В его глазах смерть

Выхожу на улицу и отдаю бумажку Кириллу. Он не глядя, убирает ее в карман. Меня переполняет восторг и благодарность к этому странному человеку. Мы снова идем к дороге, хватаюсь за его рукав. Меня пугает такое количество автомобилей. Он заводит меня в одно из огромных зданий. У него тоже большие стеклянные двери, которые отворяются, едва мы к ним подходим. Огромный зал, ярко освященный, в первое время меня настораживает. Здесь тоже много людей. В конце зала небольшая стойка, за которой стоит девушка в официальном костюме. По углам зала стоят диванчики, рядом с ними стоят перевернутые огромные бутылки с водой. Пока я разглядываю все глазами ребенка, Кирилл тащит меня к стойке. — Нам нужна комната. — Конечно, — искусственно улыбается девушка, — ваши документы? Кирилл протягивает ей что-то. — Озерская Лидия Николаевна? — спрашивает девушка, обращаясь ко мне, я в этот момент разглядываю маленького ребенка, что бежит за своей матерью. Кирилл больно пихает меня в бок. — Милая, скажи, да, — улыбается мне Кирилл странной приторно сладкой улыбкой. — Да, — как в трансе, отвечаю я, под воздействием его улыбки. — Озерский Евгений Павлович? Кирилл кивает головой, девушка, что-то быстро записывает и вскоре отдает нам ключи. Мы поднимаемся по лестнице. На втором этаже нам навстречу бросается тот мальчик, что отвлек мое внимание внизу. Он с веселым криком вцепляется в брючину Кирилла. Он едва доходит до колена парню. Обхватывает его ногу крепко своими крошечными ручками. Кирилл с невозмутимым видом, идет дальше. Ребенку смешно, от того что его несут на ноге. Я начинаю посмеиваться сзади. Кирилл останавливается и дергает ногой, пытаясь отцепить от себя ребенка. Но тот только крепче к нему прижимается и хохочет. Тогда парень берет ребенка за шиворот и поднимает к своему лицу. Ребенок отчаянно хохочет и смешно дергает ручками, пытаясь дотянуться до каменного лица моего мучителя. Ему явно нравится аттракцион по имени Кирилл. — Кирилл! Кирилл! — слышится отчаянный крик женщины. Я напрягаюсь. На лестничную площадку выбегает полноватая светловолосая женщина. Похоже, я скоро буду ненавидеть блондинок. Но она лишь выхватывает ребенка у моего мучителя. — Извините, убежал, — покраснела женщина и скрылась за поворотом, Кирилл последовал дальше. Я еще похихикивала за его спиной, пока он не развернулся и не посмотрел на меня своим фирменным убийственным взглядом. Пришлось заткнуться. Комната оказалась довольно просторной. Огромная кровать сразу же поманила меня в свои объятия. Большое окно из которого открывался вид на столь поразившую меня суету города. Несколько шкафов, тумбочек и диван. Я даже растерялась глядя на такое большое количество пространства. Мой сгоревший дом, был такого же размера как эта комната. Кирилл бросил ключи на тумбочку. Высокий и сильный, погруженный в свои мысли, он рождал в моем сердце восторг. Мне снова вспомнилась сцена с ребенком. Я поняла, что хочу Кирилла до конца жизни. Хочу что бы он был отцом моих детей. Хочу умереть рядом с ним. Мое сердце заволокло пеленой любви, нежности и боли. Слишком нормальными были несколько часов и я размечталась. Нам не суждено встретить вместе свою старость. Но кое-что я сделать могла. Мой мучитель отправился к дверям. — Кирилл, — окликнула его я. Он обернулся. Его лицо как всегда было равнодушным. Но я видела, что мыслями он уже в другом месте. Закусив губу, я решилась, — я люблю тебя. Его лицо ничего не выразило. Он не напрягся, даже не стал излишне равнодушным, просто посмотрел на меня. — Я знаю, — ответил он и вышел. А я начала закипать от злости. Знает он! Нашла кому в любви признаваться. Думала, что он ответит, я тебя тоже? Давай сбежим от моего сумасшедшего отца? Я больше не буду убивать людей? Пора спуститься на землю. Несмотря на все произошедшее, ничего не изменилось. Я просто еще ему не надоела. По выражению, его лица, утром во время побега от ополченцев было ясно, что он не собирается отпускать свою игрушку. От напряжения, я прокусила губу до крови, а потом отправилась в ванную, что бы стоя под душем хорошенько выплакаться. Он вернулся глубокой ночью, когда я мирно спала на огромной кровати. Я слышала, как он прошел в душ и долго стоял под водой, словно задумавшись о чем-то. У меня как всегда было полно вопросов к нему, но я не была уверена, что он станет отвечать. Мне было интересно, почему мы не возвращаемся к Лазарю, как нас нашли солдаты ополчения, откуда у него поддельные документы на меня, откуда он знает, что я его люблю и множество других вопросов. К сожалению, я не могла читать его мысли так же легко, как он мои. Но немного понимать стала. Мне казалось, я даже чувствую временами, все что чувствует он. К примеру, сейчас он принимал какое-то решение и словно сомневался в его правильности. Мне хотелось как-то отвлечь его. Едва кровать прогнулась под его весом, я заграбастала себе его руку, ожидая реакции, но он ничего не сказал, просто сдался, позволив обвить ее. Не нравится он мне, таким апатичным. Мы выехали рано утром. Я смотрела на сонно бредущих на свои работу людей и вспоминала себя до вторжения. Они сейчас считают себя самыми несчастными и размышляют о смысле жизни, в то время как я, пытаюсь выжать у своей судьбы, хотя бы один лишний день. Меня не отпускала мысль о том что сделают с Кириллом за ослушание. — Как тебя накажут, когда мы вернемся в мой город? — делаю попытку разведать информацию. — Мы не вернемся в твой город, — отрезает он. — И куда тогда мы едем? — снова удивляюсь. — В отпуск. Я не понимаю, он шутит или говорит серьезно. Раньше не замечала за ним чувства юмора. Он заставляет меня снова сесть за руль. На этот раз удовольствия от скорости я получаю меньше, поездка становится рутинной, а моя голова забита вопросами. К вечеру того же дня, мы въезжаем в лес и долго трясемся по проселочной дороге. Я тяжко вздыхаю, недовольно поглядывая на Кирилла, который сменил меня за рулем, когда я едва не въехала в припаркованную на обочине машину, заглядевшись на мутанта за окном. Когда у меня уже болит все тело от постоянной тряски, Кирилл велит выходить. Мы оказываемся у небольшого ручейка. Переходим через него, намочив ноги, и идем, поднимаясь все выше в гору. Когда я решаю, что он просто решил меня загонять до смерти, замечаю водопад, ручеек привел нас к своему источнику. На возвышении рядом с водопадом замечаю дом. Его стены покрыты зеленью. Он выполнен из дерева и просто идеально вписывается в окружающую обстановку. У меня перехватило дыхание от восторга. Кирилл моих эмоций не разделял, чем ближе мы становились к дому, тем мрачнее он становился. — Что это за дом? — Я здесь вырос, — сухо ответил он и мне стало все ясно. Семейное гнездо Лазаря. Когда мы вошли в дом. Он оказался небольшим, но двухэтажным. На первом этаже я заметила кухню, наподобие той что была у наемников в моем городе. Большой зал, оружейная комната и ванная. На втором этаже были спальни. Их было шесть. Кирилл провел меня в одну из них. Там мы наконец избавились от мокрой обуви и одежды. Когда мы, спустя несколько часов, обессиленные лежали в постели, я заметила небольшие изменения в его настроении и решилась задать один из своих вопросов: — Как нас нашли ополченцы? — Алмаз сдал. Узнал, о том что ополчение напало на твой город, решил что Лазарь погиб и решил добить меня, но не своими руками. — Ополчение напало на мой город? Ты хотел сказать освободило? — спросила я. Несмотря на то что я любила своего мучителя, он оставался моим врагом. — Для твоего города ничего не изменилось, поверь мне, — ухмыльнулся он. Но я была с ним не согласна. Ополченцы пытались спасти нас от Шульца. Надежда вспыхнула во мне с новой силой. — То есть твой отец не смог заразить город? Ты уверен, что твой отец не погиб? — Уверен, — отвечает Кирилл. — Значит, вот зачем мы ездили в Федерацию. Ты получал информацию, — качаю головой я. Когда ополченцы напали на нас, Кирилл понял, что это произошло не просто так. Им слили информацию о местонахождении одного из самых опасных наемников. Сделать это мог только Алмаз. А решился бы он это только при условии, что Лазарь мертв. Кирилл решил проверить информацию и поехал в Федерацию. Не знаю, какой ответ он получил от своего отца, но мы теперь действительно были в отпуске. Правда утром я перестала так думать. Меня разбудила толща ледяной воды, вылитая на меня. Кирилл стоял надо мной, держа в руках кружку с водой, с подчеркнуто равнодушным выражением лица. — С ума сошел что ли? — закричала я, пытаясь утереться. — У тебя три минуты, что бы одеться, иначе сброшу тебя в реку, — обещает Кирилл, бросая в меня спортивный костюм, а затем, покидает комнату. Умеет мой мучитель пожелать доброго утра. На часах едва перевалило за пять часов. Я полная праведного гнева, но на ходу натягивая одежду, спустилась на первый этаж, что бы высказать ему все что о нем думаю. На Кирилле были свободные черные спортивные брюки и майка без рукавов. Я оглядела себя и его. Наша одежда выглядела новой. Видимо, он приобрел ее в Федерации, но зачем? — Мы идем на пробежку, — заявил Кирилл, открывая входную дверь. На улице было свежо и прохладно. Я поморщилась мечтая о теплой кроватке. Это что у него новый вид наказания такой? — Ты сказал «мы»? — уточнила я, все еще мечтая, что происходящее страшный сон и я скоро проснусь, удерживая руку Кирилла. Но я никак не просыпалась, а боль в боку, что с каждым метром становилась все сильнее, только убеждая меня в реальности происходящего. Мы бежим по лесу, я умудряюсь задевать все кочки вокруг себя, падать и подниматься. А с начала нашей пробежки прошло не более четырех минут. Я никогда не была особенно спортивной. Да и не требовалось этого от меня, поэтому мгновенно покрываюсь потом и мечтаю упасть. Кирилл даже не покраснел, за время бега. С недовольным видом он возвращается и подгоняет меня. Меня хватает еще на две минуты и я, совершенно обессилившая, падаю на сырую землю, мечтая умереть. — Я больше не могу… — рыдаю я. Легкие горят огнем, бок сильно колет, а ноги от перенапряжения даже пульсируют. — Ладно, увидимся дома, если конечно он тебя не съест, — замечает Кирилл, глядя куда-то за мою спину. Я поворачиваю голову и вижу жадно вдыхающего воздух ноздрями мутанта. Заметив меня, он осклабился. — Кирилл! Помоги мне, — в ужасе кричу я, но его нигде нет. Он и правда бросил меня и сбежал. Поднимаюсь на ноги и бросаюсь со всего разбега к дому.