Это месть, Пак Чимин

Очередной скучный летний вечер. Компания, состоящая из семи человек восседает в зале и занимается своими делами, совершенно не обращая внимания друг на друга. Кто-то залипает в телефоне, кто-то читает книгу, ну а кто-то просто спит. В помещении царит тишина, слышен лишь шелест переворачивающихся страниц, сопение Юнги и стук пальцев о клавиатуру. Шестеро парней пришли к Чонгуку отмечать его переезд на новую квартиру и начало самостоятельной жизни, но что-то после трапезы развлечений не было, поэтому все занялись своими делами, чтобы и вовсе не умереть со скуки. Первым не выдерживает Чонгук, и откладывая телефон, обращается к парням: — Что-то тухловато у нас, может во что-нибудь сыграем? — А с чего это вдруг? — спрашивает Намджун, отрываясь от книги. — Да у него просто зарядка на телефоне кончилась, — бурчит Юнги, потирая сонные глаза. — Та нее, — отмахивается Чон, — Хотя да, но не суть! Давайте всё-таки отвлечемся и поиграем? — Я всегда за любой кипишь! — подхватывает Тэхён. — Хорошо, во что играем? — продолжает Нам. — В карты на желание! — выкрикивает Чонгук, заметно оживляясь и хваля себя за хорошую идею. Он ухмыляется, окидывая друзей хитрым взглядом, выпячивая при этом кончик своего языка наружу. На несколько секунд повисло молчание, но спустя несколько секунд, почти все ребята активно поддержали идею младшего, а Тэхён даже хлопнул его по плечу, на все сто одобряя затею. Хосок и Чимин сомневались, ведь знали об извращенной и богатой фантазии большинства присутствующих, а особенно самого младшего из их компании, но в конце-концов под их натиском согласились, при условии, что желания будут проще. Раззадоренный Чонгук, хлопнув в ладоши, подорвался с насиженного и тёплого местечка, и побежал за картами в другую комнату. Спустя пару минут Гук вернулся с целой колодой, ловко тасуя их в своих руках. Карты разложены. Игра началась. В комнате повисло напряжение, и как только все получили свои карты, то сразу же сосредоточились на игре, пытаясь как можно скорее вырвать победу и не быть в числе лузеров, проигравших какому-то извращённому мозгу желание. По-началу не везло Тэхёну, который постоянно проигрывал желание Юнги, ведь тот выигрывал у него в финальной схватке, а потом с гадкой ухмылкой на лице следил за реакцией Тэ, в голове перебирая всевозможные идеи для своего будущего желания. После Тэхёна желание проиграл Чонгук. Но не Юнги, а Чимину, который уже придумывал желание для младшего, потирая руки. Когда гениальная идея пришла Паку в голову, он сразу же поменялся в лице, сияя своей широкой улыбкой и розовыми щёчками. Выдержав интригующую паузу, Чим произнес вслух своё желание, чем шокировал Чона, ведь он не думал даже, что старший способен на такое и от него ну никак не ожидал такой подставы. — Подойди к любой девушке на улице и поцелуй её в щеку! — энергично выдает Пак, не переставая довольно улыбаться. Чимин не с проста выбрал такое желание, ведь прекрасно знал о том, что Чонгук боится контактировать с девушками из-за весьма неудачного опыта в прошлом. Постоянно обходит их стороной, избегая какого-либо близкого контакта, ведь боится показаться в их глазах пятнадцатилетним сопляком, не умеющий связать и пары слов в одно предложение. Пак был не из мстительных, но ему просто надоели постоянные подколы со стороны младшего. Не то чтобы они были обидными, но некоторые просто переходили черту и хотелось врезать Чону, чтобы держал язык за зубами. Ну или отомстить. Что, собственно. Чим и сделал. Ради забавы, конечно. Парни поддержали идею Чимина одобрительными возгласами и подначивали Чона поскорее начать выполнение желания. Чонгук совсем уж испугался, видя, что друзья совсем не на его стороне, но в то же время был безумно зол на Чимина. Поганец знает, что Чонгук панически боится девушек, но всё равно загадывает такое желание! Ну погоди, Пак Чимин. Как бы Чонгуку не хотелось выполнять это злосчастное задание, деваться ему всё равно некуда, поэтому с гордо поднятой головой он направляется к выходу из квартиры, а за ним семенят и все остальные, изредка бросая друг на друга любопытные взгляды, в предвкушении предстоящего шоу. Спускаясь по лестнице, парни перешёптывались и иногда подкалывали Чона, а из-за этого он ещё больше злится на Чимина, сжимая кулаки и до скрежета в зубах стискивая челюсть. Он не подавал виду, что ему неприятно, но мысленно уже с головы до ног покрыл матами несуразного хёна. Рядом с его домом, прямо таки в пяти минутах ходьбы, находился большой и уютный парк, там и решили выбрать жертву. На лавочке у дерева сидела девушка, спокойно читая книгу, наслаждаясь субботним деньком и отличной погодой, совершенно ни о чём не подозревая. Заприметив в тени эту милашку, Чимин указал пальцем на неё. В голове у Чонгука крутилось: «Только не она. Спаситепомогите, я не хочу умира-а-а-ть, я так молод», но виду парень не подал, оставаясь спокойным и невозмутимым в лице, хотя внутренне уже вовсю кричал и ещё раз покрывал Чимина разнообразными матами. Глубоко и тяжело вздохнув, Чонгук резко тронулся с места и уверенным шагом пошёл к той злополучной лавочке, где и сидела бедная девушка. С каждым шагом уверенность улетучивалась, а сами шаги становились меньше и медленнее. Парни всеми возможными способами поторапливали Гука, махая ему руками и что-то нечленораздельное шепча, дабы не привлекать внимание девушки, но Чонгук не обращал на них своего внимания, его взгляд был прикован к лавочке, совсем не к девушке, а сам он пытался сконцентрироваться на заданной задаче и не упасть в грязь лицом перед девушкой и друзьями, которых он уже ненавидит всем сердцем. Говнюки. Задача предстояла сложная, особенно учитывая боязнь Чонгука хоть как-то контактировать с особями женского пола. Ещё пару шагов, и он у цели. Чон ненавязчиво усаживается рядом и смотрит куда-то в сторону, ведь эта самая девушка обратила внимание на гостя, но больше, чем на пару секунд, не задержала на нём взгляд и вновь уткнулась в книгу, взглядом возвращаясь к тому абзацу, на котором остановилась, возобновляя чтение. Сейчас Чонгуку нужно собрать всю волю в кулак и совершить задуманное. В мыслях он всеми возможными способами проклинал Пак Чимина и давно кинул на него вселенскую обидку, но как ты тут не презирай человека, а желание исполнять нужно. Медленно, и как казалось Чону, незаметно, он пододвигался к девушке, чтобы суметь дотянуться и поцеловать её в щеку. Странные телодвижения со стороны незнакомого парня не укрылись от внимательного взгляда брюнетки. — Простите? — начала она, ведь парень, сидящий рядом с ней вёл себя немного странно, но больше не успела ничего сказать, ведь Чон приблизился к ней, быстро чмокнул в щёку и покраснев, сорвался с места преступления, и убежал куда глаза глядят, лишь бы больше никогда не встречаться с ней. Офигевшая от произошедшего, да и от жизни в целом, девушка так и продолжила смотреть вслед убегающему парню с открытым ртом, напрочь позабыв о книге, которая сейчас валялась около её ног на асфальте. Наблюдая за этим «шоу» неподалеку, парни еле сдерживали смех, ибо со стороны это выглядело очень смешно, а когда к ним прибежал красный как помидор Чонгук, те и вовсе прыснули со смеху, не в силах сдерживать себя и свои эмоции. — Да ладно тебе, всё прошло хорошо, — подбадривал Чона Чимин, слабо хлопая того по плечу, хотя это действие скорее раздражало, чем утешало, ибо Чимина он сейчас хотел придушить. От нахлынувшей истерики Хосок на пару с Юнги валялись на асфальте и пытались подавить приступ истеричного смеха, но возмущенное, раскрасневшееся от стыда лицо Чона смешило ещё сильнее, поэтому никто долго не мог остановится, настолько смешно это выглядело. Даже спокойный и вечно сдержанный Намджун не мог удержаться, и рассмеялся во весь голос, чего уж нельзя сказать об остальных парнях, чей ор был слышен, кажется, на весь Сеул. Даже прохожие ошарашенно оборачивались к смеющейся шестерке и крутили пальцем у виска. В конце концов Чонгуку это надоело и он резко развернувшись, злобно пошагал к своему дому, а за ним уже медленно, слегка покачиваясь, будто пьяные, поплелись всё еще смеющиеся парни. По дороге домой, Чон поклялся себе сегодня же отыграться и загадать самое ужасное, постыдное и противное желание Чимину, которое он будет вспоминать с румянцем на лице, а если и забудет, он обязательно напомнит ему. Чон Чонгук позаботится об этом. — Я отомщу тебе, Пак Чимин, — сказал сам себе Чон, в ухмылке обнажая белоснежные зубы. Этот парень явно настроен решительно.

***

Вообще, Чонгук сам по себе добрый и вовсе не мстительный парень, но сегодня Чимин перешел грань дозволенного и теперь без ответного удара не останется, это Чон гарантирует. Он уже разложил все карты и терпеливо ожидал парней, которые, наконец, насмеются, придут в себя и будут в состоянии играть. Никто и против не был, ибо после неимоверного шоу от Чон Чонгука всем захотелось продолжения, но уже в исполнении других, поэтому все расселись по кругу, взяли в руки карты, и начали игру. После часовой игры в карты, полоса невезения перешла к Чимину, который проигрывал буквально всем. Он уже успел на целый месяц отдать приставку в распоряжение Тэ, получить смачный поджопник от Юнги, сходить и купить еды для Джина за свои же деньги, рассказать самый постыдный случай из жизни по желанию Хосока, и обрек себя на дежурство в общежитии на целых две недели от Намджуна. По словам Кима, это его еще пощадили, на что Чимин обиженно надул губы «предвкушая» ежедневное дежурство в общаге. Чонгук в душе ликовал и с нетерпением ждал, когда же наступит его очередь, ведь у Чимина не выигрывал у него только Чонгук. Этого Пак и боялся — проиграть ему, ведь мозг младшего способен на самые постыдные и извращенные вещи, которые только могут быть. А ещё Чон постоянно лип к Чимину и проявлял особый интерес к его персоне, а это просто не могло не наталкивать на соответствующие, и совсем не гетеросексуальные мысли бедного Мина. Новая игра началась, и после того, как Чим раздал всем карты, Гук схватился за свои и с интересом заглянул в них. На его лице расплылась хитрая улыбка, а глаза нездорово блеснули, прожигая дыру в поникшем и расстроенном Чимине. Тут и дураку понятно, что ему попались далеко не лучшие карты. По ходу игры из строя выходили Тэхён, Юнги, Джин, Намджун, и Хосок. Остались только Чонгук и Чимин. И всего через несколько минут определится победитель и побежденный, и что-то подсказывало Чону, что Чим сегодня отхватит, да по полной, ведь на конец игры Чонгук припас парочку хороших козырей. Затаив дыхание, Пак собрал всю волю в кулак и продолжил играть дальше, надеясь на удачу. Ему же должно повезти, хотя-бы один чёртов раз. Парни со стороны напряженно наблюдали за игрой двух друзей, затаив дыхание. И когда Чонгук сделал последний ход, открыв козырный туз, Пак разочарованно выдохнул, хватаясь за голову, ведь в его распоряжении был валет, и то не козырный. Все вокруг одобрительно заулюлюкали, Тэхён даже потряс Чонгука за плечи, поздравляя того с победой. Но Чону было не до этого, он внимательно следил за реакцией Чима. Как его плечи опускаются, губы поджимаются в тонкую линию, а глаза стараются не смотреть на того, кто сейчас должен загадать Паку желание. Увидев реакцию старшего, Чонгук не мог сдержаться, и расплылся в блаженной улыбке. Как же приятно было следить за чужим поражением. Чимин продул, и обрек себя на мучения и позор, ведь теперь ему предстоит исполнить одно единственное желание Чонгука, зато какое! У младшего всегда с воображением было всё в порядке, даже похлеще остальных будет, поэтому Чим уверен, что с вероятностью 99.9 % желание будет ой каким неприличным и ой каким ужасным. «Все-таки карма существует» — пронеслось в голове у Чонгука, который уже поглядывал на Пака, и откровенно ухмылялся, предвкушая то, как поиздевается над старшим. Чимин заметно разволновался, перебирая в голове всевозможные способы своего позора. В голове крутилось куча самых страшных, грязных и постыдных мыслей. От каждой новой идеи глаза округлялись, а тело бросало в жар. А вот Чон вел себя абсолютно спокойно, хотя всеми силами пытался не выдавать гадкую ухмылочку, ведь он наконец-то выиграл желание у самого Пак Чимина и сможет ему как следует отомстить за свой позор, а это уже повод для гордости. Чонгук давно добивался внимания Чимина и всячески пытался развратить того, но старший как назло не обращал внимания на «подкаты» Чона и вёл себя абсолютно спокойно и невинно, будто это не он имеет такое шикарное тело с невероятно-пухлыми губами, которые однозначно были созданы для минета. Мысленно Чон неоднократно представлял Чиму в самых откровенных позах, даже представлял и то, как этот невинный ангел будет шептать ему на ухо самые развратные и грязные фразочки, которые он только способен придумать. Ну а потом они займутся самым страстным и жарким сексом, после которого будет болеть всё тело, а в глазах взрываться фейерверки. — Ну что же, я выиграл, — констатирует Чон, хлопая в ладоши, коим действием возвращает Чимина в реальность. — Д-да, м-молодец, — заикается Мин, скользя взглядом по комнате. Он ищет какой-либо помощи, поддержки, но все молчат и ожидают, когда Чонгук озвучит желание. — Готов услышать желание? — с издевкой спрашивает Чон, вскинув левую бровь. — Не особо, но бежать некуда, так что — валяй! — Чимин вздыхает и переводит обреченный взгляд на развеселившегося Чонгука. Он готов услышать то самое желание, которое подготовил ему извращенец Чон Чонгук. — Станцуй для меня приватный танец, — ухмыляется тот, заглядывая прямо в глаза Чимину, совершенно не стыдясь своего желания. У Пака шок. Просто немой шок. Он не может ничего сказать, он просто смотрит в пол и пытается осмыслить только что услышанное. Подождите, ему точно не послышалось? Вокруг друзья что-то яро обсуждают, но он ничего не слышит. Чувствует, как Джин говорит что-то о переходном возрасте Чонгука и о том, что это совершенно нормально иметь такие желания. Подбадривает, но это пока слабо помогает. Он уже морально готовится к исполнению этого злосчастного желания. Неоднократно щипает себя, надеясь на то, что всё это всего-лишь дурной сон, созданный его больной фантазией, или простой развод, но к его глубокому сожалению, это правда, и Чимину придется танцевать откровенный танец прямо перед Чонгуком. Позор какой. Издёвок в будущем ему точно не миновать, да и бежать некуда. Желание есть желание, и исполнить его он должен обязательно. — Хорошо, я согласен, — выдавливает из себя Чим, совсем поникнув. — Держись, парень. — Намджун утешительно похлопывает по плечу и покидает комнату вместе с остальными ребятами. Те и ничего возразить против не смеют, ведь понимают, что желание есть желание. Чонгук вскакивает, дабы побыстрее выпроводить парней, а напоследок шепчет Чимину чтобы он готовился и настраивался к танцу, и скрывается за дверью. Пак шумно сглатывает и всё ещё не может прийти в себя. Это же шутка, да? Пожалуйста, скажите что это шутка. Слышны звуки захлопывающейся двери и быстрые шаги в комнату, где и сидит поникший Чи. — Чимин-аа, — лепечет Чон, расплываясь в очередной глупой улыбке, — Ты готов поразить меня? — Не готов. Но у меня нет выбора, так что покажи мне, где тут у тебя ванная, я там подготовлюсь. Чон улыбается еще шире, в предвкушении танца старшего, и вежливо показывает ему путь к ванной, а сам ищет по всей комнате баночку смазки и упаковку презервативов, ведь надеется на продолжение вечера. Приглушает свет для более интимной обстановки и достает проигрыватель. А Чимин, сидя в ванной, уже в тысячный раз жалеет о том, что решил надеть на новоселье к Чонгуку лёгкую белоснежную рубашку и до неприличия узкие штаны. Только сейчас он понял, насколько пошло это будет выглядеть, отчего Чим обречённо стонет, прикладываясь раскрасневшимся лбом к зеркалу и шумно выдыхая. Он очень надеется на то, что сможет сдержать себя и не переходить черту, ограничиваясь лишь танцем. Спустя пару минут, которые для Чонгука длились невыносимо долго, а для Чимина — невыносимо быстро, Пак вышел из ванной с кислой миной и совершенно не в настроении танцевать приватный танец, тем более Чону. Он надеялся на то, что малый не догадается записать его танец на видео, а иначе насмешек от парней, и не только, ему не избежать. Чонгук встречает парня с улыбкой и подбегает к проигрывателю, чтобы включить нужную музыку, но рука Чимина его останавливает. Тот, чувствуя, как чужая рука накрывает его собственную, вздрагивает и медленно поворачивается к Паку, уставившись на него с долей непонимания. — Я сам выберу, — объясняет Чим и ищет подходящую композицию. А Чонгук и против ничего не имеет, всецело полагаясь на музыкальный вкус старшего, послушно убирая руку, и занимая своё законное место на диване. Когда музыка заполняет комнату, придавая более интимную обстановку, Чимин выходит на середину комнаты, становясь в начальную позу. Как только исполнитель начинает петь — тело Чимина словно пробивает разряд. Он начинает двигаться медленно, осторожно, пытается прочувствовать слова и мотив песни, дабы погрузиться в неё полностью и дать волю своим действием и эмоциям, отдаться музыке и получить удовольствие от процесса. Его танец завораживал. Тело было гибким, а движения — пластичными и ритмичными. Взгляд Чонгука был сразу же прикован к Чимину, который с прикрытыми глазами плавно выгибался в спине, постепенно расстегивая рубашку, будто бы дразня. Зрелище было настолько завораживающим, что Чон невольно приоткрыл рот и слегка наклонил голову вбок, наблюдая за каждым движением Пака, и стараясь не упустить ничего из виду. С каждой расстегнутой пуговицей, Пак обнажал частичку своего тела, а своими действиями доставлял Чонгуку неимоверный кайф и возбуждение, ведь в штанах давно уже было невыносимо тесно, а ведь это только начало танца. Чимин умел возбуждать лишь одним взглядом, небрежно брошенным в сторону Чонгука, но таким страстным и желанным, что от него все внутренности сворачивались в тугой узел, а член приятно подрагивал, мгновенно реагируя не это. Наконец с рубашкой было покончено и Чим бесцеремонно отбросил её в сторону, являя взору Чонгука своё подтянутое тело. Он скользит взглядом по рельефным кубикам пресса, поднимаясь выше, замечает два набухших соска и то, как часто и рвано дышит Чимин. Даже на приглушённом свету было видно, что Пак немного смущён, ведь щёки его порозовели, а шея покрылась пятнами. В этом было что-то прекрасное и завораживающее. Сразу захотелось обхватить потемневшие соски губами, слегка посасывая. Хотелось услышать в ответ сладкий стон из пухлых губ. Хотелось пройтись языком от самых губ до бёдер, вызывая табун мурашек у Чимина. Хотелось его целиком и полностью, но Чон понимал, что этого никогда не будет, и это всего-лишь его грязные мечты, которые останутся при нем и никогда не превратятся в реальность, потому что Чимин не доступный, ему не нравится Чон и он никогда в жизни не переспит с ним. Зря в начале понадеялся на продолжение вечера. Гук прервал нежелательный поток мыслей, желая выкинуть их из головы. Раз на большее он может не рассчитывать, то пускай хоть насладится прекрасным телом Чимина и его плавными, но безумно сексуальными движениями. Чимин вошел в кураж. Если в начале танца движения были немного неуверенными и скованными, то сейчас он будто отодвинул свое смущение куда подальше и полностью отдался музыке. Он совершенно не стесняясь жадно рассматривающего его взгляда, бесстыдно водил руками по своему телу, специально задевая чувствительные соски, и неосознанно выгибаясь от прикосновений. Чимин видит, как темнеет взгляд Чонгука и то, как сильно он напряжён и возбуждён и от этого не может сдержать ухмылки, продолжая дразнить младшего, оглаживая свой пресс. Чонгук, приоткрыв рот, завороженно наблюдал за действиями старшего хёна. Он такой сексуальный и такой недосягаемый. Член болезненно ноет и пульсирует, а с каждым новым раскованным и развратным движением Пака, терпение уходило. Если он сейчас не получит разрядку, то просто накинется на Чимина и войдет в него без всякой подготовки, но насиловать его он не хотел, поэтому держался из последних сил, борясь с желанием впиться в его сладкие губы. Пак продолжает двигаться в такт музыке, демонстрируя свои невероятные навыки в растяжке и как-то по особенному сексуально оттопыривая задницу, и как-бы не специально виляя ею прямо перед лицом Чонгука. Чон шумно сглатывает и пытается усидеть на месте и усмирить свой пыл, чтобы в тот час не впиться тонкими пальцами в округлые половинки и сжать их до крупных синяков на молочной коже. Песня подходит к концу, а Чимин медленно подходит к кульминации, расстегивая ширинку. Краем глаза замечает то, как сложно Чонгуку себя сдерживать, но не смотря на это, его всё ещё не завалили на диван и не оттрахали, что не может не радовать. Чимин отчётливо видит, как Чонгук смотрит на него. Его взгляд напряженный, немного злой, и такой сексуальный. Даже сквозь приглушенный свет можно было разглядеть, насколько он возбужден и просто пожирает Пака взглядом, вновь и вновь облизывая пересохшие губы. Это его ни капельки не смутило, а наоборот — подзадорило и придало сил, отчего Чим начал сильнее двигать бедрами в такт музыке и прогибаться в спине всё больше. Провоцирует. Он видит, как Чонгуку сносит крышу от его действий. Пак и сам уже возбужден, поэтому решает идти на крайние меры. Медленными, размеренными шагами он подходит к опешившему Чонгуку, наклоняется, и возбужденно шепчет: — Я могу помочь, — выдыхает он прямо в ухо Чону, не удерживаясь от того, чтобы не прикусить мочку. Гук поднимает на него затуманенный взгляд, что-то мямлит, совсем тихо. Сердце стучит сильнее, воздух почти закончился, ведь горячий, полуобнаженный Пак Чимин совсем близко, и обжигает Чона своим дыханием. Невыносимо... Мин ухмыляется, и плавно начинает опускаться ниже, слегка прикасаясь коленом о пах Гука. Тот сразу вздрагивает и ошарашенно смотрит на парня, который в этот момент тянется своими пальчиками к ширинке младшего. — Т-ты что т-творишь? — выдыхает Чон, наблюдая за действиями Чимина, который уже расстегнул ширинку, и пытается стянуть с Гука мешающую ему ткань. Чонгук понимает, что сейчас будет, поэтому даже не противится действиям старшего, а наоборот — приподнимает бедра, тем самым помогая снять с себя штаны. Он хотел этого, но не думал, что это произойдет в реальности, а тем более так скоро и Чимин сам проявит инициативу. От осознания того, что сейчас Чимин собирается сделать, у Чонгука просто сносит крышу, а возбуждение уже невозможно контролировать. На боксерах уже красуется мокрое от смазки пятно, от чего Пак ухмыляется, а затем всё так же медленно и эротично стягивает их с бедер Чона, не прерывая при этом зрительного контакта. Чонгук готов кончить прямо сейчас. Его взору предстает стоящий колом член, с выпирающими венками и аккуратной розовой головкой, на которой красовались блестящие капельки смазки, медленно стекающие по крепкому стволу. Пак рассматривал увлеченно, удивляясь насколько идеальным может быть член у Чонгука. Красивый, длинный, с гладко выбритым лобком и напряженными яичками. В его фантазиях он был примерно таким же, но Чимин предпочитает не думать об этом, и резко поддается вперед, накрывая возбужденную плоть своими губами. Первый блаженный стон вырывается из уст Чона. Он рефлекторно поддается бедрами вперёд, позволяя Чимину взять член глубже. Гуку будто срывает крышу, он запрокидывает голову назад и прикусывает губу, пытаясь собрать мысли в кучу. Только те разлетаются и будто ускользают от Гука, а мозг и вовсе отключается. Никто не отдаёт отчёт своим действиям, но обоим до чёртиков нравится то, что сейчас происходит и ни один из них не намерен останавливать это. Пак медленно скользит влажными, пухлыми губами вдоль органа, проходясь языком по выступающим венкам, слизывая с головки новые капли смазки. Ощущения непривычные, но ему, на удивление, приятно, поэтому Чим увеличивает темп, и начинает интенсивно двигать головой, заглатывая член как можно глубже. Разум уже давно отключён, а легкая и интимная мелодия звучит где-то вдали, ибо сейчас Чон слышит только лёгкое и до одури пошлое причмокивание губ Чимина и свои собственные стоны, которые с каждым разом становятся еще громче, смешиваясь с томными вздохами Чимина в один слаженный механизм. Гук не может даже пошевелиться, и не направляет Пака, ведь тот сам прекрасно знает что и как делать и пытается доставить максимум удовольствия младшему. Он опускает голову, и видит блондинистую макушку и пухлые губы, ловко скользящие по чужому члену. От такой картины дыхание перехватывает, а дышать на минуту и вовсе не представляется возможным. Воздух в легких заканчиваются, Чонгук уже сипло стонет и рычит, приближаясь к разрядке. Чим замедляет темп и слышит недовольные вздохи со стороны младшего, и вновь ускоряется, слыша в благодарность новые блаженные стоны, срывающиеся с губ Гука. Тело дрожит, член напряжен, и спустя пару ритмичных движений, Гук с протяжным рыком кончает прямо в рот Чимину, немного запачкав его лицо. Оргазм накрывает с головой, и Гук дышит рвано пытаясь прийти в себя, полностью осознать то, что сейчас произошло и перевести сбитое дыхание. Чимин с характерным звуком выпускает чужой член из плена собственных губ, слизывая с краешков оставшуюся сперму. Пак внимательно следит за младшим, и не может скрыть довольной ухмылки. Волосы на голове прилипли к вспотевшему лбу, губы искусаны, а сам парень толком и не отошёл от всего, но было видно, что ему понравилось, и это не может не льстить. Чимин, вдоволь насладившись растрёпанным видом младшего, поднимается с колен и идёт в ванную, дабы принять душ и привести беспорядочные мысли в порядок. Гук отмечает, что его сперма просто потрясающе смотрится на лице Чимина. Ему ещё никто и никогда не делал такой шикарный минет, ведь о таком он мог только мечтать в своих самых бурных и извращенных фантазиях, а сейчас сам Пак Чимин буквально минуту назад сосал его член. Отойдя от всего, Чонгук думает над тем, чтобы присоединиться к Чимину в душе, но отбрасывает эту идею, решая пока повременить с остальным. Но решает пойти на кухню и приготовить что-нибудь вкусненькое и отблагодарить Чимина за шикарный минет и похвалить не менее шикарный и сексуальный танец. Правда Гук так и не успевает толком ничего сказать Паку, ведь тот одетый вылетает из душа, быстро обувается, и бросив напоследок невнятное «пока», громко захлопывает за собой дверь, желая поскорее сбежать из этой квартиры. Вернее, от её хозяина. Чонгук не успевает ему ничего сказать, хотя он и сам пока не придумал, как бы начал этот неловкий разговор с Чимой, но отпускать Пака он явно не собирался, поэтому пообещал себе как-нибудь позвонить ему и пригласить на прогулку.

***

Домой Чимин возвращался неохотно. Медленными шагами он ступал по ровно положенной брусчатке, слушая громкую музыку в наушниках, и размышлял о своём недавнем поступке. Он не мог понять, жалеет ли о содеянном, противно ли ему было, или стыдно? Возможно, ему даже понравилось. Точное определение своему состоянию Пак найти не мог, поэтому решил хорошенько отоспаться, а завтра уже решить, что с этим всем делать. Для Чонгука ночка выдалась бессонной. Положив руки под голову, Гук мечтательно уставился в потолок, вспоминая моменты этой ночи: о восхитительном танце и головокружительном минете. От нахлынувших воспоминаний на лице Чона расцвела улыбка. Глупая, но такая счастливая, и Гук точно для себя решил, что очень хочет повторить это, и даже зайти намного дальше, ведь он уверен, что Чимин всё-таки неровно дышит к нему, иначе бы не стал делать то, что сделал. Эти мысли не могут не радовать, поэтому Чонгук укладывается набок, пытаясь поскорее уснуть, чтобы уже утром проснуться и начать воплощать свой план по завоеванию Пак Чимина в действие.

***

Утро наступило также быстро, как и желание Гука поскорее связаться с Чимином и позвать его на прогулку. Вскочив с кровати, он направился в ванную комнату приводить себя в порядок, а потом и завтракать. Настроение было на высоте, счастливая улыбка не сходила всё утро. Гук чувствовал себя счастливым и удовлетворённым. Он даже стал напевать какую-то легкую и веселую песенку, попутно наливая молоко в хлопья. День обещает быть хорошим, а если Чимин согласится на прогулку, то вообще бомбезным! В отличии от Чонгука, Чимин чувствовал себя подавлено. Он считал, что совершил ошибку, и ему было очень стыдно перед Чонгуком за свою несдержанность. Пак даже не представлял, как будет смотреть младшему в глаза, ведь стыдно за содеянное. Ему в голову приходили, конечно, мысли избегать Чона какое-то время, но так тоже ничего не решишь, и неловкость при встрече всё же останется. А ещё куча вопросов о том, почему Пак всё это время избегал Гука.

***

Запихивая в рот очередную ложку хлопьев, Гук сидел в телефоне, проверяя обновления в социальных сетях. Наткнувшись на инстаграм-страницу Чимина, Чон сразу же вспомнил о том, что планировал пригласить его на сегодняшнюю прогулку. Разыскав в телефонной книге нужный номер, парень нажал на кнопку вызова, и стал с нетерпением ждать ответа от предмета своего воздыхания. Выйдя из душа, Мин сразу же услышал в соседней комнате звуки звонящего телефона. Вытирая влажную голову полотенцем, Пак направился в гостиную за телефоном, и взяв его в руку, даже не удосужился посмотреть кто звонит, и взял трубку. — Алло? — Чимин привет, узнал? Узнал. Услышав знакомый голос, Чимин сразу же покраснел, вспомнив что, помимо дружбы, теперь связывает его с Чонгуком. Захотелось сбросить трубку, отбросить телефон куда подальше и больше никогда не отвечать на какие-либо звонки. Но Чимин понимал, что это не выход и вечность избегать Чона не получится, лучше уж сразу во всём разобраться и не мучиться. — Привет, Чонгук. — Привет, привет. Чимин, я хотел спросить... Вернее позвать тебя на прогулку, ты как? Сказанные Чоном слова поставили Чимина в ступор и неловкое положение. Идти не хотелось совершенно, но и обижать отказом тоже. Парень никогда не любил выбирать между двумя вариантами, тем более тогда, когда время ограничено, но поразмышляв немного, неловко молча в трубку, Чимин дал положительный ответ, договорившись о встрече около трёх часов дня у парка в десяти минутах ходьбы. Завершив вызов, Чимин обессиленно упал на диван, разводя руки в стороны, в то время как на другой стороне провода Гук ликовал и во всю прыгал на кровати, размахивая руками от радости. Пак не понимал, что подтолкнуло его на то, чтобы он, вместо многозначительного «нет», сказал многозначительное «да», ведь понимал, что ничем хорошим это не закончится, потому что считал, что из этих «отношений» ничего хорошего не выйдет. «Гуку нужен только секс», — так думал Пак, когда впервые заметил нездоровый интерес младшего к своей персоне. Говорил себе, что это переходный возраст, гормоны бушуют и хочется попробовать чего-нибудь необычного. А Пак Чимин — безотказный хён всегда придёт на помощь и поможет Гуки утолить его интерес. Но Чимин не такой, и именно поэтому игнорировал все попытки Чонгука обратить на себя внимание, ставя их отношения в статус: «дружба навеки». Пак считал, что всё должно быть по любви, а в том, что Чонгук уделяет ему внимание ради забавы и ради того, чтобы получить желание, Чим не сомневался, поэтому противился всегда и на прогулки с младшим вдвоём не выходил, только с кем-нибудь ещё, будь то Сокджин, Намджун, Юнги, Хосок или Тэхён. Или все вместе. Без разницы. Главное не вдвоём. Только вот Чимин не учёл одну вещь, что за этими уломками и отказами он не успел заметить, как влюбился в этого несуразного мальчишку с кроличьей улыбкой и чёрными, словно омут, глазами. Чимин сначала отмахивался, мол младший слишком много его доставал, отвлекал собой и время драгоценное отнимал, оттого и мысли все свободные отнял, целиком и полностью собой заняв. Но как бы Пак не отрицал, при каждой их встрече у Мина сердце начинало биться чаще, в животе трепетали бабочки, а взгляд невольно приковывался к Гуку, внимательно следя за тем, что он делает. Из-за него хотелось улыбаться, его хотелось тискать и обнимать. Хотелось быть рядом и вечно видеть его счастливую улыбку. Но на деле Чимин лишь отводил смущённо взгляд, надеясь что Чонгук ничего не заметил и делал вид, что гораздо больше заинтересован в интерьере помещения, своим телефоном или беседой с друзьями, нежели в Гуке. И Пак пытался не сорваться: стойко держался, когда Чонгук хвастался друзьям своим новым чёрным костюмом, купленным для особых мероприятий и пытался не пускать на него слюни и сдерживать своё возбуждение, жадно рассматривая Гука в этом костюме. Сдерживался, когда Чон ещё жил вместе со всеми в общежитии и имел дурацкую, абсолютно бесстыдную привычку выходить из душа в одном единственной полотенце, едва закреплённым на бёдрах и всем своим пытался соблазнить Чимина, а тот, сцепив зубы, упрямо пялился в свой телефон, пытаясь не поддаваться на провокацию и не поднимать взгляда на подтянутое тело. Но вчера Чонгук перешёл абсолютно все границы, сумев вскружить Паку голову одним только взглядом. В нём было столько желания, возбуждения и похоти, что вспоминая этот взгляд, у Мина мурашки пробегались повсюду табуном, дыхание прихватывало и кровь к щекам приливала. Идти на встречу с Чонгуком всё ещё не хотелось. Ну вот встретятся они, и что друг-другу скажут? Чимин извинится за свой поступок и попросит забыть это? Но что ему ответит Гук? Возможно, ради ответов на свои вопросы всё же стоит пойти на встречу и всё выяснить раз и навсегда, чтобы больше не мучиться? Пак в ответ кивает своим мыслям и решает наконец собираться на встречу. Он решает особо не наряжаться и не придавать значимости этой встрече, но сам того не замечая, неосознанно выбирает одежду покрасивее и посвежее. Таким образом на его кровати образовывается огромная куча из собственных вещей. Осмотрев беспорядок, Мин тяжело вздохнул и пообещал себе убрать этот бардак как только выберет подходящий наряд. Лениво перебирая вешалки из стороны в сторону, и наконец остановил свой выбор на чёрной футболке с надписью и джинсовом комбинезоне. Пак посмотрел на время, и его глаза округлились. Если сейчас он не поторопиться со сборами, то благополучно опоздает, поэтому быстро натянув на плечи подтяжки, Мин поспешил к выходу. Бросив мимолётный взгляд на себя в зеркало, Чимин поправил свою причёску и выпорхнул из квартиры, прихватив с собой телефон. На улице было тепло и солнечно: ярко светило солнышко, под лучами которого хотелось нежится долгое время, почти на каждом шагу раздавалась приятная музыка и продавалось вкусное мороженое. Атмосфера лета очень нравилась Чимину, не зря ведь это его любимое время года. Активно перебирая ногами, Чимин время от времени поглядывал на свой телефон, проверяя время. До места встречи оставалось пять минут ходьбы, а время уже показывало три часа. Пак поджимает губы и надеется на то, что Гук будет терпеливым и сможет подождать своего хёна ещё немного, но всё равно прибавляет шаг. Чонгук стоит у самого входа в парк, держа в руках два подтаявших мороженых и каждые несколько секунд смотрит по сторонам в поисках одного единственного человека. Когда Пак оказывается в поле зрения Гука, тот активно машет ему рукой, широко улыбнувшись, и срывается с места, спеша на встречу к Мину. Чим в ответ неловко машет рукой, пряча взгляд и уже хочет развернуться и убежать, но Чон настигает его слишком быстро, громко поприветствовав. — Я взял нам мороженое! Ты же любишь фруктовый лёд? Пак в ответ всё так же неловко кивает и неуверенно принимает из рук Гука свою порцию лакомства, сдержанно поблагодарив за угощение. Чонгук одаривает его обворожительной улыбкой и предлагает прогуляться по парку, с чем Мин и соглашается. Первые пять минут были немного неловкими и напряжёнными, ведь оба помнили вчерашнюю ночь. Особенно скованно себя чувствовал Мин, и это заметил Чонгук, ведь тот даже не притронулся к мороженому, поэтому он взял на себя ответственность развеселить хёна и развеять всё то напряжение, что повисло между ними. И у него это получилось. Гук, увлёкшись рассказом, откусывает огромный кусок льда, погружая его в рот и тут же замирает, округлив глаза настолько широко, насколько смог. Он открыл рот, высунул цветной от льда язык наружу и резво замахал на него ладошками, наивно полагая, что после этого лёд быстрее растает. Чонгук издавал какие-то непонятные звуки, морщился и ёрзал на месте, пытаясь избавиться от очень неприятных ощущений. Зубы неприятно ныли, а щёки уже успели порозоветь, и вовсе не от жары. Чимин, издалека наблюдавший за этой трогательной и одновременно до ужаса смешной картиной, только и смог смеяться с этого, не в силах как либо помочь. Тут уж нужно переждать пока лёд остынет. Чонгуку было неприятно и холодно. Кажется, он больше никогда не купит себе фруктового льда, чтобы не было в дальнейшем подобных конфузов. Когда лёд наконец растаял, Гук облегчённо выдохнул, закрывая рот. Ему снова тепло, а неприятная боль в зубах отступила, но Пак всё ещё продолжал смеяться с Чонгука, прикрыв рот ладошкой. Гук хотел уж было обидеться, ведь с него опять смеются, но увидев сощуренные глаза щёлочки, румяные щёчки и такую искреннюю улыбку, Чон забыл обо всём и сам глупо заулыбался, в глубине души радуясь, что таки смог неосознанно развеселить Мина. Дальше разговор пошёл более активно, и теперь уже Чимин подключился, рассказывая Гуку о своих планах на лето. Чонгук же, любопытно за ним наблюдал и сосредоточенно слушал то, о чём вещает Мин. Его мороженое уже успело подтаять, и теперь Пак может спокойно его есть, не повторяя ошибок младшего. Слизывая фруктовый лёд с палочки, и пробуя его на вкус, Чимин слабо причмокивает губами, довольно улыбаясь. Он погружает лёд в рот, обсасывая его со всех сторон, блаженно прикрывает глаза, наслаждаясь фруктовым миксом. И из-за этого он упускает тяжёлый взгляд Чонгука, прикованный к нему, а вернее к тому, с каким усердием он облизывал мороженое, то и дело погружая и выпуская его из своего рта с характерным звуком. Гука передёргивает, и видя эту до ужаса невинную и оттого до жути соблазнительную картину, Чонгук на несколько секунд забывает как дышать. Он несколько долгих секунд пялится на то, с каким желанием Пак облизывает своё мороженое и шумно сглатывает, привлекая этим внимание Чимина к себе. Тот поворачивается к нему и застывает, видя потемневший и напряжённый взгляд тёмных глаз напротив и тихонько охает, покрываясь румянцем. До него дошло сразу же, почему Чон так откровенно отреагировал на то, как Пак ест фруктовый лёд. Его глаза были опущены в пол, а лицо стало ещё более красным от накатившего смущения. Чонгук тоже отвёл взгляд, отвлекаясь на детей, резвящихся на детской площадке и нескольких голубей, что активно клевали брошенный им хлеб. Повисло неловкое молчание. Оба понимали, что об этом рано или поздно придётся поговорить, но никто первым не решался начинать этот разговор, боясь спугнуть. Но Гуку не хотелось оставлять это всё просто так, поэтому он набирается смелости и решает первым нарушить давящую на мозг тишину. — Чимин. Пак, слыша своё имя, вздрагивает и глаза боится поднять, всё ещё смотря куда-то на носки своих кед. — Я хотел сказать... Ты... Ты прекрасно танцуешь... И... ты давно мне... Поэтому я хотел спросить тебя... Не хотел... — Гук шумно выдыхает, и зажмуривая глаза, мигом выдаёт то, что хотел сказать давно, — нехотелбытысомнойвстречаться, тымненравишься. — Что? Пак решается поднять на теперь уже покрасневшего Гука недоуменный взгляд, часто моргая. — Ну... ты слышал. Чимин непонимающе смотрит на Чонгука и вскидывает бровь. Всё, что он понял — это начало, а вот конец Гук смял и протараторил слишком быстро. Да так, что Пак смог лишь разобрать отдельные буквы, но никак не полноценные слова. — Чонгук, я не слышал. Можешь повторить? — Мин чешет затылок и неловко улыбается, а Чонгук готов провалиться под землю, потому что признаваться в чувствах вот так вот сразу он не привык, всё ещё опасаясь отказа. Но Чимин смотрит выжидающе и с долей любопытства, поэтому Гук собирает остатки своей смелости в кучу и говорит те самые слова. — Ты мне нравишься. Очень нравишься, Чимин. И я хотел бы предложить тебе встречаться. Гук еле сдержался, чтобы не вновь не протараторить очередное признание, ведь в третий раз позориться он не хотел. Он боялся посмотреть на реакцию Чимина, но не продержался и пяти секунд, подняв заинтересованный взгляд на хёна. Тот стоял, не шевелясь, и ошарашенно смотрел на Чонгука, не веря своим ушам. Ещё не успевший сойти со щёк прошлый румянец, разыгрался с новой силой после признания от Гука. Для него было мучительно молчание, поэтому боясь услышать отказ, Чонгук вновь глубоко выдохнул и решил открыться до конца. — Ты мне давно нравился, хён. Сначала как друг. Ты был таким умным, таким добрым и милым. А ещё ты всё умел и часто шутил, заражая своим смехом и остальных. Мог расположить к себе людей и я хотел быть похожим на тебя. Ты мне очень нравился и с тобой хотелось проводить больше времени, но как друг. А потом... Я и сам не заметил, как влюбился в тебя по уши и ужасно захотел, чтобы нас связывало нечто большее, чем обычная дружба. Пытался уделять тебе знаки внимания, а ты их не воспринимал и игнорировал меня. Меня это обижало и я уж подумал, что не нравлюсь тебе, но после вчерашнего... во мне вновь зародилась надежда на то, что мои чувства взаимны. Высказавшись, Гук в который раз шумно выдохнул и попытался унять громко стучащее в груди сердце от волнения и переполняющих чувств. Чимин не ответил. Он улыбнулся и сделал парочку маленьких шажков навстречу Гуку, и крепко его обнял, утыкаясь носом куда-то в шею. На лице Чонгука сразу же расцвела сияющая улыбка, и он, не секунды не колеблясь, сгрёб хрупкого Мина в охапку, сильнее его обнимая, и вдыхая любимый запах ванили и шоколада, который успел полюбить всем сердцем. — Я согласен, — пробубнил Чимин в шею Чонгуку и вновь смущённо уткнулся в него, зажмуривая глаза, а Гук не мог вспомнить, когда в последний раз ощущал себя таким счастливым.

***

Чонгук и Чимин встречаются уже почти месяц. Месяц, полный счастливых и смущённых улыбок, крепко переплетённых пальцев, жарких поцелуев и нежных объятий. Друзья, узнав о радостной новости, закатили мощную пьянку в честь такого события, а Тэхён на радостях даже расплакался, желая новоиспечённой парочке счастья и секса. Те смущённо его поблагодарили, а Чимин пнул друга в плечо, на что Ким звонко рассмеялся, трепля друга по волосам. Неделю назад Чонгук предложил Чимину переехать к нему, на что тот, не раздумывая, согласился, радуясь избавиться от дежурств в общежитии и вечно занятого душа. Пак ещё не отработал до конца желание Намджуна, но тот, понимая ситуацию, и не желая влюблённых разлучать, простил ему всё, обязуясь распределить дежурства между остальными парнями. Такому раскладу были рады только Чимин с Чонгуком. Жить с Чонгуком было весело и уютно. Пак чувствовал себя как дома и сразу же адаптировался к новой обстановке, уже зная, где что лежит, и куда он может пристроить свои вещи. Всё происходило слишком быстро, ведь переезд — шаг серьёзный, но Пак ещё не пожалел о своём решении. С Чонгуком было приятно спать: он такой тёплый, родной, а во сне неосознанно сгребал Мина в охапку, закидывая ногу ему на бедра, и прижимая к себе сильнее. Чимин этому умилялся и всегда, устраиваясь поудобнее, засыпал в его объятиях. Просыпался он всегда от лёгкого поцелуя в щёку, лоб или шею, нежно улыбаясь и растягиваясь, словно кот на кровати. А если Пак упрямился и долго не хотел просыпаться, на него набрасывались с поцелуями и щекоткой, отчего он вынужден был сдаться и ретироваться в ванную. Чонгук был очень заботливым и внимательным. Всегда считался с мнением Пака и был готов прийти на помощь, когда она потребуется. За свою любовь и заботу Гук тоже был вознаграждён, ведь Мин каждый день готовил им шикарные завтраки, обеды и ужины, вкладывая в каждое блюдо частичку своей любви, отчего любая стряпня выходила очень вкусной, и Гук никогда не упускал возможности поблагодарить Чимина за это, целуя в щёку. А ещё Чимин часто поддерживал Чонгука в любых его решениях и всегда был рядом, когда нужен. Они оба отдавали друг другу всю любовь, заботу и нежность, а взамен получали то же самое, но уже с двойной отдачей. Чимин, благодаря Чонгуку, открыл для себя чудесный мир киновселенной Марвел. И теперь, каждый вечер они собирались у телевизора и смотрели фильмы. Чимин всегда звонко смеялся после каждой удачной шутки, и охал на особенно напряжённых и драматичных моментах. Гук с этого умилялся и тихо посмеивался, ведь реакция его парня бесподобна. Он часто приобнимал его за талию, а Чимин удобно устраивал свою голову на его плече, заворожённо наблюдая за происходящим на экране. Сегодня утром за завтраком Чонгук сказал Чимину, что должен отлучиться по делам, и будет, скорее всего вечером. Пак, конечно, расстроился, но понимающе кивнул. — Надеюсь, ты ненадолго там задержишься, и мы сможем наконец посмотреть третьего Железного человека. — Обязательно, Мини, — Гук смачно чмокает парня в пухлые губы, и смеясь, скрывается в спальне, собираясь на встречу.

***

Чонгука не было уже пол дня, и Чимин за это время успел заняться абсолютно всем: и ужин приготовить, и в телефоне посидеть, и книгу почитать, и даже какой-то фильм посмотреть, но Чон так и не возвращался. Зато присылал смс-ки со смайликами, что через пару часов уже будет дома и говорил Чимину приготовить попкорн и другие закуски для просмотра фильма. Пак в ответ отправляет смайлик и выдыхает. У него в распоряжении есть как минимум два часа, а он совершенно не знает, чем себя занять. Долистав новостную ленту до конца, Пак отбрасывает в сторону телефон и решает потанцевать. Дома никого нет, значит и стесняться некого. Раззадоренный Чим подрывается с дивана и бежит за колонками, чтобы подключить их к телефону, а потом уже и оторваться по полной. Выбрав нужную песню, Пак становится в середину зала и ждёт, когда исполнитель начнёт петь.

***

Чонгук освободился даже раньше, чем ожидалось. Даже хотел написать Мину и обрадовать его, но передумал, решив сделать любимому парню приятный сюрприз. Улыбнувшись своим мыслям, Гук спешит заказать такси, чтобы побыстрее добраться до дома и увидеть Чимина, зак которым уже успел соскучиться и уже чувствует острую потребность в том, чтобы поцеловать своего ненаглядного и потискать как следует. Тем временем Чимин, втянувшись, уже танцует под третью подряд песню, сливаясь с её ритмом и настроением. Он откровенно кайфует от процесса, хотя понимает, что его танцевальные навыки оставляют желать лучшего. Хотя, по правде сказать, так считает только Чимин. Остальные друзья, а в частности Чонгук уже который год убеждали Пака в том, что он великолепно танцует и просто обязан развивать этот талант, на что Мин смущённо отмахивался и просил не говорить на эту тему, обещая в дальнейшем подумать над предложением друзей. Слишком громкая музыка заглушает поворот ключа и негромкий хлопок двери. Гук уже хотел было окликнуть Мина, но услышал довольно-таки откровенную музыку, доносящуюся из зала. В Чонгуке сразу же просыпается любопытство и интерес, поэтому он спешит поскорее разуться и посмотреть на то, чем это таким интересным занимается его парень. Положив кроссовки на полку, Гук спешит в зал и сразу же распахивает дверь, осторожно заглядывая внутрь. Чимин его ещё не заметил, поэтому продолжает танцевать под возбуждающую музыку, бесстыдно подвиливая бёдрами и прогибаясь в спине, скользя рукой вдоль своей груди. Чонгук застывает в проёме. Он испытывает дикое ощущение дежавю, только вот оно быстро проходит, ведь этот танец был совершенно не похож на прошлый. Он был намного откровеннее. На этот раз Чимин был одет в короткие шорты и широкую домашнюю футболку Чонгука, которая была явно ему велика, отчего обнажала тонкую шею и соблазнительные ключицы. Гук понимает, что ему не стоит вмешиваться, но он понимает, что если сейчас не остановит этот беспредел — будет совсем поздно и Чонгук просто не сдержится. Он подходит к колонкам и выдёргивает провода из телефона. Комната мгновенно погружается в тишину, а Чимин резко останавливается, разворачиваясь к Чонгуку и вздрагивает, совершенно не ожидая увидеть его здесь так рано. — Т-ты... пришёл? — Да, раньше освободился. И после этих слов Чонгук срывается и в рекордное количество секунд преодолевает расстояние между ними и с силой впивается в сладкие губы требовательным поцелуем, выбивая из Чимина протяжный вздох. Он валит его на диван и продолжает терзать любимые губы, наслаждаясь их приятным вкусом. Чимин под ним ёрзает, но на поцелуй отвечает не менее страстно, притягивая Гука ближе к себе. — Хочу тебя. Сейчас. — отрываясь от Пака говорит Чонгук, заглядывая потемневшим взглядом в помутневшие напротив. — Тогда трахни меня, Чонгук. Эти слова действуют словно команда «фас», и Чонгук, хитро ухмыльнувшись, вновь припадает к чувствительным губам, целуя их с ещё большим напором, выбивая из Чимина судорожный вдох. Вдоволь насладившись, Чон спускается чуточку ниже, целуя Мина в подбородок, а потом резко опускается к шее, обводя языком родинку и тут же присасываясь к ней, оставляя в этом самом месте яркую отметину со следами зубов. Чимин откидывает голову назад и подставляется под поцелуи, то и дело шумно вдыхая и выдыхая такой нужный сейчас воздух. Дорожкой из поцелуев Гук добирается до ключиц, легонько прикусывая тонкую кожицу на них. Пак сдерживаться больше не может, отчего впервые стонет, не переставая бесконечное количество раз облизывать свои губы. Ненужная футболка вместе с шортами летит на пол, а за ними и верхняя одежда Чонгука. Оставаясь полуобнажённым, Гук вновь коротко целует Мина в губы, а потом, удобно устроившись между чужих ног, накрывает губами возбуждённый сосок, облизывая его языком. Пак зажмуривает глаза, стонет и выгибается в спине, желая большего. Ухмыльнувшись, Чон проделывает тоже самое с другим соском, напоследок не больно прикусывая горошину, после чего Мин шипит, поднимая на Чонгука возбуждённый взгляд. Тот целует парня в живот, не забывая обвести языком кубики пресса, и тянет последнюю ткань трусов вниз, полностью обнажая Пака. Видя блестящие капельки смазки на вставшем члене, Гук не сдержавшись, слизывает капли языком, вызывая у Мина дрожь по всему телу и ещё более громкий стон. Хмыкнув, Чон решает немного помучить своего хёна, отчего придвигается ближе и накрывает губами головку его члена, плавно посасывая. Чимин дергается от неожиданности и спешит Гука от себя отпихнуть, только тот настырный, и сверкнув глазками, глубже скользит губами вдоль всей длины члена, лаская ствол языком. — А-а-хх, Чонгуки, — протяжно стонет Мин, глубже толкаясь в рот. Гук тут же выпускает орган изо рта, и облизнувшись, тянется к Чимину за поцелуем. Но он вынужден оторваться от него на несколько секунд, и взметнувшись к шкафу, достал лубрикант и вновь вернулся к Паку, жарко целуя его в губы. — Раздвинь ноги, малыш. Чимин повинуется и разводит ноги в стороны, покрываясь при этом румянцем, а Чонгук не может сдержать улыбки и коротко целует Мина во внутреннюю сторону бедра, отчего по всему телу пробегает мелкая дрожь. — Гуки, давай уже, — стонет Пак, соблазнительно прикусив губу. Чонгуку два раза повторять не надо. Он выдавливает себе на пальцы прохладную смесь и медленно вводит один палец в Мина, внимательно следя за его реакцией. Тот морщится, но ощущения терпимые, поэтому Пак пытается расслабиться и откидывается на диване, шире разведя ноги. Гук, кивнув самому себе, начинает осторожно двигать пальцем внутри Мина. Со временем ему становится приятно, и Чон решает добавить ещё один палец. Он входит легче, но всё ещё немного болезненно, хотя и не катастрофически. И к этим ощущениям Чимин привыкает, поэтому Чонгук проталкивает уже третий палец, отчего Пак ёжится зажмуривает глаза, пытаясь привыкнуть к уже трём пальцам в себе. После пару резких толчков, когда Гук нажимает на простату и Пак вскрикивает, впиваясь ногтями в обивку дивана. Ему хорошо, безумно хорошо, но мало, ведь вместо пальцев хочется почувствовать Чонгука в себе. — Чонгуки, — хнычет Пак, — хватит... Гук кивает и убирает свои пальцы, слыша разочарованный вздох. Пак с интересом наблюдает, как Чонгук медленно размазывает по своему члену смазку и невольно облизывает губы. Его буквально будоражит и трясёт от мысли, что Чонгук сейчас трахнет его. Закончив с приготовлениями, Гук запрокидывает ноги Пака себе на плечи и двигается ближе, пристраивая головку ко входу. Мин чувствует, как пульсирует член Чонгука и не может сдержать судорожного вздоха, настолько ему сейчас волнительно. Чонгук специально медлит, водя членом по колечку мышц, а Пак нервно кусает губы, ёрзает и начинает хныкать, ведь Гука не хватает катастрофически. — Гуки, пожалуйста... — стонет Пак и Чон просто не может отказать такой просьбе, входя до середины. Чимин тут же дёргается, шипит и царапает короткими ноготками всё ту же обивку дивана. Пак сжимается сильнее, вызывая у Гука неконтролируемый рык, отчего вздрагивает и распахивает глаза. — Расслабься, Мини, я ведь тоже не железный, — сквозь стиснутые зубы говорит Чон, и наклоняется, чтобы поцеловать Мина в шею. Пак сглатывает и пытается выполнить просьбу, расслабляясь. Чонгук начинает двигаться совсем медленно, постепенно наращивая темп. И когда головка проезжается по простате, Пак вскрикивает и впивается руками в плечи Гука, притягивая его ближе. Они целуются мокро, жадно, с придыханием, а Чон толкается всё глубже и быстрее, крепче схватив Чимина, чтобы тот не соскользнул с дивана. Гук жадно втрахивал любимое тело в диван, жарко соприкасаясь друг с другом телами и ощущая каждый вздох и биение сердца, жаждущее вот-вот вырваться из груди. С каждым новым толчком движения становились более быстрыми и ритмичными, а Чимин уже не мог сдерживать себя и уже кричал имя Чонгука что есть мочи, впиваясь в крепкую спину до красных следов от ногтей. Пошлое хлюпанье раздалось по всей комнате, одурманивая сознание и заставляя двигаться ещё быстрее. Действия Чонгука вызывали у Чимина всё новые стоны, переходящие в крики и сбитое дыхание. Он терялся в своих ощущениях, и просто не знал за что ухватиться. Слишком хорошо. Слишком идеально. Чимин дрожит, выгибается в спине, ресницы подрагивают, а с губ срываются очередные стоны наслаждения. Он чувствует, как близка разрядка, поэтому сильнее виляет бёдрами в такт движениям Чона. Гук рычит, вбивается в податливое тело, едва сдерживая вырывающиеся наружу стоны. Дотронувшись до пульсирующей головки любимого, Пак протяжно стонет и обильно кончает, пачкая спермой животы обоим. Повторив пару ритмичных движений, и пару раз задев простату, Гук кончает следом, всем телом наваливаясь на отходящего от оргазма Мина. Оба дышат прерывисто, рвано и отчего-то глупо улыбаются. Слабо поцеловав Пака в лоб,а потом и в размякшие губы, Гук переворачивается и плюхается рядом, нежно обнимая Мина за талию. Тот находит в себе силы придвинуться ближе и уложить свою голову у Гука на груди. Его мягкие волосы щекочут кожу, отчего так спокойно и приятно становится, а глаза уже слипаются, требуя отдыха. — Гуки? — Ммм? — сонно тянет Чон, чмокнув парня в макушку. Тот улыбается ещё шире и слабо пихает его, смущаясь почему-то. — А мы ведь так и не посмотрели Железного человека. Чонгук громко смеется и не может сдержаться от соблазна ещё раз чмокнуть любимого в краешек носа и потрепать по щеке. Пак хрипло хихикает в ответ и вновь утыкается Гуку, бормоча себе под нос: «Я тебя люблю, Чонгуки.» и прикрывает глаза, ласково улыбаясь и чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. Гук это слышит, и в ответ, едва слышно шепчет ответ: «Я тебя тоже, Мини.»