Цветы лучше пуль

Мы держимся за воспоминания, потому что это все что у нас осталось.

Прошло около пяти лет.

      Весенний утренний воздух загородом будит и радует лучше кофе. Климов делает глубокий вдох и выдох, на сегодня он свободен. Среда, конец мая, солнце греет лицо, как летом. Майор взял выходной на полтора дня, чтобы наконец-то встретиться со старыми друзьями в день рождения Лизы.       Дети в школе, ничего не подозревают и вряд ли помнят, что у их обожаемой тёти сегодня особый день.       — Дядя Лёша! А почему вы так рано нас забираете? — спрашивает Серёжа. Они все вместе выходят из школы на залитый солнцем двор.       — Нас сегодня позвали в гости дядя Даня и тётя Лиза, — раскрывает «тайну» Климов и улыбается, потому что знает, что будет дальше.       Дети визжат и прыгают от радости, бегут обнимать Климова, побросав ранцы. Две маленькие фигурки обнимают его за пояс и сжимают ручками изо всех сил.       — А там будут дядя Руслан и дядя Юлик?       — Думаю, да, — улыбается он и трепет Сережу по голове, взъерошив и без того непослушные волосы.       — Ес! — кричит Аня и бежит вперёд, поскорее домой на сборы. — Давайте скорее, копуши!       Девочка смеётся и останавливается. Издалека, маленькая, весёлая и озорная, она так похожа на статную, дерзкую и улыбчивую Дашу. С годами Климов замечает, что Аня всё больше походит на сестру, характер постепенно меняется, формируется. Она уже может выкинуть что-то дерзкое, но это не содержит в себе злобу или агрессию. Всё, что делает Аня, сопровождается весельем и смехом.       «Скорее всего, до войны Даша была такой же занозой», — думает про себя Климов и улыбается тому, как Серёжа бежит догонять Аню.       После войны Климов на время оставил активную военную службу и переехал с Серёжей в Питер. Город встретил их не так радужно, как они предполагали: война коснулась всего. Город был не в самом хорошем виде: бомбёжки, хоть их и было мало, разрушили некоторую часть города, и тогда активно восстанавливали здания, укрывали исторически ценные. Столько мёртвых город не видел со времён блокады.       Климов помнил, что тут жила семья Даши, поэтому потратил около трёх месяцев, чтобы отыскать о них хоть какие-то известия. Так он нашёл дома, в маленькой холодной квартирке труп бабушки, которая умерла от голода, и пятилетнюю девочку, бойкую и активную, отдаленно напоминающую Дашу. Аня рассказала, что родители уехали в Москву и оставили её с бабушкой, но бабушка умерла ещё весной. Девочка провела около четырёх месяцев одна, в квартире с трупом.       Позже Климов пытался отыскать родителей девочки, но всё было тщетно. Оставлять Аню на произвол судьбы он не мог, да и зацепила девочка, не хотелось её отдавать кому-то, поэтому он и Серёжа посовещались (очень серьёзно, как настоящие взрослые) и забрали Аню к себе. Позже они переехали в военную часть, где к тому времени работал Климов, и постепенно жизнь налаживалась. Дети росли шумно, но без проблем, и это не могло не радовать.

***

      Машина плавно едет по дороге, за окном мелькает зелень, купающаяся в лучах, ветер свистит в салоне. Два парня едут на день рождения подруги, выпросив выходные с огромным трудом в середине недели. Руслан устало моргает и опускает ниже солнцезащитный козырёк, а Юлик громко сопит под музыку и ёрзает на сиденье.       — Юлик, успокойся и потерпи немного, мы почти приехали.       Ёрзающий делает музыку потише, надевает очки с диоптриями и щурится от солнца — он сидит низко, козырёк создает тень только до бровей.       — У меня жопа затекла. Как вообще можно спокойно сидеть на месте?       — До Лизы и Дани ехать от силы сорок минут. Где там у тебя что затекло? Мы не шесть часов едем, не двенадцать, даже не час! Сорок минут, Онешко, сорок.       — Уебись об асфальт, милый, я тебе не Онешко, — заулыбался Юлик и опустил кресло в лежачее положение, с громким хлопком бухнув вниз.       — Лучше бы ты вот так лежал и молчал, а то я сейчас въеду в столб. «Случайно», конечно же.       — О-о-о, — Юлик оживленно вскакивает и максимально близко садится к Руслану, — как с первым поцелуем? Также «случайно»?       Они смеются, но Руслан делает это сухо, почти устало.       — Закрой варежку, а не то я отниму у тебя кольцо, — говорит он и сворачивает направо. — Мы приехали.       Юлик бурчит и крутит кольцо на безымянном пальце левой руки. Руслан паркуется у дома Кашиных, у которого уже стоит машина Климова. На крыльце пусто, но дверь раскрыта нараспашку.       После войны государство подарило землю в посёлках городского типа особо отличившимся: такими были Руслан, Даня и Климов. Последний продал землю, а вот Руслан и Даня отстроили дома.       — Напоминаю, там будут дети. — Под рукой Руслана крякает рычаг и замолкает. — Не матерись.       — Но Лиза и Даня давно выросли и сами также матерятся, — острит Юлик с лицом: «Видал, какой я шутник?»       — Тебе только в стендаперы идти, удод, — смеется Руслан и целует парня в висок.       Парни выходят из машины, Руслан потягивается, вздыхает, подставив лицо солнечному свету, и улыбается. Тут же на него налетает что-то кричащее существо и сжимает в объятиях. Аня так рада их приезду, что это всегда заразительно. Руслан обнимает девочку, удивляясь, как она выросла за такой короткий промежуток времени, ведь не виделись они всего полгода.       — Наконец-то вы приехали! Дядя Лёша думал, что вы забылись и уехали на Камчатку.       — Очень мило с его стороны отправлять нас именно туда, — Руслан пытается идти в сторону распахнутой двери, но Аня, как обезьянка, висит на нём и мешает идти.       — Если надо было бы, и на другой конец планеты отправил.       Климов стоит на крыльце и улыбается. Его дети дезориентировали младшего лейтенанта и старшего сержанта, так что он доволен.       В доме пахнет выпечкой и чем-то сладким вперемешку с деревом и цветами. Вокруг всё деревянное, до безумия милое, домашнее. На заднем дворе Кашин готовит то ли шашлык, то ли что-то ещё, но по запаху похожее на мясо. Лиза заканчивает ставить на бежевую скатерть тарелки и приборы, поправляет вазу с розами и сиренью, смахивает пылинки.       Дети громким ураганом, со скоростью ниндзя набрасываются на Даню, у парня за ухом колышется сигарета, а шампур чуть не падает на траву. Звонкий смех разносится, наверное, по всему посёлку. Вряд ли кто-то против. В такие моменты понимаешь, что ничто человеческое тебе не чуждо.       Руслан и Юлик здороваются с друзьями, поздравляют Лизу, но та только отмахивается от детей и взрослых: «Потом, потом! Отвяжитесь, малышня».

***

      Вечер. Дети вдоволь наигрались, наелись и набегались, их пыл поутих, и теперь они спят на втором этаже, пока взрослые продолжают отмечать. Лиза становится обладателем двадцатишестилетнего возраста, от чего только смеется. Годы часто берут своё, особенно, если человек побывал в аду.       Лиза выглядит менее потрёпанно на фоне других, но для двадцати шести довольно взросло и серьёзно. Мимические морщинки, глубоко врезавшиеся в кожу, серые волосы, которые не берет ни одна краска, но всё те же густые брови, тонкие губы, весёлая усмешка и глубокие глаза, которым оказалось под силу не растерять огонь.       Даня очень любит смотреть на Лизу, когда она разговаривает. Его забавляет, как она поправляет волосы за ушко, громко смеется и пристально смотрит в глаза, когда хочет услышать правду. Он мог бы сказать, что она не изменилась за пять лет, но это будет сложно. Она стала мягче, словно он, как море, сгладил её острые углы, превратил в гладкий блестящий камушек.       Кашин знает, что они вместе изменились, но пока своё заветное «да» Лиза не говорит. «Перестань, это уже не смешно, — говорит она каждый раз, когда вновь встает вопрос о замужестве. — Нам ещё рано. Прекрати, иначе мне придется оставить тебя на произвол судьбы с кольцом в кармане».       Странно, что для него это стало таким важным делом. Ну да, у них будут кольца, как у Руслана и Юлика, но в чём прикол? Ничего же не изменится. Тогда что это он? «Скорее, — утешал сам себя Даня, — это из-за того, что в первый раз, когда я пошутил с этим, и она сказала «нет», во мне что-то щёлкнуло, и это стало делом чести. Ну, или просто назло. Хотя, нахера я так стараюсь?»       Ответом на это является Лиза. И всегда являлась. Из суровой бабы она превратилась в милую, нежную, слегка грубоватую, но не лишенную шарма девушку, а Даня, конкретно заебавшийся уставший от войны и всей жестокости, расслабился и превратился в романтика. Что было удивительно, конечно.       «Я не романтик, — протестовал Кашин, отодвигая ногой букет цветов, оставленный на пороге, — просто подумал, что тебе будет приятно». От этого Лиза только смеялась и предлагала заказать пиццу и что-нибудь выпить.       И вот, новый праздник. Для него это шанс снова сделать предложение, при свидетелях, что немаловажно, может и не откажется! И у него есть коварный план.       Даня встает из-за стола, кашляет и запускает бомбу медленного действия:       — Я обязан начать пафосно. Хуле, у нас событие. Уже пять лет мне ебут мозги: «А что же произошло, когда ты умер?!» Пришло время ответить на вопрос, только придется начать почти с начала.       — Почему? — спрашивает Юлик. Все двигаются ближе, чтобы ничего не упустить.       Даня достает небольшую книжку, с темно-зеленой обложкой и золотыми буквами на ней.       — И что это? — удивляется Лиза, пытаясь издалека разглядеть буквы.       — «Записки лейтенанта Кашина», — гордо говорит Даня и открывает книгу. Перелистывая желтые, будто старые, страницы, он смотрит на мелькающую вереницу букв, открывает на первой странице и начинает чтение.