Моя Элис

      Горький, словно смола, мужчина, чьи губы остались на уровне виска Уильямс, подтянул небольшую стопку бумаг, положив их поверх её рук. А затем, разрешая следить за своими пальцами, щёлкнул переключателем на лампе. — Смотри, — он снял сверху несколько листов и отложил их в сторону. — Это протокол десятилетней давности. Конец карьеры Онигана в качестве полицейского.       Голосом следователя завладела та самая странная, не присущая ему мягкость, и Элис сглотнула.       Смесь недоверия и негодования при допуске, что он может говорить правду, острыми шипами сдавила грудь. Девушка взирала на бумагу невидящим взглядом, яро противостоя желанию повернуть голову и изучить мужское лицо на предмет чувств. — Ты спрашивала, почему он больше не в копах, Элис? — даже имя прозвучало не ядовито. Она кивнула. — И каким был ответ? — Никаким, — Уияльмс невольно свела брови, то ли вспоминая разговоры с Ониганом, то ли приготовившись к издевательствам. — Сотрудничаешь, — полушёпот целил куда-то в чертоги души. — Хорошо.       Что-то внутри бесстыдно откликнулось на похвалу, но за предчувствием недоброго Элис не стала придавать этому значения.       Эрвин Айсли выпрямился и, плавно развернувшись, облокотился на стол. Запрещающий сделать вдох ледяной взгляд сверху-вниз прожёг бы в макушке Уильямс скважину, если бы с ним тут же не сцепился отказывающийся признавать поражение янтарный. — Ониган занимается торговлей оружием, поставляет его самым мерзким типам Англии. В протоколе зафиксирована одна из его сделок. Но информация искажена, — обладатель первого, показалось, скривил губы. — Почему? — Я, как и ты, доверял Джиму и в нужный момент не сдал его, — человек с бездействующей рукой проводил параллель. — На этом построена его система. Давать людям информацию, которая поможет ими управлять.       Элис, мимолётно проскакав по острым точкам бледного лица, переключилась на бумаги, решив, что она не обязана принимать слова полицейского за чистую монету. Её интересовали факты, а не пустая болтовня. Говорить об этом следователю она, конечно, не собиралась.       Потрёпанные и чуть пожелтевшие листы, исписанные каллиграфическим почерком, оглавляла, очевидно, стандартная надпись с указанием номера документа и даты. Ниже следовали графы и фамилии, среди которых внимательный девичий взгляд сразу выцепил знакомую, отдающую холодом, и сразу за этим перешёл к сути.       «Написанное ниже является заявлением Эрвина Айсли (с пометками). По показаниям Эрвина Айсли, занимающего должность младшего следователя участка №3823, Джим Ониган, занимающий должность главного следователя участка №3823, находясь на рабочем месте в период с 8:35 до 14:40 (приблиз.), вёл переписку с кем-то по электронной почте, после чего сообщил о неком задании, поступившем от Сэмюэля Гранта, занимающего должность комиссара полиции г. Лондон. К 15:00 Ониган уехал на своём автомобиле, перед этим отдав распоряжение не отвечать на звонки. Айсли также уточнил, что Ониган вёл себя подозрительно последние несколько дней».       Элис одолевало желание, словно из пулемёта, выстрелить вопросами в следователя, так и не отведшего от неё взгляд. Но это стало бы очередным опрометчивым решением. Сначала дочитать, сформировать собственное мнение и только после слушать Эрвина Айсли.       «После 15:00 раздалось несколько звонков на рабочий телефон Онигана. Айсли ответил на седьмой раз. Звонки поступали от Сэмюэля Гранта (подтвердил). В ходе разговора по телефону Айсли понял, что Ониган не получал от комиссара никакого поручения. Айсли заявляет, что видел, как Ониган выбросил что-то в мусорную корзину перед тем, как покинуть участок. В 15:30 (приблиз.), после разговора с Грантом по телефону, Айсли достал из мусорной корзины листок с адресом (вещдок). «Скл. на Х-д г., 53» Айсли заявляет, что был в курсе, как Ониган сокращает слова, и расшифровал запись как «склад на Хинд Гроу, 53».       Уильямс глотала воздух ртом. Забыв о решении не задавать вопросы, она всё же подняла взгляд на мужчину, положившего здоровую руку под раненную. — Нет, сначала дочитай до конца, — отрезал встретивший её взор чтец мыслей. И Элис, принудительно закрыв челюсть, вернулась к протоколу.       «Айсли поехал по вышесказанному адресу и прибыл к 16:15 (приблиз.). В главном ангаре он увидел Онигана в компании Томаса Пауля и ещё нескольких человек. После чего Айсли вызвал подкрепление, но, не дождавшись приезда, предпринял попытку задержания. Был ранен в левое бедро из пистолета Спитфайер МК II, принадлежащего Онигану. Айсли заявляет, что стрелял не он, а один из людей Пауля (экспертиза отпечатков не выявила).       К 16:48 на место преступления приехал патруль».       Уильямс пропустила неизвестные ей имена, жадно набросившись на последние строки.       «Они задержали Джима Онигана.       Айсли был госпитализирован, после чего допрошен».       Под пластом рукописного текста стояли три подписи, две из которых Элис доводилось видеть ранее. Острую, словно кардиограмма, и сдержанную, ровную, начинающуюся с «А»… В удостоверении Айсли стояли точно такие же.       Лист протокола скрывал ещё один под собой, и Элис, лязгая наручниками, попыталась стянуть верхний. А Айсли, наблюдая за этим, вздохнул так, будто закатил глаза. Девушка тут же посмотрела на него. — Не торопись, — наставил мужчина, не шелохнувшись. — Я уже сказал, что протокол искажён. Разве тебе не интересно? — Вы знаете ответ, — взбешённая вновь прорезавшейся в его голосе надменностью, Элис занизила свой. — Произошедшее изложено в документе более, чем кратко, — следователь проигнорировал дерзость. — В действительности, «Ониган вёл себя подозрительно последнее время» длилось несколько месяцев. Он без причин задерживался на работе, стал невнимательным и раздражительным, избегал некоторых тем. Пойми я тогда, что он мог связаться с бандитами, перерыл бы квартиру раньше, но вместо того, чтобы копать под него, я списывал поведение на переживания после развода.       Эрвин держался спокойно, а Уильямс заламывала пальцы. — Я больше не будил его, когда из исключения новый образ жизни перешёл в правило. Он перестал здороваться, приходя на работу гораздо позже положенного. Последний месяц перед преступлением мы общались только по вопросам работы, — Элис свидетельствовала тому, как мутировали прозрачные глаза по ходу рассказа, словно кто-то вливал в стеклянные сосуды сироп из синих ягод. — Вы жили вместе? — не выдержала она и вмешалась в повествование. Ониган никогда не упоминал об этом. — Жаль, что тебе не знаком этикет, — мужчина посмотрел куда-то наверх за её спину, но потом к Элис снова вернулось внимание глубоких очей. Спокойствие, изображённое на точенном лице, про себя она окрестила фальшивым. Внутреннюю энергию следователя Уильямс чувствовала лучше, чем терпкий аромат, убивший всю невесомость, оставшуюся после Шина Хануко. — Сейчас это не играет роли. — Ладно, — нехотя согласилась Уильямс, забывшись, и Эрвин посмотрел на неё так, как делал это, когда она жила (была заточена) в его квартире. — Извините. — В тот день Ониган не изменил себе и, молча войдя в кабинет, сел за свой стол. Мне незачем было смотреть на него, но, не услышав привычный звук падения металлической связки на стол, я повернул голову. Как раз в тот самый момент, когда он клал ключи в карман своего пиджака. Джим никогда так не делал.       На секунду Элис показалось, что мужчина делится с ней не только из-за выгоды. — До его отъезда я дёргался по каждому шороху. Одновременно вспоминая, что мог упустить, пока сочувствовал, и боясь, что он решил что-нибудь сделать с собой. — Почему вы так подумали? — подавить удивление вышло так же «хорошо», как если бы она ловила ситом водопад. Но откликом стал не только вздох, похожий на выход глубоко заклеймённой усталости. — Не все люди могут справиться с негативными мыслями, находясь в состоянии длительного стресса. И, если голос в голове становится навязчивым, подверженный изменяет своим привычкам в надежде на перемену в жизни. Или же привлечение внимания, — Эрвин почти не отводил взгляд от арестованной. — Необходимое, когда не можешь сказать, что собираешься сделать, чем поранить себя или как убить. — Но это не относилось к Джиму? — Элис помнила, что по протоколу он поехал на встречу с какими-то людьми.       И хотя челюсть сводило от того, сколько вопросов хотелось озвучить, история Джима Онигана, выдуманная или настоящая, острее остальных не давала покоя. — Именно, — во льдах, которые перестали даже отдалённо напоминать инквизицию, Элис снова прочитала поощрение. — Он убрал ключи, потому что волновался за свой автомобиль. Перед тем, как уйти, Джим выбросил листок с адресом, как ты уже знаешь. То, что я быстро расшифровал его — правда, но подошли два адреса. Я не смог вспомнить, говорил ли он про какое-то из этих мест, и, по классике жанра, чутьё привело меня не туда.       В Эрвине Айсли, оказывается, действительно находилась живая душа. Было видно по пальцам, едва заметно перебирающим складки пиджака. В машине, залитой кровью, наличие ретивого не привиделось Элис. — Хотя на нужное место мне повезло прибыть вовремя. Машину пришлось бросить за оградой и перелезть. Я не помню, как добежал до главного ангара, но как увидел Джима в компании Пауля — отлично. Заметила его имя в протоколе? — Уильямс утвердительно кивнула. — Если коротко, это правая рука одного из самых опасных преступников того времени, обосновавшегося на Кубе и распространившего свое влияние по всему миру.       Эрвин убрал протокол, и янтарь вгрызся в вырезку из газеты с кричащим заголовком: «Бывший следователь полиции г. Лондон замечен в обществе контрабандиста», а под ним плохого качества, словно сделанный в темноте, снимок, где усатый, одетый во что-то, похожее на робу, изрисованную узорами, мужчина средних лет сидит напротив молодого, в простой шляпе со слегка изогнутыми полями Джима Онигана.       Элис колотило. — Я вбежал в ангар через боковой вход, очевидно, на пару с фортуной, потому что от шайки меня отделяли несколько огромных ящиков. Голос Джима радостно рассказывал что-то. Я выглянул из своего укрытия и увидел, как целый и невредимый, мой напарник общается с Томасом Паулем на заброшенном складе. Рядом стояли автомобили, и я должен был поблагодарить удачу ещё раз, что не доехал до въезда. Как я потом узнал, приспешники следили за ним. — И вы вызвали подкрепление? — нижняя челюсть отказывалась действовать сообща. — С этого момента начинается расхождение с протоколом. За людьми, с которыми решил подружиться Джим, насчитывались десятки убийств. Мне пришлось вернуться на улицу, чтобы вызвать подкрепление. Но не успел я даже опустить руку к рации, из ангара за мной вышли трое. Не буду вдаваться в подробности, но через несколько секунд я был в центре ватаги. — Почему они не убили вас? — хотелось одновременно и поймать его на лжи, и понять, есть ли, всё-таки, помимо желания получить подпись, причина, по которой он так разговорчив. — На допросе Джим ответил, что мне просто повезло, — Эрвин пристально посмотрел на девушку, а затем на её пальцы, извившиеся в узорах. — Прекрати.       Лязганье цепи раздражало его? Так или иначе, Элис оставила попытки навредить себе. На её руках уже появилось достаточно новых ссадин. — Меня ждало чудесное откровение. Позади Онигана, в открытом багажнике его машины, лежала груда кейсов с оружием, которую перетаскивали люди Пауля, — на точенном лице мелькнула ухмылка, и Уильямс пробрала дрожь. — Джим стал посредником. Занимая свой пост, прикрывая задницу, несколько месяцев он сотрудничал с человеком, за которым охотилась вся полиция страны.       После этого наступила какая-то мерзкая тишина. Но Элис, еле отбивающаяся от навязчивых вопросов в своей голове, не смогла терпеть её. — Джим не говорил мне, — прошептала, сорвав к чертям горло, она. — Почему я должна верить этому? — О чём он должен был сказать, по-твоему? — Айсли снова надел непроницаемость. — Что ушёл из полиции, потому что начал приторговывать оружием? Ты бы осталась с ним после этого? — Зачем ему врать? — глядя исподлобья, зашипела она. — Дам тебе возможность догадаться, — но даже сквозь излюбленную маску мужчины Элис заметила вызов.       Правда, от того, что мысли тут же заняли воспоминания, она его проигнорировала.       Джим старался помочь. Всего дня не хватило, чтобы получить новые документы… Он приходил к квартире Эрвина. Искал её в лесу со своими людьми. Разбирался с паспортом. Прятал у себя, даже зная, что Айсли копает. Попытался увезти после обыска. Разве не так действуют спасатели?       Да, возможно, он стрелял в Айсли. Да, полиция не один раз обыскивала его дом. Да, он зачистил телефон во время налёта. И да, он, чёрт возьми, может быть контрабандистом. Но он хотел (?) Элис добра. Разве существуют полностью отрицательные персонажи?       В голове что-то щёлкнуло.       Не может быть. Джим же… — Пит Саирс, — одними губами произнесла девушка, невольно вопросив взглядом у арктических льдов.       И в них мимолётно что-то откликнулось. — Главный посредник нового оружейного магната, — янтарные глаза округлились. — И я почти уверен, что план Онигана завязан на нём.       До этого момента Элис-Джейн игнорировала оговорку Джима в сером хэтчбеке. Но неужели Эрвин Айсли действительно говорил правду… — С Паулем он поступил не очень красиво, — продолжил следователь, внимательно следя за реакцией девушки. — Есть основания полагать, что и для Саирса у него тоже прибережён сюрприз. — В тот день Джима арестовали? — шок мешал здраво оценить новую информацию, и Уильямс вернулась к старой. — Да, но ни Пауля, ни машину, увёзшую оружие, нагнать не удалось. Камеры на складе были выключены, и лишь я один являлся незаинтересованным свидетелем того, что Ониган привёз контрабанду на своём автомобиле. — Но у вас не было доказательств? — заведённая эмоциями Элис дала себе волю. — Всё гораздо сложнее… — Кто стрелял в вас? — Джим, — Айсли вскинул бровь, заметив, что арестованная снова собирается встрять. Тогда Уильямс предпочла не перебивать. — Да, именно так. Он договорился с Паулем и выстрелил мне в ногу, чтобы я не представлял угрозы, когда фоски перетаскивали оружие. Рацию у меня забрали, как только обнаружили, так что вызвать подкрепление я не мог. — Но тогда…? — Ты такая нетерпеливая, — следователь кинул быстрый взгляд на девичьи пальцы, вновь начавшие наносить друг другу урон. — Подкрепление вызвал Ониган. Когда Пауль и его люди уехали, он связался с нашими.       Элис не смогла бы сосчитать, сколько ударов в минуту делает её сердце, даже если бы попыталась. — Джим поговорил со мной тогда в первый раз за долгое время. Он раскаялся, назвав произошедшее ошибкой, я поверил ему. — И не стали давать показания против? — Уильямс понимала, что мужчина опускает многие подробности, но даже столь скупое повествование давало понять, что за связь существовала между ним и Джимом. — Да. Но я ошибся тогда, — на какое-то время Эрвин замолчал, словно перебирая воспоминания. И девушке показалось, он хотел разделить своё безмолвие с ней… Изучая белое лицо, инкрустированное двумя кристаллами, она делала то же самое, пытаясь распихать новые знания по полкам, когда Айсли снова заговорил. — Джим уволился через месяц после случившегося. Четыре недели он рассказывал мне, как дал отпор Паулю. Навещал в больнице, ухаживал после выписки дома. Я был очень слеп, слыша лишь то, что хотел.       Внимая эмоциональной окраске рассказа, девушка вспоминала обаяние Джима и то, как про себя окрестила его персонажем. — Харизма, которой он наделён, действовала, несмотря на то, что знал я его достаточно. — Как же он ушёл? — Элис почувствовала, что мужчина рассказывает больше, чем планировал. — Тем утром я проснулся и понял, что остался один, — сама жизнь наполняла глаза следователя. Элис готова была поклясться, что уже замечала их такими, но тогда убедиться в этом помешал мрак, царящий в доме, оплетённом плющом. — Оказалось, за две недели он подал заявление на увольнение под предлогом сильного стресса после случившегося. — После того, как он оставил вас, — Уильямс старалась подбирать слова. — Вы не стали раскрывать то происшествие следствию? — Неплохой вопрос, — мужчина оценивающе посмотрел на арестованную. — После нескольких дней безуспешного вызванивания Джима я всё же решился на это. Но мне никто не поверил. — Почему? — искренне негодовала Элис, не желая признавать отречение от убеждения в фальши слов Айсли. — Все решили, что я тяжело переживаю его уход и таким образом решил отомстить. Комиссар слишком долго относился ко мне, как к ребёнку, а у Джима была отличная репутация. Правда, спустя время он все же понял. — Вы знали, чем он занимается, но не имели ни одного доказательства? — Мы поймали нескольких сошек, среди которых также были и наркодилеры, и курьеры. Но ни один из них, даже самый хлипкий, не сдал его. Джим умеет внушать, — Уильямс поняла, что откровенность мужчины сгинула, когда его зрачки сузились и застыли на её внемлющем лице.       Как же, дьявол побери, он сладоустен. Плёл свои красноречивые нити, вновь сканируя её беснующиеся мысли.       Джим предупредил, что верить нельзя. Но всё время, что Уильямс говорила с человеком, изначально обозначившим выгоду, чувствовала, как заполняется шкала осознания. — Если допустить, что Джим правда тот, кем вы его называете, он всё равно помогал мне, — огрызнулась она под натиском собственных размышлений. — У меня есть веская причина думать иначе, — скривлёнными губами на лице Эрвина отразилось усилие, благодаря которому, очевидно, он до сих пор ни разу не тронул Уильямс. — Почему ты до сих пор в Лондоне?       Тяжёлые, тугие секунды разбивались о молчание, хранимое девушкой. Рассказать о паспорте она не решалась. Но следователю, кажется, это не было нужно. — Дай угадаю. Джим сказал, что рейс перенесли? — он наклонился ближе, и Элис почувствовала, как плавятся ресницы под пытливым взором. — О, я почти попал. — Нет, — зная, что он всё равно поймёт, захотелось соврать прямо в наглое лицо.       Довольно хмыкнув, следователь отпрянул. Руки его по-прежнему покрывали одна другую.       Плевала Уильямс на псевдо-дружеский разговор. Перед ней всё тот же надменный отвратительный тип, похитивший её, создавший драму жизни. — Саирс уехал после того, как они проследили за нами в лесу, — Айсли перебил гневные мысли. — Помнишь его машину? — Джим сказал, что его там не было, — выпалила она и получила в ответ ледяной взгляд. — Он очень разозлился, когда я забрал тебя, очевидно, захотел игрушку назад, а Ониган подсуетился. Начал играть в спасателя, — слова мужчины раздавались болью в чертогах юной души. — Как я подозреваю, Джим пообещал Саирсу, что вернёт тебя. А тут подвернулась такая возможность. Если бы ещё и получилось не только ранить, но и устранить помеху, вышел бы джекпот. Хотя ему и так повезло, ты пришла к нему сама… — его мягкость настораживала. — Расскажи.       Девичьи пальцы, вопреки предупреждению, снова начали взаимоуничтожение. Элис перевела на них взгляд. — Вы назвали меня приманкой той ночью, хотя Саирса там не было. Почему? — она проигнорировала просьбу.       И вдруг рука Эрвина Айсли метнулась к скованным девичьим. Горячая ладонь вскользь полоснула оливковую кожу. И не успела Элис выдохнуть, как мужчина дёрнул цепь наручников, пригвоздив их к столу у самого крепления. Арестованная круто вылетела корпусом на деревянную гладь вслед за руками. — Я просил так не делать, — прошипел мужской голос сбоку от неё. — Ответь на вопрос.       Элис прокляла свою нервозность, попытавшись отодвинуть ногами стул, чтобы выпрямиться. Тот не поддавался. — Джим остался в лесу, — прокряхтела она в бессилии перед органическим детектором лжи. — И как же ты нашла его? — девушка слышала злобную ухмылку на строгих губах. — Просто повезло, — не лгала она. — Что ты рассказала ему, девочка?       Кисти свело от напряжения, и Элис-Джейн зашипела. — Что бросила вас одного, — в гневе она повернула лицо к мужчине.       Эрвин находился слишком близко, и разряд, прошедший сквозь маленькое тело, укрытое олимпийкой Джима Онигана, спалил Уильямс дотла. Ретивые воспоминания, заткнутые так глубоко, что не достать без инструментов, калейдоскопом промелькнули перед глазами. — Неужели не упомянула Хануко? — наглец разглядывал, словно смаковал, её лицо. — Нет.       И ответа на вопрос «почему?» у Элис не нашлось бы, даже если бы она пошарила по карманам. Правда, следователь и не стал спрашивать. Лишь ослабил захват.       Элис медленно вернулась на место, и, остановившись взглядом на полоске мужских губ, негромко сказала: — Теперь вы.       На долю секунды между бровями мужчины залегла морщина, и Уильямс показалось, он вот-вот придушит её. Но вместо этого Эрвин всего лишь втянул ртом воздух. — Мой отец тоже занимался посредничеством до того, как сел в тюрьму. Сейчас он может быть очень полезен Джиму, поднимая старые связи, — он оттолкнулся от стола и отошёл, позволяя смотреть на свою спину. — И по совместительству, Курт очень хочет наладить связь со своим сыном. — Он не знает, что вы пытались увеличить его срок? — бесхитростно спросила Элис.       Большое чёрное пятно, увенчанное низким хвостом, резко повернуло лицо в профиль. — Ну хоть в чём-то он тебя не обманул, — бросил Айсли, и ладони Уильямс вспотели. Она замолчала, задетая за что-то трепещущее в самом центре груди. — Той ночью Джим встречался с моим отцом не только по вопросам «бизнеса». Курт очень хотел пообщаться со мной, а Ониган знал, что я захочу ввязаться в его махинацию. И приду. — Но вы же так и не поговорили с ним? — белый воротник вновь стал доступен обозрению Элис. Мужчина навис над стулом напротив неё, положив руку на его спинку. — Или?.. — Я и не планировал. Суть моего появления состояла в другом. — В чём? — он заставлял спрашивать. — Мне нужно было убедиться, что ты останешься у Джима. Чтобы случилось то, что случилось сегодня.