почему-то не задевали самолюбия. Морган же, альфа, выбешивал до красной пелены перед глазами. Только после выхода на улицу, когда голову немножко остудило прохладным ветерком, Джаред понял, что просто давно не был с омегой. Он купил по дороге хот-дог и уже через двадцать минут оказался у двери Дома свиданий. Дело было плохо: омега перегорал. Так бывало иногда и с замужними, если в нужный момент пары не оказывалось рядом. Было это вредно для здоровья и очень болезненно. Отец однажды, уже после первого визита в Дом, объяснил, что нужно делать. И Джаред решил помочь, он должен был хотя бы попробовать. Омега был горячим, губы Джареда обжигало болезненным жаром чужого тела, но он не переставал целовать, пока укладывал того на середину широкой постели. Омега целовался скованно: боль не давала забыться, отключить мозги. Джаред оторвался от сладкого рта и стал поцелуями спускаться ниже: трогал губами шею, ключицы, плечи, вылизывал яремную впадинку. Омега дрожал под ним, но не возражал. Джаред начал ласкать соски, сначала по очереди очень нежно облизывал и дразнил языком вершинки, потом начал посасывать, все сильнее втягивать в рот, захватывая не только сосок, но и ареолу. Омега отозвался стонами и чуть расслабился. Джаред почувствовал, что сможет уговорить обиженное невниманием тело, вернуть нормальный ход течки. Он гладил бока и руки омеги, целовал живот, обвел языком пупок. Головку члена лишь раз окунул в свой рот и тут же спустился ниже. Легко приподнял бедра омеги и сунул под поясницу скомканное одеяло. От первого прикосновения к отверстию омега дернулся, и Джаред прижал сильнее, удерживая. Во время течки у омеги против альфы шансов никаких: слишком много сил тратит на нее организм, в то время как у альф под воздействием феромонов высвобождаются скрытые резервы. Вот и теперь омега, совсем не маленький и не хрупкий, оттолкнуть Джареда не смог. Тот снова лизнул сомкнутый сухой вход, и омега снова дернулся. «Т-ш-ш-ш», — успокаивающе прошептал Джаред и лизнул снова. *** Дженсена еще никто не ласкал так. В Доме свиданий альфы вообще мало ласкали, на пике гормональной бури и необходимости в этом не было. Происходившее в Доме и сексом-то можно было назвать с трудом: утоление смертельной жажды в первом попавшемся на пути источнике не то же самое, что дегустация любимого напитка. То же, что альфа делал теперь, было слишком стыдно и интимно. И слишком хорошо. Дженсен метался под ним, но альфа не отпускал, прижимал колени к груди, настойчиво жалил языком сжатый вход. Ноги сводило от напряжения, кожу ломило, а самого Дженсена кидало то в жар, то в холод, и в глазах плыло от наслаждения. Он и не заметил, как снова потек — мокро стало не только от слюны. В какой-то момент альфа отодвинулся, и Дженсен захлебнулся душным воздухом, не сумел сдержаться и заскулил просительно. Альфа говорил ему вполголоса что-то утешительное, пока вытаскивал из-под него неудобный ком одеяла, пока укладывал на бок непривычно — лицом к лицу. А потом снова поцеловал Дженсена в губы и, когда тот отчаянно и жадно ответил, вошел в него медленно, но сразу на всю длину члена. Омега ахнул от распирающего ощущения, но почти сразу обмяк: больно не было. Тело мстило по-другому — Дженсен потерял над ним контроль. Он скулил и почти плакал от наслаждения под руками альфы, под безжалостными толчками. Тот возил его по постели, глупости какие-то шептал, а Дженсена размазывало от жуткого чувства принадлежности совсем чужому альфе. Джею. Боже, он теперь знал его имя. Дженсен и свое назвал, хорошо, что задохнулся на стоне и выговорил лишь: «Джен… » Альфа и шептал теперь: «Давай, Джен, сожмись, мой хороший… Какой ты сладкий, до конца течки с тебя не слезу, спать будешь на узле… Джен, тебе хорошо? Чувствуешь, как он становится больше? Джен, ты меня с ума сводишь, ты единственный…» И Дженсен верил, что для Джея сейчас он — единственный. Вечером они ненадолго вышли из комнаты, сначала Джей, потом Дженсен. Дженсен вяло проглотил протеиновый коктейль; это была идея его альфы, сам он ни за что из-под него не вылез бы, но у них закончилась вода. У Дженсена текло по ногам, он даже халат надевать не стал, все равно в эту комнатку никому, кроме него, доступа не было. Обтерся наскоро бумажными полотенцами. Подумал, выпил еще один коктейль, а потом взял пару бутылок воды из маленького холодильника. На подгибающихся ногах вернулся в спальню, перестелил простынь, хотя ему не очень хотелось избавляться от запаха Джея, выключил свет и нажал кнопку, разблокировавшую вход. Джей вернулся в комнату почти сразу, заполз на постель, накрыл своим телом, сходу вломился в приоткрытый натертый анус — у него уже наливался узел. «Соскучился по тебе», — альфа вытащил член, болезненно натянув кожицу входа, и у Дженсена пальцы поджались, а по позвоночнику проскользнула горячая искра. Дженсен целовал Джея, дышал в поцелуй, позволяя делать все, что тому хотелось, даже мысли испугаться не было, страха не было. Не было одиночества. Обещание Джей сдержал: Дженсен уснул нанизанным на узел. Он и сквозь сон чувствовал, как альфа брал его снова и снова. И тело откликалось, выдергивая Дженсена из сна на короткие мгновения оргазма. Но сил после трех бессонных ночей и почти перегоревшей течки не осталось — он проваливался в дрему, цепляясь за Джея, чувствуя себя единственным, самым нужным. *** Джаред проснулся один. Джена не было, постель с его стороны успела остыть. А значит, Джаред упустил единственную возможность поговорить. Всю ночь не мог выпустить из рук, в перерывах между сцепками перебирал в уме аргументы, а под утро уснул, как провалился — и упустил. Джаред не был наивным — омега мог не понравиться ему при свете дня. Нет, он не мог быть Джею отвратительным или неприятным, просто была вероятность того, что сердце не замрет от узнавания пары. Это было не важно: Джей и так знал, что принял Джена и был готов уговаривать и убеждать. Но проспал, и как теперь найти омегу, которого знал только по имени, не представлял. Джей вышел из комнаты, вымылся в душевой, оделся. Часы в раздевалке показывали пять минут первого — идти на пары не было никакого смысла. Но прогуливать занятия без уважительной причины не стоило даже на последнем курсе, и он пошел к администратору. Ему выписали стандартную справку, и Джей решился — попросил передать записку для омеги, с которым был ночью. Поначалу администратор наотрез отказался, Джаред потратил четверть часа, убеждая, что это никак не нарушит правил: не повредит ни одной из сторон, не окажет на омегу давления, ведь тот может просто не взять записку, если не захочет. В конце концов администратор сдался, убрал листок в маленький бокс и пообещал передать персоналу на омежьей половине. Служащие Дома передвигались по зданию свободно, это для альф и омег были разные входы, даже с разных улиц, хотя и так вряд ли кто-то нарушил бы неписаные правила. Джей был готов нарушить, только безнадежно опоздал. Оставалось только ждать: через несколько месяцев омега снова придет в Дом и получит его записку. Джаред надеялся, что получит, потому что больше ничего не смог придумать. Надеялся, что Джен придет в этот Дом, а не в какой-то другой. Надеялся, ведь альтернативой было отчаяние. Джаред понимал, что поступает глупо: интервал между течками у омег составлял три-четыре месяца, но пришел в Дом через два. Долго объяснял, что не собирается подниматься в комнаты и лишь хочет узнать, передали ли его записку адресату. Администратор смотрел на него со все возрастающей подозрительностью, и Джей понял, что еще слово — и вход в этот Дом ему будет закрыт навсегда. Нужно было ждать. Джаред стал смотреть на омег иначе. Разницу он объяснить бы не мог, наверное, нетерпение сменилось спокойным ожиданием: Джаред точно знал, что его омега где-то рядом, ходит по тем же улицам. Он больше не искал: верил, что скоро все случится. Джаред наблюдал и замечал теперь в каждом омеге забавные привычки и маленькие слабости. Особенно ему нравилось наблюдать за одним из своих преподавателей — Дженсеном Эклзом. Тот всегда был ему симпатичен, только раньше Джаред считал, что Эклз из тех, кому не повезло остаться без пары, а теперь уже не был в этом уверен. В омеге появилась мечтательность и мягкость, свойственные беременным — однокурсники Джареда тоже это заметили, на последнем курсе у многих уже были семьи. Джаред несколько раз прикрывал Эклза от толчеи в коридорах, ловил рассеянный взгляд и улыбался в ответ. *** Дженсен узнал, что забеременел, от коллеги. Джеф неодобрительно покосился на стаканчик с кофе и посоветовал не злоупотреблять кофеином в его состоянии. В каком? Может, Джефри решил, что Дженсен болен? В последнее время он иногда чувствовал слабость, неожиданную и обессиливавшую до дурноты, но быстро отступавшую. Списывал все на одиночество и скорую течку. Дома, крутясь перед сном в постели, Дженсен попробовал подсчитать, как скоро ему придется нанести очередной визит в Дом, и почувствовал себя полным идиотом: сроки вышли еще три недели назад. Ночью Дженсену приснился Джей, не впервые за эти месяцы, даже не во второй или в третий раз. Дженсен не видел лица, но был уверен, что это он. Пригрезилось что-то сумбурное: во сне Дженсен искал Джея, бродил по лабиринту, ему мешал быстро растущий живот. Он звал альфу, тот отзывался из-за стены, но дверей не было, и Дженсен до утра бродил по коридорам Дома, знакомым и незнакомым одновременно. Несколько дней Дженсен пытался привыкнуть к мысли, что скоро его жизнь изменится. Даже сходил на прием к врачу и получил подтверждение — маленький черно-белый снимок. Он рассматривал это изображение даже на лекциях, как-то раз на четверть часа выпал из реальности. К счастью, старшекурсники не шумели, может, и они догадывались? После еще недели раздумий Дженсен отправился в Дом. Возможно, это было не самое разумное решение, но он полагал, что Джей должен знать о своем ребенке. Не единожды Дженсен думал о том, как все сложилось бы, если бы он не сбежал от альфы утром. Тогда он почувствовал, что течка угасла, и поддался смятению, но растерялся еще больше, едва понял, что вряд ли сможет теперь принять другого альфу. Все внутри протестовало против связи с чужим альфой, а своего он покинул, испугавшись силы охвативших его эмоций. После работы Дженсен отправился в Дом свиданий. У самых дверей входа для омег машинально накрыл ладонью живот, потом спохватился и нажал кнопку звонка. Администратор был смутно знаком, он выслушал Дженсена, и выражение участия на его лице постепенно сменилось замкнутой маской. — Мистер Эклз, вы были ознакомлены с правилами Дома свиданий, единых для всех Домов, при первом визите и согласились с ними. В нашем архиве есть ваша подпись. Правилами гарантирована тайна личности каждому посетителю. Скажите, что заставило вас полагать, что правила распространяются только на омег? Нам лучше закончить этот разговор, в противном случае я должен буду зафиксировать вашу просьбу. А это автоматически лишит вас права посещений. Если вы будете настаивать, то запрет распространится на все Дома города, а ехать в течку в соседний город не так уж удобно, согласны? Дженсен так растерялся, что даже ничего не смог ответить. Он отступил от стойки на шаг, извинился. Застегнул пальто, снова неосознанно погладив живот, и опять извинился. Дженсен забыл у стойки портфель, вспомнил уже на крыльце. Возвращаться было стыдно, но необходимо. Он вдруг подумал, как со стороны выглядит его поведение: взрослый одинокий омега пытается заполучить в пару молодого альфу. Конечно, он хотел узнать лишь имя, в их немаленьком городе пришлось бы изрядно потрудиться, чтобы найти нужного человека. Но все равно, глупо было идти с этим в Дом, как же он мог забыть о правилах. Дженсен забрал портфель и снова вышел на крыльцо, медленно спустился по ступеням. Отошел на несколько метров, и тут его окликнули. Молодой омега был в форме администратора Дома под накинутым плащом. Он подбежал к Дженсену, опасливо оглянулся на окна Дома и сунул тому в руку записку. — Вот, тот альфа просил вам передать. Не думаю, что от этого кому-то будет плохо. — Омега быстро ушел, а Дженсен остался стоять, сжимая в кулаке сложенный листок. На улице уже стемнело — Дженсен пошел к ближайшему фонарю. На маленьком листке были имя, фамилия и телефонный номер, да еще короткая приписка: «Джен, позвони мне, пожалуйста». И Дженсен набрал бы номер на телефоне незамедлительно, вот только имя альфы было ему знакомо. *** Джаред приходил к Дому каждый день. Он старался оставаться незаметным для тех, кто мог бы увидеть его из окон: Джареду важно было держать в поле зрения крыльцо. Как он собирался узнать своего омегу, Джаред не знал, но и придумать ничего иного не смог. Он выждал месяц после своего неудачного визита в Дом и начал приходить к его входу для омег. Это было неслыханной дерзостью, к счастью, напротив располагался маленький сквер. Джаред читал конспекты лекций и электронные учебники, рассматривал редких посетителей, поднимавшихся на крыльцо или покидавших Дом. Нужного омеги среди них не было. Джен был достаточно высок, немногим ниже самого Джареда, достаточно молод, если судить по голосу и гладкости кожи. Никто из увиденных омег не выглядел подходящим. А потом в Дом пришел Дженсен Эклз. Джаред шел за ним от самого университета, просматривая сообщения на смартфоне, потом свернул в сквер и почти пропустил, что Эклз отправился прямиком к Дому. Что беременный омега мог делать в Доме свиданий? Возможно, там работал кто-то из его семьи, но Джаред был почти уверен, что для сотрудников есть отдельный вход. Но что если… Джен — Дженсен, могло ли это быть правдой? Черт, Эклз был слишком хорош, нужен ли ему такой альфа? Джаред убрал в сумку планшет, вытер о джинсы внезапно вспотевшие ладони и встал со скамейки. Дженсен вышел почти сразу, вернулся и снова вышел на крыльцо. Джаред чувствовал, что должен подойти. Конечно, он мог ошибиться, но мог и упустить свой шанс. Пока Джаред шел к выходу из скверика, к Дженсену подбежал какой-то омега, сказал пару слов и снова ушел, а Дженсен пошел Джареду навстречу. Нет, не навстречу, он шел к фонарю. Джаред был в нескольких шагах, но Дженсен его не замечал: он читал записку. Ту самую, которую Джаред оставил для Джена почти четыре месяца назад. Он поставил портфель на землю и держал листок обеими руками, поглаживал бумагу пальцами. Почти так же, как недавно касался живота. Живота, в котором рос ребенок. Ребенок Джареда. Кажется. Нет, точно его. Джаред чуть не рассмеялся, поняв, для чего Джен пришел в Дом — для них обоих пара была важнее запретов. *** Дженсен хотел позвонить. Одному богу было ведомо, как он этого хотел. Вот только отношения с собственным студентом грозили ему увольнением из университета. Джей — Джаред Падалеки с последнего курса, улыбчивый, заботливый и сильный. Его альфа — недосягаемый, как и прежде. Дженсен свернул листок, сунул его во внутренний карман пальто, повернулся, чтобы идти к остановке, и оказался лицом к лицу со своей проблемой. Джаред смотрел прямо ему в глаза, и Дженсен не находил в себе силы солгать. — Джен? — голос Джареда звучал чуть неуверенно, но ошибиться было невозможно: это был именно тот голос. В аудитории его заглушал посторонний шум, но Дженсен все равно удивился, как мог быть настолько глух до сих пор. — Джей, — откликнулся он, наполовину радостно, наполовину обреченно. Джаред шагнул к Дженсену и обнял, загораживая от окон Дома, от проезжающих мимо машин, прохладного ветра и стылого одиночества за спиной. Он чувствовал себя счастливым дураком. Как, ну как он мог не узнать своего омегу? Джен дышал ему в шею, уткнулся носом и чуть выпирающим животом, доверчиво позволял ерошить на затылке короткие волосы. Они постояли так немного, а потом Дженсен чуть отстранился. Он уже даже рот открыл, чтобы сказать, что между ними ничего не может быть, по крайней мере, еще несколько месяцев — пока Джей не защитит диплом. Но Джаред просто его поцеловал, горячо и жадно, и Дженсен ответил, обмякая в руках своего альфы, позволяя ему вести. Нарушать правила — так вместе. В конце концов, теперь они нарушали лишь одно. И нарушали его всего второй раз, явно недостаточно — это стоило исправить.