wank 'in shower

Бытовало ошибочное мнение, что скелеты не пахнут. Нет, кости сами по себе действительно не имеют запаха, но вот кости монстра-скелета… Тонкий слой магии, обволакивавший любое материальное тело, имел свой особенный, неповторимый флер. Так же, как монстры-псы попахивали псиной и гречкой, или монстры-зайцы – молоком. Мало кто пах фиалками, приятным запашок от любого потного и немытого монстра точно назвать было нельзя, да и с чего бы ему быть приятным, когда природе подавай что порезче и позаметнее. Так вот, кости. Папирус бесился всякий раз, когда Санс забывал помыться, и чуть ли не силой отправлял этого засранца в душ, запихивая туда руками и ногами. А уж если учесть, чем низкорослый скелет питался… В общем, душа, воняющая кетчупом двадцать четыре часа в сутки, это, мягко говоря, не комильфо. Сам же Папс старался быть максимально чистоплотным, прыскался всякими разными одеколонами, ведь как же Великий Папирус может позволить себе смердеть наподобие собаки гречкой! Хотя, иногда он сам грешил запахом спагетти. Как был устроен нюх скелетов, обсуждать бессмысленно. Магия. Она на всех существ одна, и требует еды ото всех одинаково, ведь не солнечным светом же ей питаться. Почему душа Санса требовала кетчупа, и почему именно это вызывало эффект пьянства – секрет за семью печатями, неизвестный даже самому Сансу. Но фастфуд в любом случае всегда был его любимым лакомством, здесь они с душой находились в мире и согласии. Только вот с этим был не согласен Папирус. - О боги, мне же еще жить с тобой! - Да ладно тебе, бро, - Санс уже засыпал, разлегшись на диване, и вставать ни в какой душ не хотел. – Позже схожу… Поумерь свою ЧИСТОплотность, а? - Ты хочешь, чтобы я сам тебя помыл?! – Папирус безапелляционно ухватил брата за ногу и начал стаскивать с дивана. – Ше-ве-ли-ись… - Я тебя в детстве мыл, между прочим… - Ты мне ПОМОГАЛ! – поправил высокий скелет, перехватывая ногу в тапке поудобнее. – И это было давно! И неправда! И вставай уже! - Хр-р… - Ты в курсе, что твои грязные носки тоже воняют кетчупом? - Серьезно? – очнулся Санс. – Лол, не замечал. - Ага, не спишь! Поднимайся! – Папирус отпустил чужую ногу и встал в строгую позу, глядя сверху вниз на братца, валяющегося на полу. - Не-е… Санс раскинул руки в стороны и закрыл глаза, демонстрируя полное нежелание двигаться ни в какую из сторон света. Глубокий вздох. Папирус с трудом поднял его и, запрокинув на плечо, как мешок, понес в ванную. Санс не сопротивлялся, зная, что он в этом плане гораздо упрямее Папса, и тому надоест этим страдать куда быстрее. Пинком открыв дверь, высокий скелет сгрузил брата в ванну прямо в одежде и повернул кран. На Санса обрушились потоки воды из душа, но он только лениво потер нос. - Бро, я, конечно, в курсе, что ты моешься в своей форме, но, вообще-то, обычно принято перед этим раздеться. - Вот и раздевайся! – Папирус грозно сложил руки на груди. – Я жду! Санс посмотрел на него с искренним удивлением. - Ну не при тебе же. Младший скелет подозрительно сощурился. - Ты опять меня обманешь, как в тот раз, и заснешь на полу, пока я буду за дверью! Санс растерянно почесал пальцем висок. Вот же ж. С одной стороны, сам виноват, что вляпался в такую ситуацию… А с другой… Неловко как-то было раздеваться прямо перед братом. - Ну… ок, хех, - ему пришлось согласиться, так как взгляд Папируса ясно говорил о том, что вот еще чуть-чуть, и он сам начнет раздевать Санса, лишь бы тот наконец сделал, что просили. Низкорослый скелет неохотно расстегнул толстовку, закидывая ее на край ванны, затем неуклюже начал стягивать через голову футболку. Пристальный и надзирательский взгляд Папируса жег голые кости, так что Сансу становилось откровенно не по себе. - Может ты, хотя бы, отвернешься? - Санс, чего я там не видел, - фыркнул Папс. – Ты что, стесняешься меня? А вот это уже было немножко правдой. - Ну… типа того, да? Высокий скелет еще немного посверлил его сердитым взглядом, а затем все-таки повернулся спиной. Старший из братьев передернул плечами и встал, чтобы снять шорты. В принципе, ему было уже не так влом мыться, и он спокойно мог сделать это и без присутствия Папируса, но выгнать того теперь казалось непростой задачей. - Кхм… спасибо, бро, дальше я справлюсь. - Не надейся, я тебе не верю и останусь здесь, пока ты не закончишь! Ну, это уже просто ни в какие рамки… - Но ты же нарушаешь мое личное пространство, - сделал еще одну попытку Санс. - Ты тоже нарушаешь мое личное пространство своей вонью, - сразу же отбрил Папс. Мда. Все-таки, он недооценил упрямство младшего братишки. - Ок. Только не пялься на меня, договорились? - Больно надо, - хихикнул Папирус. Санс странно покосился на него – это что сейчас такое было? – но решил не задумываться и не обращать внимания. «Любоваться» его брату все равно было бы нечем: у Санса было нескладное и непропорциональное тело, состоящее из довольно плотно сбитых костей. Он преспокойно занялся отмыванием себя от вездесущего кетчупного духа, задернув полупрозрачную штору. Прошло минут пять, а Папирус продолжал стоять, слушая шум душа, возню брата и мурлыкая что-то себе под нос. Санс решил, что пора заканчивать, снова покосился на высокую фигуру по ту сторону шторы, и тут вдруг осознал, где сейчас находится его рука. Он сделал это на автомате. Была у него такая привычка, заниматься в душе кое-чем, чем занимаются, в принципе, многие. Но не в присутствии же родного брата, который находится чересчур близко. И может… услышать… Санса пробрало стадом мурашек. Руку он так и не убрал. Неожиданно, но подобное безвыходное положение здорово будоражило и воображение, и все остальное. Испытывая одновременно и стыд, и возбуждение, старший скелет на свой страх и риск решил… не прекращать. Новые эмоции вызывали едва ли не животный интерес: чем же кончится такая затея? Папирус легко мог застукать его. Даже легче легкого. Ему достаточно было просто повернуться, отдернуть штору и посмотреть на Санса. Пальцы только-только быстро задвигались в области крестца, потирая его с внутренней стороны, а ощущения уже скакнули выше допустимой планки, и Санс вцепился в бортик, вжимаясь в стену ванной изо всех сил, чтобы не съехать на колени. Тяжелое дыхание вырывалось сквозь зубы, но шум воды заглушал его, не пропуская таких тихих звуков. Подняв взгляд, Санс уставился на спину Папируса, все так же что-то напевающего и терпеливо стоящего на своем месте. На самом деле, таким извращенцем себя старший скелет не чувствовал еще ни разу, даже когда впервые обнаружил, что такое мастурбация. Никогда его так не трясло. Папс для него был олицетворением невинности, хотя он тоже давно уже вырос из подростка в серьезного монстра. Но Папирус – это такая составляющая в мире Санса, которая не меняется. Наивная, забавная. Детская. И стоять, скрючившись, с рукой на крестце, прямо в шаге от младшего брата, было просто-напросто пределом извращенности. - Санс? Ты там долго еще? Низкий скелет вздрогнул, испуг немного охладил желание и откатил разрядку на пару минут обратно. - Я скоро… - Что скоро? Закончишь? «Да. Закончу», - сглотнул Санс, продолжая двигать рукой и не отрывая глаз от фигуры Папируса. Господи. Он отмылся от кетчупа, но таким грязным себя в жизни не чувствовал. - Что ты там делаешь? Тебе помочь? - НЕТ! – вырвалось само. - Ладно-ладно… Давай только быстрее уже. «Я стараюсь…» Наконец-то, Папирус замолчал. А Санс продолжил. Эмоции зашкаливали уже настолько, что, если бы скелеты могли плакать, у старшего навернулись бы слезы. Душа колотилась запертой птицей, кости вибрировали от магии, а стыд причинял почти физическую боль. Но, несмотря на все это, вскоре Санса едва ли не выгнуло, и он все же сполз вниз, задыхаясь и зажмурившись. Оргазм был неполным, зажатым, но таким сильным, что ноги отказывались держать. Еще какое-то время он пытался унять дрожащее дыхание. С души стекло пару капель, которые тут же смыло водой, не оставив никаких следов. Скелет постарался расслабиться, и тут Папирус резко отдернул штору. - Ну, хватит! – он увидел, что Санс преспокойно сидит в ванне и в ужасе таращится на него, красный как рак. – Да все равно мне, голый ты или нет, сколько можно повторять. Что ты так смущаешься? И правда. Чего это он. - Папс, вся моя одежда мокрая. Принесешь мне сухую из моей комнаты? - Не вопрос! Только не вздумай тут заснуть, я тебя опять не потащу! – пригрозил Папирус, и его тут же как ветром сдуло. Санс, наконец, позволил себе блаженно застонать. Нет, вот от ЭТОГО он в жизни теперь не отмоется. От него за версту будет разить грязным мелким грешком, который он себе только что позволил. Главное, чтобы об этом никогда, ни за что и ни под каким предлогом не узнал сам Папирус. *** Но Папирус, конечно же, узнал.