Мертвые Осколки Разума

Вам никогда не казалось, что мир — просто иллюзия? Просто маленькая, цветная субстанция, созданная воспаленными умами человечества? Вдруг все вокруг нас серое и скучное? Цветы, кажущиеся нам ароматными и полными цвета — унылые и источающие отвратительный смрад, а голубое небо черное, словно пасть пустоты. Не казалось? Что ж… А мне кажется… Кажется, что я схожу с ума. — Шлюха! — удар в лицо, — Как ты посмел, ублюдок?! — ногой в пах. Больно. — Я убью тебя, и выблядка твоего убью! Чтобы к среде его в тебе не было! Замираю, не смея поднять взгляд на своего мужа. Он сильный мужчина. Слишком сильный. Места, куда он бил меня — болят, в глазах темно, а руки дергаются к животу. Мне нужен этот ребенок. Я люблю его. Нет, я не противник абортов, ведь мой «возлюбленный» не первый первый раз гонит меня к врачу. Это уже седьмой… Седьмой ребенок во мне. Которому суждено умереть не родившись. Эрен садится за стол, смотрит на меня своими огромными глазами и поджимает тонкие губы.  Куда делась вся его любовь ко мне? Что я делаю не так? Почему, выйдя замуж за него, я не смог понять с кем на самом деле связал свою жизнь? Почему я не такой как все? Когда я только появился на свет, родители, ужаснувшись этой ненормальности, хотели бросить меня, но дедушка тогда смог переубедить их и забрать меня к себе. Он воспитывал меня как обычного мальчика, любил и баловал не взирая на мою особенность. Он называл это даром свыше. "— Армин, -" говорил он, " — Все в этом мире однообразно и серо, но ты — не такой, как все. Ты — другой. Цветной луч среди липкой черноты этого мира." И я ему верил. Но потом реальность пребольно ударила меня — люди, прознав о моей особенности стали издеваться над ней и мной в частности. Их это не пугало, нет. Отталкивало… Многие не скрывали своей неприязни — били, особенно подростки и молодые люди.  Женщины… Мужчины… А я не то, и не другое, но оба фактора вкупе. Я плод любви Гермеса и Афродиты, как говорится в легендах. Имею оба детородных органа и в отличие от многих мне подобных — у меня они развиты слишком хорошо. О наличии матки я узнал после того, как вышел за Эрена. Через четыре месяца после нашей свадьбы я понял, что ношу под сердцем ребенка. А потом мой супруг будто и вовсе сошел с ума — узнав о вышенаписаном он заставил меня сделать аборт. Я долго умолял его, но все было тщетно — репутация в глазах окружения его волновала гораздо больше, нежели муж или еще неродившееся дитя. Его малодушие стало пугать, когда изрядно напившись он избил меня до полусмерти и изнасиловав в прямом смысле этого слова, вызвал выкидыш шестого плода. Сейчас, напрягшись, дабы хоть как-то подавить боль в копчике и мышцах спины, я кусал губы. Это помогало. Эрен сидел позади меня за столом и щелкал зажигалкой, в попытке зажечь тонкую палочку облаченого в бумагу табака. Почему-то сейчас в моих мыслях пронеслось осознание того, что он, черт возьми, наслаждается моим едва слышным скулежом. По щеке скатилась одинокая слеза, упорно держащаяся за ресницы еще с того момента, как жесткий носок домашнего тапочка «погладил» меня ниже спины. — Прекрати ныть. — коротко и зло бросил брюнет. Я же, мгновенно замер после его слов, подавляя рвущиеся из глотки рыдания и писк. — Удалил бы матку в прошлый раз, ничего бы не случилось. — его голос ничего не выражает, но бьет словно хлыст смоченый в морской воде. Тишина льется как ручеек песка в часах. Я молчу, он тоже. Лишь тихое шуршание одежды и дыхание выдает то, что сигарету он еще не докурил. Дым забивается в мой нос и рот, заставляет глотать воздух рывками, словно яд в камере пыток. — Долго лежать будешь?! — снова в сорваном голосе сквозит ярость. Дым снова душит. Срываюсь. Кашляю, словно туберкулезник с прожжеными легкими, скручиваюсь змеей не полу, одной рукой держась за живот, а другой за шею. Еще прочищая горло поднимаюсь на ноги, меня покачивает, но все-же все плохо гораздо меньше, чем я думал. Эрен тушит сигарету о край перельницы и поднимает на меня взгляд. В глазах цвета морского дна мелькаяет что-то похожее на вину, но это скорее жалость, да и та тут-же прячется в закромах разума. — Иди. — приказным тоном бросает мой «любимый» и достает из пачки еще одну сигарету. Он так курит только когда о чем-то думает. Что в его мыслях сейчас я даже представлять не хочу. Повинуюсь. Еле волоча ноги покидаю зал. На щеке еще неприятно щекочет кожу пыль и мелкий песок, приклеившийся в тот момент, когда я елозил всем телом по полу, но в ванную не иду, трезво расценив, что сил не хватит. Падаю на кровать и отключаюсь… Мысли о побеге пришли ко мне сразу после пробуждения. Эрен храпел в соседней комнате, а я, словно куль мясных обрезков распластался по кровати. Спина болела, саднило в паху и на лице… Целый букет разного оттенка неприятных ощущений доставлял дискомфорт не только телу, но и чертовым ошметкам души. Хотелось выть. За окном свои права отвоевала ночь и наслаждаясь царствованием рассыпала по небу горсть разномастных каменьев — звезды. Я люблю ночь. Люблю за ее безмолвие и почти отчужденную, чужую красоту. Мысли, словно табун понукаемых лошадей роились в моей голове. Я взвешивал все «за» и «против» моего побега. Как я буду жить? У кого прятаться? Выход и решимость пришли под утро — дом дедушки пустовал, а деньги и заработать можно. Документы о расторжении брака пришлю сюда письмом. Встаю с кровати, а ноги тут-же подкашиваются ибо мной полностью овладел панический ужас. Подхожу к шкафу и закусив губу медленно открываю скрипящие дверцы. Они поддаются и, будто пожалев меня, не издают ни звука. Сумка, выуженная из недр тумбочки тут-же наполнилась самыми важными тряпками — трусы, футболки, джинсы, шорты, две пары носок, майка, теплый свитер. Далее — продукты. Хожу на носочках, едва касаясь пола, вслушиваюсь в храп мужа и мысленно молю богов, чтобы он не проснулся. Из холодильника достаю бутылку воды и пачку сосисок, из навесных шкафчиков — пару пакетов круп и немного хлеба. Закрываю резко набравшую в весе сумку и крадучесь ползу в коридор. Там, в шкафу, забираю свои документы и деньги отложеные мною на черный день. Ну вот и все… Сумка на плече, решимость в глазах, напяливаю кроссовки и дергаю ручку двери. Закрыто. Паника тут-же захлестывает меня, хватает горло холодными пальцами и выкручивает кишки. Шарю рукой на шкафу — пусто. Запасных ключей тоже нет. Он знал! Знал, черт возьми!!! — Ты действительно считал меня идиотом, любимый? — последнее слово сорвавшееся с его губ сочится ядом. Он стоит в дверях ведущих в коридор, облокотившись о косяк и смотрит на меня с холодным самодовольством. — Отпусти меня, пожалуйста… — принимаю попытку хоть как-то надавить на него. — Я больше не могу так. — Нет. Ты мне еще нужен. — губы Эрена искривляет злая усмешка, — Удобно трахать трехдырого муженька. Я вздрагиваю, а он, уловив мое движение, вскидывается и медленно, заглядывая в мои глаза и читая в них все то, чего желает, подходит ко мне. Его ладонь шершавая и горячая — скользит по моему бедру, стягивая летние шорты и трусы. Ему нравится мой страх и он даже этого не скрывает, а наоборот. Скалится мне в лицо и резко припадает к шее губами. Грубо, но тело тут-же отзывается — в паху тяжелеет, а ткань трусов тут-же намокает от естественной смазки. Мое тело привыкло к нему, оно предает разум и льнет к сильному торсу. Сумка падает на пол и Эрен отталкивает ее ногой. В следующее мгновение он уже прижимает меня к стене, стянув все с нижней части туловища. Его пальцы во мне… Внутри неестественного для меня, женского органа. Он ласкает меня там, потирая влажные стеночки влагалища, большим пальцем прижимая клитор. Мой муж молчит, смотрит на меня зло, но доставляет удовольствие. Я никогда не понимал его яростности и что вообще творится в его голове. — Никогда! — выпаляю я твердо. Эрен замирает за мгновение до пика. Внутри все щекочет и я двигаю бедрами только бы унять этот трепет. Я не знаю, как он расценил мой несдерживаемый выкрик, но приспустив мягкие домашние брюки до середины бедра, он, проведя по моим половым губам пальцами, коснулся головки моего-же члена и сжав его ладонью резко вошел в меня. Выгнувшись, я схватил его за плечи и негромко заскулил, закатывая глаза от резкого ощущения наполненности. Эрен двигался обрывчато и жестко, иногда касаясь губами моей шеи и правого плеча. А пока он вгонял в меня свой член, я не мог думать ни о чем другом, как о удовольствии и неприличных влажных звуках. Моя спина елозила по двери, так как майка давно сбилась и теперь скаталась на уровне ключиц. Я подмахивал как мог, дышал мужу в ухо иногда покусывая его. Стонал, как последняя шлюха и хныкал, когда он замирал. Таким был каждый наш секс… В какой-то момент Эрен сорвался — сжал мои бедра пальцами и шепнув: » — Держись крепче», сорвался на «собачий» темп. Мое тело будто прошибло высоковольтным зарядом и изогнувшись так, что голова о дверь ударилась, я забился в струйном оргазме, но мой муж не остановился, лишь продолжил вдалбливать меня в двери, оставляя отпечатки своих зубов на плечах и ключицах. Когда Эрен заполнил мое влагалище своим семенем, я успел испытать оргазм четыре раза кряду. Не почувствовав горячих рук на своем теле и чувствуя как в ложбинку меж ягодиц стекает сперма, марая внутреннюю сторону ляжек, я опустился на пол и напряг живот, выталкивая из себя теплую семенную жидкость. — Теперь можешь идти. — поправив брюки и бросив ключи в недвузначную лужицу на полу усмехнулся мой муж. — Что?! — не совсем понимая поднял взгляд я. В груди похолодело. — Ты же так яростно порывался сбежать. — махнул рукой Эрен. — Ну так вот. Сумка рядом, ключи перед тобой. Иди. Это он шутит так? Заглядываю в холодные, ничего не выражающие глаза… Нет — приходит вдруг осознание — не шутит. Кое-как напялив шорты и подняв ключи, я открыл дверь и обернулся. Эрен стоял молча, поджав губы и смотрел на меня. И внезапно я понял, что никогда не любил его. Мне нравилось то, что он хорошо ко мне относился, нравилось то, что он отвоевал у государства право на нашу свадьбу, нравился секс. Это была благодарность, может даже влечение. Но не любовь. — Прощай… — бросил я напоследок и подхватив сумку, положил ключи на тумбочку, едва заметно улавливая, как на лице Егера отразилась паника. На мгновение. Затем я закрыл двери с внешней стороны и подойдя к лифту нажал на кнопку вызова. Я решил сам для себя, что уйду… Хотя и больно было терять более чем пять вместе прожитых лет впустую, я чувствовал, что поступаю правильно. Здравствуйте, я — Армин Егер в замужестве и Арлерт до этого. И я наконец смогу жить так, как считаю нужным.