Очарован блеском твоих глаз

Почувствовав зябкий холодный ветерок, пробравшийся к груди через ворохи открытой безрукавки, я невольно вздрогнул. Перед глазами промелькнули какие-то непонятные картинки, и чем сильнее была ясность в разуме, тем четче становилась окружающая меня обстановка. Сердце успокоилось и стало биться в привычном для меня темпе, сбившееся при поцелуе дыхание пришло в норму, и лишь пылающие губы служили напоминанием о том, что произошедшее ранее мне не приснилось. Я действительно сжимал в своих объятьях хрупкое тельце Ю и страстно целовал его, с приятной отдачей. По телу вновь пробежалась волнующая судорога, а на губах появилась радостная улыбка. «Значит, он доверяет мне…», — еще шире улыбнувшись, понимаю я. Дальнейшие размышления на тему «какой же Юккио милашка, как меня от него штырит, как я боюсь не выдержать шквала эмоций, обуревавших меня, стоит нам только соприкоснуться» приходится отложить в дальний ящик. Раздается громкий раскат грома, кажется, что я даже слышу, как зловеще плещутся волны, предвещая надвигающийся шторм. Порыв ветра усиливается и обдает своей прохладой лицо. По телу проходится зябкая дрожь, и уши моментально начинают холодеть. Ничего не могу поделать, хоть и люблю снег (а ведь Юкки тоже означает снег), но холод мое тело категорически отказывается переносить. Даже теплая одежда мало спасает. Быстро вскочив на ноги, поправляю сумку, что вновь ударяется об мои ягодицы, но на сей раз не так сильно в силу своей опустошенности, и, подобрав валяющегося на асфальте монстра, спешу домой. Не хотелось бы попасть под дождь. Хоть море и не слишком близко к нашему городку, но иногда его буйства доходят и до нас. Поэтому, встав одной ногой на педаль, отталкиваюсь другой от асфальта и, немного увеличив свою скорость, двигаюсь домой. Когда мне надоедает постоянно отталкиваться, да и до дома остается всего ничего, я спешиваюсь наземь и продолжаю свой путь уже пешком. Ночь уже во всю вступает в свои права, а я, призадумавшись, замираю на месте. Мне безумно хочется узнать намного больше о Юккио: его детстве; помнит ли он о нашей первой встрече семь лет назад; как вышло так, что он не может говорить; что он чувствует, когда я прикасаюсь к нему; не будет ли возражать, если я зайду немного дальше, чем крепкие объятия и страстные поцелуи? Представив его обнаженное тело, распростертое подо мной; разметавшиеся по подушке длинные светлые локоны; тяжелое, учащенное дыхание; смущенно-заинтересованный взгляд; легкую испарину на лбу и влекущий блеск бирюзовых глаз, я почувствовал, что у меня вновь встает. Резко мотаю головой из стороны в сторону, пытаясь отогнать нахлынувшее наваждение, и раздосадованно вздыхаю, осознав, что у меня ничего не выходит. Сложно в этом признаться, но в свои 23 я был напрочь лишен секса. Да, я знал, как это происходит в теории, когда твой партнер – девушка или парень, но все ждал свое «светящееся» чудо. Поэтому-то мне и было так сложно совладать с неожиданно нахлынувшими эмоциями. Жизнь, казалось, приобрела для меня новый смысл и, если я этому был безумно рад, то другая часть меня, подвижно пульсирующая в штанах, высказывалась категорически отрицательно. Ей жутко не нравилось, что ее оставляют неудовлетворенной. И если она раньше помалкивала, тихонько посапывая у меня в джинсах, то сейчас просто решила свести меня с ума своей напряженностью и нежеланием вновь впадать в спячку. О чем бы я ни думал, у меня никак не получалось снять напряжение и переключиться на что-нибудь нейтральное. Вот она, моя плата за то, что я так долго игнорировал себя. Распаляясь прикосновениями к Ю и оставляя себя неудовлетворенным, прося парнишку поскорее уйти. Не хочу сорваться в следующий раз и напугать его… Усилившийся ветер несильно покачнул меня вперед, заставляя немного удивиться. Вроде не хиленький, так чего ж меня ветром сдувает-то? «Глупый Кадзэ», — сквозь зубы прошипел я. — «Надо срочно домой, ну и скейт с роликами поискать», — думаю я, наконец-то делая шаг вперед. До дома успеваю добраться в самый подходящий момент, потому как если бы я еще задержался на улице, предаваясь своим извращенным мечтаниям, меня бы тут же окатило проливным дождем, а так, только добравшись до забора, я ощутил, как пока еще слабые капли начинают падать мне на лицо. Открыв калитку, быстренько завожу своего покалеченного монстра во двор и, спрятав его под навесом, поскорее отправляюсь в тепло. Но открыть дверь я не успеваю, потому что с другой стороны её отворил отец. Выйдя на крыльцо, он с легким разочарованием стал рассматривать моего поверженного зверя. — Так вот в чем дело, — недовольно цокает отоу-сан. — А ведь Ичиносе-сан его совсем недавно починил… Сразу же становится жутко стыдно за свою оплошность и за напрасно потраченное время партнера по бизнесу нашего отца, а ведь он не в первый раз нам уже помогает. И просить его вновь повозится с моим монстром кажется чересчур наглым. Поэтому я, потупив взгляд, жду дальнейшей тирады отца на тему «какой же я растяпа», но ее не следует. — Пошли уже, герой-любовник, — беззлобно кидает он мне и скрывается за входной дверью. Щеки тут же обжигает. Вот, вроде бы, что он такого сказал, а мысли сразу же возвращаются к произошедшему в парке, когда я тискал Юккио, и к тому, как я страстно целовал его около его дома, бесстыдно вжимаясь своим возбужденны пахом ему в живот. Усилившиеся капли дождя дают забыть о смущении, а раздавшийся раскат грома сливается с хлопком закрываемой двери, когда я забегаю в прихожую. — Тадайма, — громко говорю я, начиная разуваться. — Окаэри, — слышится хор моих родственничков. Повесив свою слегка промокшую безрукавку на крючок, замечаю стоявшего у дверного косяка отца. Он, нахмурив брови, прожигает меня серьезным взглядом и, задержавшись на моих, наверняка припухших губах, вновь цокает, затем кивает головой в направлении кухни и, развернувшись, оставляет меня одного. А я в этот момент, почему то, невольно усмехаюсь. Потому как понимаю, что с Юккио мой отец точно найдет общий язык. Ведь за все это время, что он разглядывал меня, родич не проронил ни слова, лишь эмоции на строгом лице. Улыбнувшись, обнаруживаю в дверном проходе свою сестренку, она уже направляется спать, и, замерев в проходе, широко зевает и потирает свои сонные глазки хрупкими кулачками. Вдруг раздается сильный раскат грома, и, с громким вскриком вцепившейся в меня Рики, дом погружается в темноту. — Электричество таки накрылось, — слышится недовольный голос отца. — Ковай, Нии-сан, — шепчет сестренка, начиная всхлипывать. — Ну-ну, — успокаивающе шепчу я, начиная поглаживать ее по спине, — все хорошо, не бойся. Старший брат рядом, – всхлипы тут же прекращаются, а вот кулачки Рики лишь сильнее вцепляются в мою майку. — Я боюсь темноты… — тихо молвит она. — Не бойся, я рядом, — шепчу я и, подхватив сестренку на руки, несу на второй этаж. Рика молчит, стараясь выглядеть сильной и храброй, но то, как она жмется ко мне, не дает обмануться. Знаю, она все еще напугана. Но я сделаю все, чтобы этот страх отпустил, ведь в свое время ее рождение спасло мне жизнь. Благодаря ей я смог отвлечься от исчезновения Ю. Так что многим в этой жизни я обязан Рике… Открыв дверь ногой, захожу в комнату сестренки и опускаю ту на ее футон. Не сразу, но она все же отпускает вороты моей майки и, вцепившись в одеяло, сжимает его в своих кулачках как плюшевую игрушку, а я, подойдя к ее письменному столу, начинаю вглядываться в содержимое, надеясь найти свечки или керосиновую лампу. За окном завывает ветер, стихия бушует, и периодически сверкает яркая молния, с помощью которой я и нахожу небольшой светильник. — Хочешь, расскажу тебе сказку на ночь? – тихим, интригующим голосом начинаю я, зная, чем отвлечь внимание Рики. Она тут же садится на футоне и слегка улыбается, замечая, что в комнате не царит полумрак. — Хочу-хочу, — тут же радостно отзывается она, начиная подпрыгивать на месте. — Тогда давай ложись, — Рика тут же послушно укладывается на футоне и, накрывшись одеялом, устремляет на меня пытливый взгляд. – Какую сказку тебе рассказать? Про Золушку? — Нет, — категорично отзывается сестренка, и, стрельнув в меня глазками, вновь загрустила. — Что с тобой, Рики-тян? – обеспокоенно интересуюсь я, подходя ближе и усаживаясь на краешек ее футона. — Ничего, Нии-сан, — тихо шепчет она, явно от меня что-то скрывая. – Я хочу послушать сказку… о твоей любви, — очень тихо заканчивает она и опускает голову. — Эээ… — ошарашенно выдаю я, не ожидая такого подвоха, — хорошо, я попробую… Сестренка благодарно улыбнулась и, подняв на меня смятенный взгляд, принялась слушать. — Значит так… — неуверенно начал я. — Жил был один парень, безмятежно жил, что ни день, то развлечения. И был у него закадычный друг. Они росли вместе, играли вместе в футбол и на стрелки тоже ходили вместе. И все завидовали их чистой бескорыстной дружбе. Но однажды… — Они полюбили друг друга, — включился в разговор радостный голосок Рики. — Эн, нет… — ошарашенно выдал я, поражаясь странной логике сестренки, — они поссорились. И был парень жутко обозлен на своего друга. Он шел один по заброшенному парку, одежда его была смята и порвата, сам он был взъерошен и недоволен. Но не это занимало его мысли. Он шел и строил планы мести. Как вдруг… — Выскочил маньяк и изнасиловал его? — РИКА! – возмущенно вскрикнул я. — Ну прости-прости, — тут же звонко засмеялась сестренка, — просто ты такой смешной, когда рассказываешь это. Да и слушать про твоего придурковатого друга Такеру мне как-то не особенно хочется, особенно на ночь. Так что расскажи-ка мне лучше сказку про Золушку, — закончила она, довольно улыбаясь. Ну а что я могу поделать, не могу же я сразу перейти к нашей встрече с Ю, мне надо как-то подготовить себя, вот и начал идти окольными путями. — Ах ты, маленькая шалунья, — заговорщически прошептал я и, наклонившись ниже, начал щекотать противную девчонку. Она звонко смеялась, пыталась отбрыкиваться от меня ногами, но когда по ее щекам потекли слезы от переизбытка смеха, я все же остановился. – Значит так, Жил был… Заметив, что Рика стала тихонько посапывать, забываясь безмятежным сном, я остановился и, приподнявшись с футона, подошел к окну, где все еще буйствовала стихия. «Если бы не родилась Рика, то как бы я тогда поступил в отношении Ю? Стал бы разыскивать или забил?». Предаваться меланхолии не дал запах еды, добравшийся аж до второго этажа, а это означало лишь одно — родители уже приготовились к серьезному разговору со мной. Глубоко вздохнув, поворачиваюсь к безмятежно спящей сестренке и, подтолкав одеяло по краям, спускаюсь вниз. Кухня была освещена неярким светом нескольких свечей, так как электрические пробки выбило напрочь. На низком столике находился скромный обед: онигири, такояки и пара роллов. Накрыли, как я понял, лишь на меня, значит, разговор предстоит серьезный… Родители уже спокойно сидели за столом и внимательно смотрели на меня. — Итадакимас, — сказал я, опускаясь на колени (ну хоть где-то я еще чту традиции) и, разбив палочки, принялся за еду. — Послушай, сынок, тут такое дело… — неуверенно начала окаа-сан, что я замер с роллом в палочках, так и не поднеся его ко рту, — ты же помнишь, что я вчера говорила на счет повышения... — Конечно, — утвердительно кивнул я и, значительно расслабившись, отправил-таки еду в рот и стал тщательно пережевывать, не спуская с родительницы заинтересованного взгляда. — Сегодня стало известно о сроках и месте перевода... — И? – приподняв бровь, уточняю я, продолжая наслаждаться едой. — Мы переезжаем в Осаку, — выдала она и напряженно замерла, наблюдая за моей реакцией. — О! — удивленно воскликнул я, пытаясь скрыть радостную улыбку, — правда? Ну что ж – Омэдэто еще раз и как там говорится – счастливого пути. — Ты не понял, — включился в разговор строгий голос отоу-сан. – Завтра мы переезжаем в Осаку. Так что собери свои вещи и не забудь с другом проститься. — Хорошо, — тут же соглашаюсь я. — Завтра же я помогу вам собрать вещи и провожу на вокзал. — Китару! – грозно произнес отец, и от голоса его повеяло холодом, даже одна свечка потухла. — А что прям что, так сразу Китару!? – недовольно воскликнул я, вскакивая на ноги и забывая про еду. – Прежде чем принимать какие-либо серьезные решения, не забудь сначала обсудить их со своим взрослым сыном. — Сядь, — уже чуть мягче сказал отец. — А теперь говори, я выслушаю все твои претензии. — Хитоц, — сказал я, загнув один палец, — я уже совершеннолетний и имею самостоятельный заработок, значит, содержать себя смогу. Футац – я учусь не где-нибудь, а в Тодае, и переводиться никуда не намерен. Ну и миц – как вчера выяснилось – я влюблен. Так что — иттеки-мас! — И правда, — удивленно согласился отоу-сан, — ты же Тодай заканчиваешь, не вижу смысла переводить тебя в менее престижное учебное заведение. Что ж, ты убедил меня, герой любовник, — усмехнулся отец. — А вот велик сам чинить будешь. — Да без проблем, — довольно ухмыляюсь я, пожимая протянутую отцовскую ладонь. — Кстати, Кит, — смущенно говорит окаа-сан. — Ммм? — Раз уж так вышло и мы завтра уезжаем… кто знает, когда мы встретимся вновь… — И? — Почему бы тебе не привести завтра к нам на ужин свою вторую половинку? – поинтересовалась она, начиная прожигать меня пытливым взглядом. — Ммм… — вновь задумчиво тяну я, — я планировал научить завтра Юкки-тян на роликах кататься, — проигнорировав восхищенный взгляд родительницы и удовлетворенный отца, я продолжил. — Но раз уж вы уезжаете, то я посмотрю, что можно сделать. — Вот и замечательно, — улыбнулась довольная сама собой окаа-сан. — Только сразу предупреждаю: это очень важный для меня человек и у него есть свои особенности. Так что ведите себя прилично и не напирайте. — Заметано, — отзываются они, многозначительно переглядываясь. — Ну, я предупредил, — обреченно вздохнул я и, поблагодарив за обед, направился в комнату. -... нет ты слышал? – послышался радостный возглас окаа-сан, — Ее зовут Юкки-тян. Он так ласково ее называет… А может устроим им коньёку? — Хикару! – возмутился отец, — уж лучше кэккон. Дальше я слушать не стал, а, забежав на второй этаж, быстро метнулся к футону и укрылся одеялом с головой. «Коньёку», — при мысли об этом у меня сильно зажгло щеки, а сердце вновь начало быстро биться. «Нет, ну что у меня за родители?», — начал возмущаться я, представив то, о чем они говорили. А затем мотнул головой из стороны в сторону, отгоняя мысли о соблазнительном теле Ю. «Окаа-сан… Отоу-сан…», — мысленно воззвал я к ним, — «Вы… самые настоящие извращенцы!!» — Ааапчхиии, — послышался снизу чей-то дуэт, а я усмехнулся, невольно расслабляясь. Как бы то ни было, а эта идея стоила свеч, ведь это коньёку поможет нам с Ю стать еще ближе. Я буду постепенно привыкать к его присутствию и помогать ему свыкаться с моим постоянным посягательством на его притягательное тельце. Так, мало-помалу, я буду справляться с бурей чувств у себя в груди и вырабатывать в парне любовь к себе. Так что надо будет в эти выходные заняться поиском горячих источников… Вот так вот размышляя о том, какая спокойная и размеренная жизнь ждет в дальнейшем нас с Юккио, я стал проваливаться в теплые объятия сна. И меня совершенно не волновало и не пугало то, что кто-то может быть против наших отношений. Я уже взрослый и сам буду поступать, как сочту нужным, поэтому я не думал о том, что буду делать, если родители будут против наших отношений. Да и как будут развиваться наши отношения, если Юккио так и не заговорит, я тоже не подумал… ________________________________________ Кадзэ – ветер. Ковай, Нии-сан – Мне страшно, братишка. Омэдэто – поздравляю. Хитоц , Футац, миц — что-то вроде: во-первых, во-вторых, в-третьих. Иттеки-мас — Счастливого пути! Коньёку — совместное купание; ~する принимать ванну вместе (мужчины и женщины). Кэккон — свадьба.