В тишине теплится жизнь, когда оживают воспоминания

Кап-кап, кап-кап — яро тарабанит дождь. Кап-кап, и Сакура почти беззвучно очередной раз выжимает тряпку, чтобы потом вновь намочить и приложить к раскаленному лбу своего товарища. Сколько они здесь — трудно сказать, девушка давно потеряла счет времени, теперь единственным сигналом отсчета служат рваные вдохи и выдохи Наруто, в перерывах между которыми она и меняет компресс. Снаружи гроза, а здесь время, как будто, остановилось. Наруто весь горит, лихорадка не спадает где-то уже пару часов, и в другой ситуации у ирьерина, оказавшегося в таком положении: совершенно одной, в изоляции, с ничтожным запасом медикаментов — давно опустились бы руки. Но Сакуре не привыкать. «Плевать, что все так плачевно с виду, это ничего, ничего, Наруто… — говорит она самой себе, перебирая свободной рукой его влажные от пота волосы. — Ты только потерпи чуть-чуть, потерпи, дурачок». И затем шепчет с еще большой горячностью в, как будто, не своем голосе про то, как все будет хорошо: как парень откроет глаза, а войны уже не будет, что очнется он на мягкой стерильной, почти белоснежной кровати, в родной коноховской больнице и не от взрыва, а от ласкового лучика солнца, немного назойливо лезущего в глаза; что все это время она, Сакура, будет держать своего баку за руку. А потом в палату недружной шумной толпой ворвутся все их друзья, желающие увидеть джинчурики как можно скорее. А он будет лишь глупо улыбаться своей широкой мальчишеской улыбкой в ответ на десяток точно таких же… Она не замечает, как слезы уже вовсю горячим водопадом обжигают щеки, нисколько не согревая. Вспоминает, сколько знакомых лиц полегло перед ее глазами, скольких она не успела спасти. Однако, все продолжает и продолжает говорить про то, как чересчур громких недовольных шиноби выставят за дверь санитары, а когда Узумаки выпишут, то все сразу пойдут в Ичираку-рамен… Харуно уже сама не понимает, что несет. Просто бред девушки, уставшей, как и сотни других шиноби, от ужасной затяжной войны, девушки, боящейся потерять своего родного человека. Но не смотря на то, что разумом она понимает, ничего не будет как прежде и шансы на победу микроскопически малы, сердце верит в будущее так же безумно и нелепо, как и в светловолосого мальчишку, лежащего у куноичи на коленях. В какой-то момент своего рассказа она понимает, что сил продолжать больше нет, обронив: «Вот очнешься и сам увидишь, только еще раз попробуй на миссию без меня пойти», — сглатывает слезы и замолкает. Девушка, казалось бы, не замечает, что ее бок оклеймен рваной раной, из которой беспрерывно сочится кровь. Не потратит и каплю чакры на такой пустяк, думает про себя, а потом одергивает — ее и нет больше. И вновь бросает болезненный взгляд красных изъеденных солью глаз на раны напарника, которые с таким трудом удалось затянуть. Flashback Мы разделились всего на полчаса, чтобы проверить прилегающие территории на предмет раненых союзников. Было тревожно, но нужно было сосредоточиться на задании. Повсюду лежали горы трупов, о которые уцелевшие еще разве что не спотыкались, остекленевшие глаза разных цветов были широко открыты, а на лицах так и осталось ожесточенное выражение, обращенное к врагу. Подумать только… А ведь у каждого из этих людей была своя история, жизнь. Вон, совсем еще молодой паренек, не старше их с Наруто и Саске выпуска, прикрывший товарища, сейчас лежит в луже собственной алой крови; а вот женщина, которая перед распределением обещала пожилой матери и своему маленькому сыну «непременно, очень скоро» вернуться — ее Харуно запомнила хорошо. «Пожалуйста, не хочу видеть знакомые лица» Розоволосая куноичи отвернула голову и перешла на бег. От зловонного запаха к горлу подкатывала тошнота, и глаза слезились, словно от ядовитого дыма. Уже чуунин, а так и не привыкла к тому, что спасти удается не каждого, особенно, если этот человек — твой друг или знакомый. Найти удалось немногих, оказав медицинскую помощь особо нуждающимся и отправив их с более-менее держащимися на ногах в госпиталь, Сакура уже хотела было возвращаться, но вдруг совсем неподалеку раздался мощный взрыв, и отчетливо почувствовалась чакра Девятихвостого. В зеленых глазах застыл ужас: — Нет, Наруто! — девушка стремглав ринулась в эпицентр и, когда рассеялся дым, увидела окровавленного Узумаки, лежащего в самом центре воронки, из уголка рта текла кровь. Сердце ухнуло вниз, и девушка бросилась к блондину. — Ты не знаешь, что я чувствовал, когда умерла Рин! — продолжал надрывно кричать кто-то. Как оказалось, Обито. Он стоял в нескольких метрах и с обезумевшим видом смотрел в их сторону, но, казалось, будто не видел. — Ты! — глаза заволокла ярость, по всему телу засветились сиреневые знаки. Собрав оставшуюся чакру в кулаке, медик направила удар в точности, где был Учиха. Напрасно, бывший ученик Намикадзе уже успел исчезнуть, а на месте, где он находился ранее, разверзлась глубокая трещина. Розоволосая обессиленно рухнула на колени, вцепляясь сведенными судорогой пальцами в окровавленную куртку парня, продолжая отчаянно звать и пытаясь привести в чувство массажем сердца, вкладывая последние частицы чакры, пока, наконец, не услышала тихий вдох. — Сакура-ч-чан… — голубые глаза слабо приоткрылись. — Ну что ты, снова плачешь, не надо… — Живой, живой, — губы тряслись от беззвучных рыданий. — Зачем ты полез сюда один, почему… Почему ты всегда поступаешь так опрометчиво, без какого-то бы ни было плана? Всхлипы усилились, девушка медленно опустила голову, упершись лбом куда-то в плечо Наруто, который начал размеренными движениями поглаживать ее по спутанным волосам. — Почему всегда в одиночку? — продолжала она. — Прости… — только и мог ответить. — Дурак… — джинчурики только слабо хохотнул, узнавая свою вспыльчивую Сакуру. — Такими темпами ты до нашего свидания не дотянешь. — С-Сакура-чан, ты серьезно?! — в глазах полыхнул огонек былого задора оранжевого ниндзя, девушка улыбнулась и слегка кивнула. –Тогда у меня есть смысл пожить еще, как думаешь? — Есть, хотя бы ради того, чтобы после выздоровления отхватить тумаков от меня. — Ну, Сакура-чааан, — проныл Узумаки. «Прямо как в старые добрые времена», — подумалось куноичи. На миг лицо Наруто посерьезнело, брови свелись к переносице — весь взгляд выдавал напряженную задумчивость, что слегка обеспокоило девушку. После нескольких секунд молчания Узумаки прервал тишину: — После того как все закончится, я должен сказать кое-что тебе, — он уверенно посмотрел в зеленые глаза, — обещай выжить. — И ты… Тоже, — Наруто прикрыл глаза, огромная слабость от множества ран и большой потери крови давала о себе знать, веки налились свинцом. И парень провалился в беспокойный сон, уже не почувствовав легкое прикосновение прохладных губ к своим. Конец Flashback Девушка аккуратно, стараясь не задевать поврежденные участки, поправляет бинты, останавливается, слыша тихий хриплый стон. Закусывает губу, все-таки бесполезна: он смог выжить после таких ран, а она даже не может оказать достойного лечения, какая она после этого ученица Цунаде. Все, что сейчас остается делать, это ожидать чуда в лице Сая, если он, конечно, еще… Последний раз они всей командой встречались, аккурат, перед распределением в отряды. Разговор получился сухим, с излишне натянутым позитивом с ее и Капитана Ямато сторон. Тогда Наруто, видя нервозное состояние девушки, сжал ее ладонь в своей и ляпнул какую-то дурацкую шутку, но вместо долгожданного пинка получил лишь обеспокоенный взгляд с укоризной в светло-зеленой радужке. Сай, поняв, что момент расставания нужно как-то достойно завершить, как было сказано в одной из прочитанных им книг, предложил всем вариант связи друг с другом, а именно: блокноты, с помощью которых можно послать небольших чернильных зверей за помощью одному из них. Крохотная надежда, но Харуно цеплялась за нее, как за соломинку — броситься за помощью нельзя, также как и надеяться, что какой-то шиноби из Альянса по счастливой случайности их здесь обнаружит, ведь враг может проделать тоже самое. Из-за этого приходится скрывать жалкие остатки своей чакры, чтобы не быть обнаруженной, с Узумаки все до пугающего просто — его чакра практически не ощущается, даже чертов лис предательски молчит. У Сакуры дрожат бледные пальцы, ненормально колотится сердце — и она молит всех богов, какие только есть, дать силы вытянуть, вырвать блондина из лап костлявой старухи с занесенной над головой косой. Снаружи развернулась битва, кровавая резня, и даже стена дождя не спасает от того, чтобы не слышать стоны, предсмертные хрипы и проклятья на губах умирающих шиноби. Свой долг они уже выполнили сполна. Здесь, внутри маленькой темной пещерки, продрогшая до нитки хрупкая розоволосая девушка с мокрыми слипшимися от крови и пыли волосами охраняет самую ценную частицу жизни, связывающую сегодняшний день с еще, только подумать, вчерашним миром. Она тихонько напевает под нос какую-то загадочную колыбельную, которую ей самой когда-то пела мама — так Харуно не слышит ничего, что происходит извне, так она не позволяет услышать эти звуки войны Наруто. *В незамысловатой мелодии льется рассказ о соколе, что остался совсем один в этом мире, и о человеке, который, подобно этому соколу, не может найти покоя. Голос девушки мягко обволакивает пространство, отражаясь от блестящих каменных стен, нежная мелодия успокаивает слух. Медик замечает, как лицо Наруто постепенно расслабляется, а уголки губ слегка приподнимаются. Она прикладывает ладонь к его лбу и облегченно выдыхает — жар, наконец, спал. — Теперь точно все будет хорошо, — улыбается, прикрывая уставшие глаза.

***

Это еще не конец. Они со всем разберутся и оба выживут, обязательно. Чтобы сказать много важного друг другу и своим родным. А пока за пещерой гремит битва, а внутри застыла тишина.