Jailhouse Rock

      Худой невысокий мальчишка с огромными напуганными глазами, дрожа и запинаясь, уходил с поля. Он потирал ушибленный локоть и изо всех сил старался не расплакаться. Ему было всего десять лет, но он был абсолютно убеждён: если ты мужчина, ты не имел права на слёзы. Даже если тебе больно или страшно.       В светлых, коротко стриженых на висках и затылке, но спадающих ровной чёлкой на лоб волосах виднелись трава и грязь. На подбородке красовалась свежая ссадина. Спортивная форма — в коричнево-зелёных пятнах и с зияющей дырой на коленке. Сама коленка была насыщенного багрового оттенка, который к вечеру определённо грозился превратиться в иссиня-фиолетовый.       Маленький Роджер ненавидел регби искренне и люто. Но регби был спортом для мужчин. И регби был престижен. Поэтому каждый раз, невзирая на страх, боль и отвращение к последствиям (нет, не травмам, а неопрятному внешнему виду!), он возвращался на поле.       — Тэйлор, шевели ногами! Быстро-быстро, в душ! — окрикнул его тренер, и Роджер ускорил шаг, только сейчас начиная чувствовать боль в ушибленной коленке.       — Ну смотреть же надо, куда идёшь, дорогой мой! — он так торопился (опаздывать к обеду было совершенно недопустимо, за это можно было получить вполне реальное наказание, и ладно — если лишение десерта, куда хуже было прилюдно подставить свою заднюю часть под удар палкой или ботинком!), что на входе в душевую комнату столкнулся с другим мальчиком. Тот был явно старше, со смоляной копной чёрных волос и примечательно выступающими вперёд верхними зубами.       — Извини, — Роджер испуганно отпрянул назад. Связываться со старшеклассниками было глупой и опасной затеей. А он за сегодня и так получил достаточно тумаков.       — Эй, да не страшно, в общем-то! — мальчик постарше упёр руки в бока и критично осмотрел Роджера. — Мне кажется, тебе к врачу надо!       Роджер упрямо помотал головой. Настоящие мужчины не ходили к врачам. К врачам они попадали только по настоящим, веским поводам и желательно — будучи без сознания.       — Ну… дело твоё, дело твоё, — его собеседник только хмыкнул. Ох уж эти малыши!       Роджер прошмыгнул мимо и отправился в душ.       Первые несколько дней в лагере прошли не очень-то гладко. Среди сверстников друзей или хотя бы приятелей Роджер себе не нашёл. Если честно, он не очень-то и пытался. Обычно открытый, весёлый, жизнерадостный и покладистый, он почему-то вдруг стал молчалив и замкнут. Наверное, дело просто было в том, что никто из ребят не казался ему хорошим кандидатом на роль товарища. Веснушчатый рыжеволосый Стэнли без конца ныл и ябедничал. Долговязый Майк задирался. Ларри всегда находил повод его высмеять. Юджин постоянно строил из себя главного умника, который якобы разбирался во всём на свете, но на деле лишь впустую чесал языком. А Джерри и вовсе делал вид, что Роджера не существует.       Так уж выходило, что только этот черноволосый подросток проявил к нему хоть какое-то участие, похоже, граничащее с дружелюбием. Роджер вздохнул. Он хотел домой. Ему здесь не нравилось. Не с кем было обсудить музыкальные новинки (обсуждать рок-н-ролл? Не дай бог об этом прознают воспитатели и наставники!), да и услышать такую музыку здесь было совершенно негде! В кино не сходить, не почитать допоздна книгу: Стэнли обязательно на следующий день сдаст тебя мистеру Салливану, а тот очень больно выкручивал ухо…       Короче говоря, летний лагерь ничем не отличался от школы. Разве что уроки здесь вместо душных классов проходили на природе: в лесу они изучали растения и птиц, вечером у костра пели традиционные английские песни и каждый день обязательно занимались каким-нибудь спортом.       Наверное, это всё могло бы стать ему интересным. Но Роджер предпочёл бы всю неделю ходить в воскресную школу, которую ненавидел вряд ли меньше, чем регби (единственное, что ему там нравилось — это петь в хоре), чем проводить каникулы в компании малознакомых ребят и строгих воспитателей…       Он оделся в чистую одежду, с тоской посмотрел на свою спортивную форму, кажется, безнадёжно испорченную, и заторопился в столовую: похоже, в душевой он остался последним.       — Жаль, что я не захватил с собой гитару, — сокрушённо жаловался кому-то высокий и очень худой, чего уж там, откровенно костлявый мальчик, и Роджер, выхватив из диалога всего одну-единственную фразу, позабыл о своих опасениях опоздать к обеду. Он замедлил шаг и с интересом посмотрел в сторону разговаривающих ребят.       Одного из них он уже знал: это был тот самый черноволосый подросток, с необычной восточной внешностью и забавно выдающимися зубами, в которого Роджер врезался на входе в душевую комнату. Второго, с утончёнными, почти по-аристократически изысканными чертами лица, он видел впервые. Всё верно, мальчики постарше не очень-то рвались общаться с малышами, держались особняком и хорошо, если попросту игнорировали, а не обещали в случае чего отвесить тебе оплеуху.       — Да тут разве поиграешь, — махнул рукой черноволосый. — Мне кажется, одно только имя Элвиса готово привести взрослых в ужас.       — Я думаю, что культура рок-н-ролла ещё будет по достоинству оценена взрослыми, — задумчиво отозвался его собеседник.       — Какой же это будет рок-н-ролл, если его будут ценить взрослые? — Роджер слишком поздно понял, что произнёс эти слова вслух, и теперь, растерянно улыбаясь и во все глаза глядя на повернувшихся к нему старшеклассников, неуверенно замер на месте, буквально в двух шагах от двери в столовую.       — Смотри-ка, какой философ, — хмыкнул мальчик с выступающими зубами. — Как твоя коленка?       — Спасибо, не болит, — откровенно соврал Роджер. — Я не философ, — что означало это слово, он пока ещё не знал. Но точно знал, что таковым не являлся. - Извините, что перебил.       — Да ничего страшного, — второй мальчик, тот, что повыше и покостлявее, с интересом смотрел на этого занятного ребёнка, который выдвинул столь интересную и не по годам осмысленную точку зрения. — Я — Брайан, — он протянул Роджеру руку, видимо, совершенно не заботясь о правилах этикета — даже среди детей не было принято, чтобы старшие первыми подавали руку малышам!       — Роджер, — представился Тэйлор, активно пожимая протянутую ему кисть с тонкими длинными пальцами.       — Я Фредди… Вообще-то моё настоящее имя — Фарукх, но всем почему-то сложно это выговорить или запомнить, поэтому можешь звать меня Фредди, — черноволосый последовал примеру Брайана и тоже протянул Роджеру руку.       — Очень приятно, — тот улыбнулся шире. Глупо было надеяться, что в этих ребятах он найдёт друзей, но, может быть, хотя бы будет с кем пообщаться на тему музыки?       — Так что ты там говорил про рок-н-ролл? — Фредди склонил голову на бок.       — Что смысл рок-н-ролла в… бунте, — о сексуальном подтексте многих песен своих детских кумиров (и уж тем более — об откровенной тематике исходно «чёрной» музыки, чьи хиты попадали в чарты только после хорошенькой редакции), Роджер, разумеется, пока не подозревал, хотя благодаря деду и его похабным шуточкам (знала бы только мама!) уже имел некоторое представление об отношениях между мужчиной и женщиной, но он не мог не чувствовать того, что подспудно чувствовали миллионы других подростков — преимущественно, правда, пока только в Америке. — А какой может быть бунт в том, что нравится взрослым?       — Мыслитель, — снова хмыкнул Фредди, но в его голосе не было слышно издёвки.       — Так ты любишь рок-н-ролл? — в свою очередь, обратился к Роджеру Брайан.       — Люблю? Я его обожаю! — глаза Тэйлора засверкали от энтузиазма, как и всегда, когда он заговаривал на интересующую его тему. — Бадди Холли, Рики Нельсон, Клифф Ричард… Хотел бы я быть, как они!       Брайан и Фредди переглянулись. Вообще-то среди нынешних детей (особенно тех, что постарше), было не так уж и принято ценить рок-н-ролл. В Америке подростки сходили от этой музыки с ума, это была музыка ИХ поколения. В Англии, воспитанные чопорными занудами, школьники не торопились «бунтовать», к этому были склонны лишь представители низших слоёв населения, а аристократия взирала на них свысока и едва ли не зажимала в отвращении свои длинные носы.       — Играешь на чём-нибудь? — снова задал вопрос Брайан.       Роджер несколько поник.       — Совсем немного… На укулеле и гитаре. Но… моя мечта — барабаны, — признался он, и в его глазах снова вспыхнул тот яркий огонёк энтузиазма.       — Мэй, Балсара, Тэйлор!       Вся троица дружно обернулась на окрик.       — Если не хотите остаться голодными, живо за стол! — мистер Салливан смотрел на ребят с явным подозрением и неодобрением: если в одном месте скапливалось больше одного мальчишки, это было чревато неприятностями!       — Да, сэр, — они виновато потупили взгляды в землю, не потому, что делали что-то запрещённое, просто к своим годам успели понять, какого именно поведения от детей ожидали взрослые. Если тебя отчитывают — не спорь. Смирись и сделай вид, что раскаиваешься в содеянном, даже если ничего не натворил или, натворив, не раскаивался.       Все трое прошмыгнули в здание столовой, получили свою порцию обеда (какой-то неопределённый овощной суп-пюре такого же цвета, какого были пятна на спортивной форме Роджера; неаппетитного вида рыба с жареным картофелем; и совершенно безвкусный рисовый пудинг, да уж, в случае чего остаться без десерта точно нельзя было расценивать как наказание!) и направились на поиски свободных мест. Пустующим, точнее говоря, почти пустующим, оставался всего один стол (ещё бы, ребята серьёзно задержались), за которым сидел совсем уж маленький мальчик, лет семи-восьми, никак не больше. Он с сосредоточенным видом черпал ложкой суп и… бросив по сторонам настороженный взгляд, выливал его в стоявшую рядом кадку с цветком.       — Приятного аппетита, — Брайан проследил за действиями мальчика и поставил свой поднос на стол. — Ты не против, если мы присядем?       Мальчик вздрогнул от неожиданности, обвёл троицу по-лисьи хитро прищуренными глазами, потом молча пожал плечами.       — Что, настолько гадкий? — Роджер сел рядом с мальчиком и сочувственно повёл носом. Аромат от супа и впрямь шёл довольно специфический.       — Как обычно, — тот снова пожал плечами. Да уж, многословием он точно не отличался!       Роджер ещё раз проследил за действиями соседа по столу и расплылся в широкой улыбке, пытаясь сдержать смех.       — Когда доешь свою дрянь, поменяемся местами? По-моему, этому цветку не помешает ещё немного супа! — хихикнул Тэйлор.       — По-моему, это будет каннибализм, — Фредди с сомнением изучал набранную в ложку жидкость и переводил взгляд с неё на растение и обратно.       — Растения не могут быть каннибалами, они перерабатывают из почвы все полезные вещества, им неважно, откуда они там взялись, из других растений или воды или…       — Я сегодня уже наслушался лекций по биологии, — со смехом отмахнулся Фредди. — Когда ты рассуждал о бунте и рок-н-ролле, было как-то интереснее, честное слово!       — Не уверен, что в этом супе есть что-то полезное, — тем временем незнакомый мальчик выплеснул в кадку последнюю ложку и теперь раздумывал, что делать с рыбой и картошкой. Наконец, тяжело вздохнул и принялся ковыряться в еде вилкой. Иначе ведь он мог остаться совсем голодным!       — Тебя как зовут? — Роджер окончательно отвлёкся от своего обеда и во все огромные глаза уставился на соседа по столу.       — Джон. Дикон. Джон.       — Дикон Джон? — удивлённо переспросил Брайан. — Не рановато ли быть священником?       — Это фамилия. Джон Дикон, — объяснил мальчик будничным тоном, как будто ему приходилось делать это далеко не в первый раз.       — Очень приятно, Джон Дикон, я — Роджер.       Следом за Тэйлором, Брайан и Фредди тоже представились, и ещё на некоторое время за столом воцарилась тишина, нарушаемая только звяканьем столовых приборов.       — Так, кто тут у нас! Ага… Всё те же трое! И Дикон ещё! — мистер Салливан подошёл к ребятам и недовольно прищурился. — Раз вы такие копуши, что до сих пор не справились с обедом, останетесь вместо тихого часа прибирать столовую! Может быть, в следующий раз это научит вас не опаздывать и не тратить время обеда на разговоры!       Все четверо переглянулись и покорно опустили глаза в пол.       — Да, сэр.       Впрочем, мистер Салливан не догадывался, что уборка столовой была куда меньшим злом, чем «тихий час» — бесконечные ворочания в постели в попытках заснуть посреди дня…       — Может быть, нам следует каждый день опаздывать на обед? — задумчиво предложил Роджер, собирая со столов на поднос грязную посуду.       — Эй, ты куда столько нагрузил, ты унесёшь столько? — хмыкнул Фредди, заметив, что гора тарелок на подносе Тэйлора норовила сравняться по высоте с ростом самого мальчика.       — Унесу! — гордо ответил Роджер, но, прежде чем он смог доказать свою правоту, Брайан снял примерно половину стопки и переставил её на свой поднос.       — Ещё не хватало всё тут разнести! Тогда одной уборкой дело не ограничится!       — Ладно-ладно…       — Ребят, а неужели же ну нигде здесь нельзя послушать пластинки? — Фредди меланхолично обмахивал тряпкой стол, кажется, скорее создавая видимость уборки, чем действительно принося пользу.       — Почему нигде? За сценой есть подсобка с разным реквизитом, там и фонограф есть, — подал голос молчаливый Джон Дикон.       Оставшиеся трое ребят повернулись к нему с нескрываемым любопытством и удивлением.       — А ты откуда знаешь? — спросил Фредди.       — Так я в кружке по электронике, — пожал плечами Джон. — Мы там концертное оборудование чинили.       — Ну ничего себе! — присвистнул Брайан.       — Надо туда пробраться! — глаза Роджера загорелись озорным огоньком.       — По-моему, это не лучшая идея, — покачал головой Брайан.       — По-моему, в этой дыре с ума можно сойти, если не найти себе приключения на задницу! — фыркнул Фредди, и Роджер одобрительно захихикал.       — А пластинки-то там есть? — вздохнул Брайан, уже понимая, что не сможет пойти на попятную. Но всё же хотелось бы знать наверняка, что затеваемое безумие стоило затраченных усилий и оправдывало риск…       — Есть, но вам они вряд ли понравятся… Нормальные пластинки хранятся в кабинете мистера Салливана… У него там большая картонная коробка с запрещёнными вещами…       — Откуда ты всё это знаешь, Дикки? — хмыкнул Фредди. На этого малыша оставалось только диву даваться.       — Потому что он отобрал у меня перочинный нож и положил его в эту самую коробку, а заодно прочитал целую лекцию о том, что мальчикам из приличной семьи не подобает играть с такими вещами…       — Значит, нам надо пробраться в кабинет мистера Салливана, украсть оттуда пластинки, потом вломиться в подсобное помещение, чтобы нарушать там порядки лагеря? — Брайан обвёл мальчиков недоверчивым взглядом. Неужели они все действительно готовы были на это решиться?!       — Отличная идея! — с энтузиазмом закивал головой Роджер.       — Я за! — подтвердил своё участие Фредди.       — Я тоже с вами, — спокойно произнёс Джон, словно он констатировал какой-то самый обыденный факт, а не вписывался в самую большую авантюру в своей ещё пока совсем недолгой жизни.       Отбой в лагере наступал в десять часов вечера. Мистер Салливан, как и всегда, лично прошёлся по комнатам, проверяя, что все были на своих местах и никто не занимался никакими «пакостями».       Убедившись, что угроза миновала, Роджер потихоньку выбрался из-под одеяла, где лежал, готовый к ночной вылазке, в одежде и обуви.       — Ты куда это собрался, Тэйлор? — подозрительно спросил Стэнли.       — В туалет, — отозвался Роджер и бесшумно зашуршал к двери.       — Что, штанишки боишься обмочить? — Ларри не упускал возможности сделать едкое замечание, но сейчас Роджеру было абсолютно на это наплевать.       Он выглянул в коридор — пустой и тёмный — и заспешил к лестнице, ведущей на первый этаж. Дверь мистер Салливан запирал снаружи, а вот все окна легко можно было открыть изнутри. И для тощего мальчишки не составило особого труда выскользнуть на улицу через узкий оконный проём. Он разве что поморщился, когда задел покрытой синяками коленкой подоконник, но даже не пискнул, хотя ощущения были не из приятных.       — Роджер? Мы здесь! — окликнул его голос Фредди откуда-то со стороны кустов. Тэйлор поспешил на звук. Сейчас, в ночной тишине, он чувствовал себя несколько неуютно. Впрочем, азарт, который охватил ребят днём во время планирования этой шпионской операции, никуда не делся.       — Осталось встретить Джона, — шепнул Брайан, и они гуськом покрались к соседнему корпусу, где жили ребята младше десяти лет.       — Ну что, готовы?       Все трое вздрогнули, услышав за своими спинами шёпот. Они, конечно, узнали в нём голос своего младшего приятеля, но всё равно оклик застал их врасплох.       — Шустрый какой! — выдохнул Роджер. — Инструменты взял?       — Конечно!       — Странные порядки… перочинный нож отобрали, а целый набор отвёрток, да прочей ерунды — на-те, пожалуйста! — тихо посмеиваясь, покачал головой Фредди.       — Говорю же — кружок по электронике, — пожал плечами Джон. — Он даёт ряд преимуществ…       Ребята пробрались к административному зданию и дружно задрали головы вверх. Ещё днём они рассчитали окно кабинета мистера Салливана. Свет в нём, как, впрочем, и во всех остальных помещениях, уже не горел.       — Кто-нибудь, посветите мне… Только прикройте фонарик чем-нибудь, чтобы нас не заметили, — на время Роджер, Брайан и Фредди позабыли, что Джон был среди них самым младшим, настолько уверенно он действовал сам и отдавал приказания другим.       Пока Роджер направлял луч света на замок, а Брайан укрывал его со всех сторон своей курткой, Джон умело орудовал какими-то инструментами. Не прошло и минуты, как замок щёлкнул, и дверь медленно, с тягучим скрипом отворилась.       — Уф! Да ты мастер! — восхитился Фредди, Джон польщённо улыбнулся, и все четверо прошмыгнули внутрь.       Они поднялись по лестнице на второй этаж и остановились напротив кабинета мистера Салливана.       — Точно никто не передумал? — спросил Джон. — Обратной дороги нет. Если нас поймают — тут уж дело точно не обойдётся уборкой в столовой и даже прилюдной поркой!       — Да можно подумать, нам тут есть, что терять! — отмахнулся Роджер. Это ведь было настоящее, пусть и противозаконное, приключение!       — Подумать можно, а терять нечего, — согласился Фредди.       — Ох, не нравится мне всё это, — покачал головой Брайан. Но отступать и впрямь было поздно.       Джон удовлетворённо кивнул и принялся работать над замком.       Ещё минута — и тот тоже сдался перед инструментами в руках семилетнего мальчишки.       — Добро пожаловать, — Дикон распахнул дверь, пропуская товарищей вперёд.       Коробка с «запрещёнными вещами» стояла прямо посреди комнаты, пропустить её было совершенно невозможно! Ребята склонились над ней, с интересом изучая содержимое. Ещё несколько ножей (Джон с невозмутимым видом выудил свой и положил его в карман), парочка журналов с каталогами женского нижнего белья (Брайан смущённо отвёл взгляд в сторону), коробок спичек и пачка сигарет (Роджер потянулся было к ним, но Фредди шлёпнул его по руке: «Рано ещё!»)… и целая стопка пластинок. Элвис Пресли, Чак Берри, Бадди Холли, Джерри Ли Льюис — ничего по-настоящему редкого, но на безрыбье… в любом случае, это было всё равно, что найти сундук с сокровищами!       Взяв с собой пластинки, друзья торопливо покинули здание, оставив обе взломанные двери плотно прикрытыми и незапертыми. Разумеется, завтра по этому поводу разразится полный скандал. Но это будет завтра. А сегодня они планировали насладиться свободой по полной программе!..       С замком в подсобку Джон тоже справился без особых проблем, и все четверо набились в тесное помещение, где повсюду были навалены какие-то вещи.       — Проигрыватель в углу, — Дикон кивнул головой куда-то в сторону, и Роджер направил туда луч фонарика.       — О счастье и восторг! — воскликнул Фредди, позабыв, что полагалось говорить тихо. Впрочем, кто мог их тут услышать?..       Ребята уселись на корточки вокруг проигрывателя, словно идолопоклонники в молитве своему главному божеству. Брайан бережно достал из конверта первую пластинку — сингл Бадди Холли «Maybe Baby» и поставил его на проигрыватель. На долю секунды у всех перехватило дыхание — в испуге, что ничего не получится и всё это было зазря! Но потом игла заскрежетала по винилу, а помещение подсобки наполнилось мягким и нежным рок-н-роллом и проникновенным голосом человека, которого уже полгода как не было в живых…       Они слушали её снова и снова, заворожённо улыбаясь и двигаясь в такт музыке — невозможно было усидеть спокойно под звуки рок-н-ролла!.. Потом был «Whole Lotta Shakin’ Goin’ On» Льюиса, и «Sweet Little Sixteen» Чака Берри, и, разумеется, «Jailhouse Rock» Элвиса…       — И ЧТО, С ПОЗВОЛЕНИЯ СПРОСИТЬ, ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! — разъярённый рёв мистера Салливана прервал эту идиллию.       Мальчики, с выражениями растерянности, подскочили на ноги и во все глаза уставились на нарушителя их почти магического ритуала.       — Тюремный рок?! Тюремный рок, значит?! Я вам покажу, что такое настоящий тюремный рок!       Ребята только молча переглянулись, страха они не испытывали. Как не испытывали и раскаяния за содеянное. Оно определённо того стоило!..       На следующий день все четверо сидели в кабинете мистера Салливана, налёт на который они совершили минувшей ночью, о чём до сих пор совершенно не жалели. Там же находились и их родители, спешно вызванные директором лагеря по такому важному инциденту. Мистер Салливан едва ли не брызгал слюной, описывая «злодеяния» юных Балсары, Мэя, Тэйлора и Дикона, в то время как старшее поколение краснело за своих нерадивых отпрысков. Разумеется, всех четверых исключили из лагеря, без возможности вернуться сюда когда-либо в будущем. Что родители, конечно же, расценили как величайший позор, а сами ребята, как лучший подарок судьбы.       Единственное, что действительно расстроило успевших сдружиться за эти два дня мальчишек, так это тот факт, что все они, как оказалось, жили в самых разных уголках Англии, да и не только. Фредди учился в Британской школе-пансионе аж в далёкой Индии и в этот лагерь был направлен в рамках школьной программы! Брайан был из Лондона, Роджер — из Корнуэльского Труро, а Джон — из Лейчестера…       — Мы ещё встретимся, непременно встретимся, точно вам говорю! — кричал новоприобретённым товарищам Фредди, когда родители, сердито поджав губы, уводили сыновей к своим автомобилям или ожидавшим их такси…