Вечерний просмотр фильма

— Я не хочу смотреть драму, — заявил Антон своему другу, в глубине своей души надеясь, что такому слабенькому аргументу всё-таки удастся побороть самолюбие Арсения, и два парня, чьи имена начинаются на букву «А», действительно займутся чем-нибудь другим, более веселым, ну или хотя бы не провоцирующим на негативные эмоции, ведь фильм, который предложил Арсений своему другу, во-первых, с самим Поповым в главной роли, во-вторых, он драматический, что точно не предвещает ничего хорошего, а в-третьих, смотреть фильм вечером, при приглушённом свете, а так же с одного ноутбука, а даже не телевизора, довольно по-пидорски. Может, в этом и не было ничего такого для Арсения, который позволял себе некие гейские шуточки, долгие объятия, демонстрирование своего торса, а так же различные провокационные и неоднозначные шутки на шоу «Импровизация» на телеканале ТНТ, но для Антона это было очень неловко. Он не хотел демонстрировать свои чувства, и боялся, что совместный просмотр фильма, когда он будет так близко к Арсению, что сможет слышать его дыхание, просто заставит его признаться в чувствах, а этого он совсем не желал. Совсем. Да и вообще, Шастун не любил русские фильмы, и предпочитал им иностранные, о чем решил оповестить Арсения, решив, что это тоже вполне весомый аргумент, но не успел, ибо Попов уже все решил за него. — Никаких отказов, Шаст. Я смотрел его на предпоказе и я уверяю тебя, что он тебе понравится, — кажется, он уже начал искать этот фильм в ноутбуке Антона, — Если хочешь, можешь закурить, — ну, пиздец, конечно Шастун может закурить, ведь это, мать вашу, квартира не Арсения, а как раз таки Антона.  — Не хочу, — сам не зная, зачем, ляпнул Шастун, провожая взглядом все движения Попова, и в особенности то, что он довольно улыбнулся, видимо, найдя фильм, и устроился на кожаном диване, положив ноутбук к себе на колени. Так, блять, Антону что, придётся облокачиваться на плечо Арсения, чтоб увидеть то, что происходит на экране его ноутбука? Нет, Шастун-то не против, но только Попов отнесётся к этому, как к шутке, и, может быть, даже поржет, но этого-то Антону не нужно. В общем, Шастун — один из тех, кто хочет либо всё, либо ничего. — Ангел, иди сюда, — на лице Арсения появляется улыбка, и он делает подзывающий жест, как в одной из их импровизаций. Любит же этот парень переносить моменты из шоу в реальную жизнь, что ж поделать. Однако очень жаль, что и это не всерьез. Очень жаль. — Только не нужно спойлеров, если там вообще есть, что спойлерить, — Антон закатил глаза, и присел рядом со своим другом, да так, чтоб их тела не соприкасались, но Арсений быстро сократил их расстояние, и придвинулся поближе к Шастуну, от чего у парня так сильно заколотилось сердце, что, кажется, Попов мог это увидеть, или, хотя бы услышать. — Зря вот ты так говоришь. Фильм довольно интересный, — Арсений многозначительно вскинул своими тёмными бровями, поправив свою причёску. — Конечно же, ты его хвалишь, ведь в нем снимаешься ты, о Нарцисс, — непонятно, как у Антона получается подшучивать над объектом своего обожания, но это явно плюс и небольшой бонус в его копилку беспалевности, которая, кажется, практически совсем не заполнена. — Да, мое присутствие там — одно из плюсов этой картины, и даже не из-за моей внешности, а из-за того, что я хороший актёр, — на последней фразе Арсений поднял указательный палец вверх. Черт, иногда даже непонятно, когда Попов шутит над своей «ахуенностью», а когда говорит серьёзно. Впрочем, это не так уж и важно. — Включай давай, актеришка, — на лице Шастуна появилось подобие ухмылки, и он даже был немного горд собой, что держится так хорошо. — Актёр! — и вновь этот указательный палец. — …Ишка, — как бы дополнил фразу своего друга Шастун, из-за чего получил локтем в бок. — Пффф, — слишком уж демонстративно протянул Арсений, перед этим цокнув языком. Впрочем, несмотря на такое в некоторых местах забавное начало просмотра фильма, настроение обоих парней сразу же сменилось на полу-заинтересованное, и полу-печальное. Не сказать, что сюжет фильма затронул Антона Шастуна до глубины души, но происходящее на экране, а если быть немного точнее, то главный актёр — Арсений, играл уж слишком убедительно, а играл он что? Правильно, какие-то страдания и муки. Кажется, Антону даже поплохело, но он быстро отогнал эти мысли и оповестил своего друга о том, что он всё-таки решил закурить. Таким образом, до середины фильма, Шастун выкурил уже четыре сигареты, что являлось половиной его запасов в пачке, а ведь, черт возьми, качественные сигареты не такие уж и дешевые. Когда действия на экране становятся ещё мрачней, и персонаж, которого играет Арсений, стоит на деревянном потрепанном стуле, обматывая вокруг себя веревку, Антон резко нажимает «пробел», тем самым ставя фильм на паузу, от чего, разумеется, получает вопросительный взгляд от Арсения. Несколько секунд он не сводит глаз с Антона, смотрит пристально, будто пытается заглянуть в душу, тем самым пытаясь понять, в чем дело, ибо Шастун тщательно пытается скрывать свои эмоции. — Ты чего? — заботливо спрашивает Попов, откладывая ноутбук в сторону, когда у Антона уже не получатся выравнивать своё дыхание. Почему же он переносит всё в жизнь, если Арсений сидит живой, рядом с ним, улыбается? Почему это происходит? Почему Шастун такой сентиментальный и слабохарактерный? Неизвестно, и вряд ли будет, но сейчас это неважно. — Ничего. Все нормально, — врет Антон. Он не из тех людей, которые могут открыто говорить о своих чувствах, о том, что происходит у них на душе. Он может тихо страдать, переживать, добивать себя собственными же мыслями, но он никогда ни с кем не поделится своей болью, особенно с человеком, в которого влюблён, если эта боль вызвана из-за него. Хотя, Господь Иисус, тут проблема даже не в Арсении, а в Антоне, который слишком распереживался из-за того, что происходит на экране, и распереживался он не из-за сюжета, вовсе нет, а из-за убедительной игры Попова. Казалось, будто это все происходит на самом деле. — Тебя так фильм тронул? Не знал, что ты можешь так реагировать на фильм, — Арсений улыбнулся. Как он вообще смеет так обворожительно улыбаться? После очередного взгляда на экран ноутбука Антон резко встаёт с дивана, отворачивается от Арсения, быстро идёт на кухню, захлопывая за собой дверь, и разражается слезами со всем, что к ним прилагается: красное лицо, прерванное дыхание, тяжесть в груди, чувство стыда и прочее. Дыхание учащается, словно Шастуну не хватает воздуха, а сердце бьется в грудную клетку так, что его, кажется, можно увидеть. Ему жарко — так жарко, что нечем дышать. Ладони мокрые от пота, а в ступни вонзаются тысячи иголок. В кухню заходит Арсений и пытается заговорить с Антоном. Шастун видит, как шевелятся его губы, но не может на нем сфокусироваться. Все, о чем он может сейчас думать, — что Арсений, пусть это был не совсем Арсений, чуть ли не умер на его глазах. — Антон, объясни мне, что случилось. Такая реакция на обычный фильм просто ненормальна, — Арсений отводит руки Антона от лица Шастуна, крепко держа парня за ладони. — Ты там умер! — голос Антона звучит немного увереннее и спокойнее, чем парень на самом деле себя чувствует, но это не отменяет того, что голос остаётся жалким и заплаканным. — Мой персонаж умер. Что такого? — Арсений слегка нахмурил брови. — Арс, блять, ты умный человек, ты не можешь сам всё понять, не заставляя меня сейчас признаваться тебе во всем? — Антон установил зрительный контакт, что далось ему очень тяжело. Лишь через несколько секунд в голубых глазах Арсения проскочила вспышка озарения, и парень наконец-то заговорил. — Я здесь, Антон. Я с тобой. Я жив. И я никуда не уйду. И не умру, — и Попов обнял своего…друга? Разве можно назвать человека, который любит тебя, и которого любишь ты, другом? Вряд ли.

***

— Ты все понял? — Антон, куря на балконе, спросил у Арсения, который, облоктившись на стекло, о чем-то размышлял. — Наверное. Я не знаю. Может, я что-то понял неправильно. — Я люблю тебя, — Антон попытался непринужденно пожать плечами, но получилось, откровенно, плохо. — Раз так, то, я всё понял, — на лице Арсения была грустная улыбка. — Раз так, я буду надеяться, что ты также понял, что если ты не чувствуешь того же, то тебе не нужно ничего предпринимать, ни от чего отказываться, или брать на себя ответственность за меня. Я справлюсь. Просто, пожалуйста, Арс, не отдаляйся и не отвергай меня. — Закончил? — Думаю, да. — А теперь, прежде чем тебе ответить что-то вроде «ладно», я тебя поцелую.