Ты и твои шрамы - не одно и то же

      5:15 утра. Улицы и перекрёстки постоянно в движении, подростки собираются в школу, офисный планктон — на работу, а бездомные спят на рваной одежде, пытаясь спрятаться от сквозняка. Несмотря на позднюю весну, солнце — ещё не такое жаркое — начинало греть ближе к концу дня. Зато его лучи в любое время проникали сквозь плотно закрытые шторы в уютную, с лёгким беспорядком, комнату. В это время какая-нибудь заботливая мама собирается готовить завтрак для семьи. Она шлепает по линолеуму босыми ногами, разбивает яйца о тарелку, и ругается из-за того, что разбила продукт слишком грубо, и он упал на пол. Муж ласково её успокаивает, а сын разочарованно стонет. Возможно, это всё виновато его воображение. А может, он и впрямь это слышит. Его нечеловеческие способности каждый раз подкидывают ему что-то новенькое.       Ванная была холодной, всё помещение было таким. Ветер пробирался сюда через вентиляционную трубу, вызывая крупную дрожь. Отражение в зеркале отнюдь не было дружелюбным и приветливым. Средней длины каштановые волосы раздражающе лезли в воспалённые глаза. Как бы не хотелось, ими не скроешь тёмных кругов и впалых глазниц. Скулы были более чем обычно обтянуты кожей и казались острыми на вид. Он был весь бледным, а выступивший на висках пот придавал ещё и болезненный вид. Жалкий. Как же он был жалок. Ему кажется, что он чувствует стаю крыс, роющихся у него в грудной клетке, раздирающих лёгкие на ошмётки. Ему тошно. Если внутри него крысы, значит ли это, что он просто мусорный бак? Он не хочет об этом думать.       Тонкие и длинные пальцы уверенно держали кухонный нож. Острое, только заточенное лезвие, рассекало кожу правого запястья. Она рвётся и наружу выступают насыщенно-красные бусины крови. Тихое шипение. Ещё бóльшая боль пронзает запястье, когда он делает следующий порез на предплечье, подальше от предыдущего. Парень не привык к боли, хотя давно мог бы.       — Чем больше сила, тем больше ответственность. — прошептал он, и подставил голову под кран, пуская тёплую воду.       Питеру нравилось жить. Он жаждал жить. Радовался новому полёту, но никак не мог смириться с падением. Он не хотел убивать себя, у него есть мечта, есть близкие люди, он ещё столько всего хотел узнать. Но он был чертовски противен сам себе, когда терпел поражение. Про супергероев говорят: «Справился — молодец, не справился — тоже молодец, но в следующий раз сделай лучше». Он не мог так. Не мог. Так как так получилось? Когда он начал оставлять по всему телу отметины, считая это малым наказанием? Наверное, после того, как в реанимации умер многодетный отец, умер из-за того, что Питер оказался глуп и полез в передрягу, сделав всё только хуже.       « — Малец, ты что, блять, тут забыл? Проваливай! Уйди от него! — кричал восточного происхождения мужчина, наставляя на него дуло автомата. Это был пустой полуразваленный завод, и его слова прозвучали оглушающе громко.       — Спокойно, сэр, бросьте оружие. — предупреждающе сказал Питер, выставив руку вперёд, готовясь в случае чего выстрелить паутиной. Позади Паркера стоял другой, седовласый мужчина, явно старше первого. Он рыдал, захлёбываясь. Подросток сразу понял, кто здесь жертва.       — Я же сказал: проваливай отсюда, если хочешь жить! — мужчина выпустил пулю в потолок, — следующая пуля будет у тебя в башке! Почему тебе в школе спокойно не сиделось? Щенок! — теперь оружие было действительно наведено на него.       — Что вы здесь делаете? — Питер выпустил паутину и отбросил в сторону автомат. Мужчина и бровью не повёл. Но источал злобу.        Не твоё дело, — гаркнул он и оглянулся, — Гарри, стреляй!       Паучье чутьё не подвело парня и он успел уклониться, захватив снайпера сетью. Но знал бы Питер, что это не основная угроза. Мужчина отбежал и рассмеялся:       — Мог уйти и продолжить жить, а сейчас умрёшь. Вместе с этим, — у него в руке был небольшого размера динамит. Фитиль на нём догорал. Замахнувшись, он бросил его в сторону Питера.       — Бегите! — прокричал Питер мужчине и сам начал бежать к выходу. Знал бы он, что старик не послушается его и останется стоять на месте. Его сковали страх и нежелание жить, и непонятно, что удерживало сильнее. Мужчина оставался в живых до реанимации, что поразило врачей, но выкарабкаться он не смог. Единственное, что услышали от него родные — оповещение об остановке сердца...»       Так плохо ему было, только после смерти дяди Бена. И тогда он совершил самый необдуманный поступок — причинил себе физическую боль, пытаясь заглушить душевную. Как бы жалко это не выглядело, но он продолжал это делать и сейчас. Он не изменился для других, но стал неузнаваем для себя. Сегодня он карает себя за вчерашний промах, когда подверг опасности маленькую девочку. Всё закончилось хорошо, но ведь могло быть и иначе.       «Питер, милый, ты проснулся?» — донёсся голос тёти с первого этажа. Бодро и немного нервозно ответив «да», Питер быстрым движением смыл кровь, просушил голову полотенцем и накинул клетчатую рубашку с длинными рукавами. Он не мог носить ничего с короткими. Ярко-красные царапины заживают быстро, из-за регенерации, но их не становилось меньше. Красный цвет всегда привлекает чужое внимание, особенно на фоне молочной кожи, а косые взгляды ему не нужны. Тем более, что он — Питер Паркер, прилежный мальчик.       Искренне улыбнувшись напоследок зеркалу, он убрал нож в шкаф и выбежал из комнаты, направляясь на кухню. Мэй уже явно его заждалась.       — Доброе утро, — поприветствовал Паркер сидящую за столом тётю и опустился на свой стул. Перед ним стояла тарелка с рисом.       — Доброе, дорогой. Ты какой-то необычно бодрый сегодня. Радуешься урокам? — Мэй сама была радостная, и по виду — она хорошо выспалась. Питеру даже было некомфортно от того, что он больше смахивает на наркомана со стажем, а не на обычного школьника из средней школы. — Да нет, — пожал плечами, — убеждаю себя в том, что сегодня будет удачный день.       Больше никто не начинал разговор, оба были увлечены завтраком. Перед уходом, Мэй всунула ему в руку деньги на ланч и на автобус и, поцеловав в лоб, пожелала приятного дня.       Паркер решил особо не тратиться и пошёл пешком. Времени было много. В школу он дошёл без происшествий, а, дойдя до ворот школы, встретил Неда Лидса, его лучшего и единственного друга. Лидс знал, что Питер является Человеком-пауком, но о душевных терзаниях друга не догадывался.       — Привет, Пит, выглядишь не очень. — сочувственно хлопнул он парня по плечу. Они вместе пошли к зданию.       — А ты, Нед, светишь ярче солнца и всё так же метко подмечаешь моё состояние, — улыбнулся «паучок» и направился в сторону ящиков, к учебникам. Отсидеть пять уроков и домой. А потом — на патрулирование улиц.       — Чувак, какой ты вредный, — театрально скривившись, Нед взял его за плечо, из-за чего Питеру стало неприятно, но виду он не подал, — знаешь, что я вчера выиграл в игровом кафе? Знаю, что не знаешь, — махнул Лидс рукой и начал рыться в сумке, нащупывая что-то. С видом собственного превосходства (над сумкой?) он достал небольшую квадратную фигурку в стиле «Лего». Это был маленький, но коренастый гном, с внушающей секирой в руках.       — Это из «Властелина колец»? — восторженно спросил Паркер и протянул руку к фигурке. Она с осторожностью опустилась на его ладонь. Гном, облачённый в доспехи, смотрел на него с угрозой.       — О да, мой друг! 3,500 маленьких деталей. Око Саурона и две башни. Тёмные орки и лесные звери! Парень, мы должны его собрать! Давай сегодня к тебе? — Лидс чуть ли не прыгал на месте, но его пыл усмирил короткий звонок, оповещающий о начале занятий.       Питер задумался и отрицательно помотал головой. Нед не выглядел расстроенным, но явно обиделся. Пит толкнул его в бок.       — На выходных, хорошо? Я правда не могу. — пропуская вперёд друга, он проскочил в класс последним.       — Твои паучьи делишки? — хитро улыбнулся парень, и от его обиды не осталось и следа.       — Паркер! Лидс! Быстро по местам! — прокричала учитель истории и хлопнула книгой по столу. Им оставалось лишь извиниться и сесть на свои места.       Все уроки прошли более-менее спокойно. Это была середина недели, учителя устали и делали поблажки. Неду и Питеру было не по пути, поэтому они разошлись, но Лидс успел его предупредить, что если Паркер не соберёт с ним конструктор на выходных, он прибьёт его мухобойкой. Парня это рассмешило. От такой угрозы не спасёшься.       Привычные улицы встречали его гулким шумом, а люди неряшливо и устало толкались. Такая атмосфера уже приелась и порядком надоела, но обходного пути не было.        — «...в данный момент ситуация не ясна. Террористы требуют денег и частный самолёт, но Энтони Старка отпускать не хотят. Они сообщают, что живым его не выпустят. Местные власти и полиция не могут решить, что же им предпринять. Мы будем наблюдать за дальнейшими событиями. Предупреждаем: Не приближайтесь к банкетному залу на улице… не приближайтесь к банкетному…» — кричала девушка с экрана.       Питер застыл на месте, будто его ноги увязли в цементе. Что они сказали? Террористы, мистер Старк, не хотят отпускать... Эти слова застряли в голове. Точнее узнав улицу, Питер понял, что это совсем недалеко от него. Забежав в какой-то переулок, где был разбросан мусор и повалены баки, парень сбросил рюкзак и достал оттуда костюм, а рюкзак приклеил паутиной к стене.       — Быстрей! — тело было мокрым и костюм надевался не так легко, а свежие порезы начали саднить и кровоточить от резких движений, но у Питера не было много времени на удобства. Как только он был облачён в плотную ткань, он с разбегу выпустил паутину и запрыгнул на дом. Две косых улицы — и он на месте. В голове был шум, а маска, казалось, почти не пропускала кислород. Или же это он не мог дышать из-за бушующего адреналина и страха? Оставалось всего два квартала, он уже видел многоэтажную гостиницу, но не знал, что сейчас там происходит. Жив ли Тони и не ушли ли террористы? Он не знал, но верил, что всё обойдётся. Но терзание внутри сковывало и тело, и разум.       Как только он спрыгнул возле здания, ему закричали что-то в духе: «О, боже, это же Человек-паук, он спасёт мистера Старка!», «Паук, уйди, они тебя убьют как и Старка, не рискуй, дай полиции разобраться!», «Спаси!», но он особо не слушал. Он думал, как незаметно, не напролом попасть внутрь. Только через окно. Заметив пару разбитых рам и стёкол в них, он запрыгнул туда, стараясь сделать это как можно быстрее.       Внутри до потери сознания воняло гарью. Второй этаж был покрыт пеленой дыма, и Питер не представлял, что творится на первом. Дышать было затруднительно, но не из-за едкого дыма, а из-за включившейся фильтрации воздуха в его костюме. Мистер Старк и об этом позаботился.       На этом этаже никого не было, все голоса доносились с первого. Их было не больше пяти. Подобравшись ближе к лестнице, Питер заметил двоих — как раз у последней ступени внизу. Оплетая каждого паутиной, он с силой припечатал их друг об друга так, что оба потеряли сознание, стукнувшись головами; как только какой-то мужчина начал кричать «Кто здесь?», Паркер прыгнул на потолок, уверенно цепляясь ногами и руками.       — Иди проверь, идиотины кусок! — по всей видимости кричал главный. Паук услышал шаги и прижался к поверхности. Как только в поле зрения появилась вооружённая женщина, он замешкался на секунду, но в следующий же момент, обмотал её с ног до головы липкой паутиной и пригвоздил к двери; та противно скрипнула, но выдержала. Питер подполз ближе и выглянул из-за верхнего дверного порога. Он был прав, их всего пятеро, троих он вывел из строя. Двое мужчин, у обоих на плечах по два ружья. Одному подойдёт короткое описание — «шкаф», а другой был очень похож на коренастого хмурого гнома, прям как тот, которого показывал Нед. Правда, этот был по настоящему устрашающим, про таких говорят: жизнь потрепала. — Какие же вы криворукие. Давай, Роб, доставай игрушку и прикончи того мудака на лестнице. — он махнул в сторону Питера, а сам отошёл в сторону, к другому мужчине. Больно прикусив нижнюю губу, Питер распознал в мужчине Тони. Раненым он не был, но ранее идеальный костюм — под стать Старку, — выглядел «убитым». Несмотря на ситуацию, держался он с поразительным достоинством, а лицо было расслаблено. С уголка губ сочилась струйка крови. Больше парень ничего не смог увидеть, так как к нему приближался тот самый Роб, а в руке у него была какая-то пушка, на вид невероятно тяжёлая. Паркер быстро спрыгнул со своего укрытия и приземлился подальше от двери. В ней как раз появился «шкаф». Он оценивающе посмотрел на женщину, а затем на двух товарищей.       — Босс, у нас не только жестяная банка в гостях, но и комнатный паучок! — прокричал Роб и с гадкой ухмылкой на тонких губах начал приближаться к Питеру. Тот не задумываясь выстрелил в него сетью, но мужчина смог увернуться. Парню это не очень понравилось и он начал усиленно атаковать соперника, но тот будто был в отталкивающей броне — вся паутина нитками падала на землю.       — Может, удивишь по-другому? — рассмеялся террорист и наставил странной формы и вида оружие на Питера. Один щелчок — и на него с необъяснимой скоростью летит капкан. Он увернулся и приблизился. Парой выстрелов он смог попасть в человека, а затем прыгнул на него, выставляя ногу и целясь в солнечное сплетение. Амбал явно не был тем, за кого его можно было принять. Он был ловким и сейчас, хоть и с замедлением поймал ногу Питера и отбросил его. Паркер неудачно ударился головой об стену из-за чего всё перед глазами исказилось. Тряхнув головой и заметив краем глаза, что мужчина уверенно приближается к нему, Паук резко вскочил на ноги и, не успевая пожалеть об этом, перепрыгнул Роба и сковал того паучьими цепями. На удивление — у Питера вышло и мужчина уже не мог выбраться. Снова и снова добавляя липкие повязки, Паркер увлёкся и опомнился только тогда, когда у мужчины остался свободен только рот.       Переведя дыхание, парень побежал на первый этаж, откуда доносились звуки ударов. Старк стоял на коленях, а над ним нависал «гном». Тони не выражал никаких эмоций, и Питеру стало не по себе. Но, взяв себя в руки, он запустил паутиной в чужую руку, которой вновь собирались ударить гения. Но тот, пока Паркер не предпринимал ничего опасного, разрезал нити и, забежав за спину Тони, приставил тому к горлу нож. У Питера от вида ухмыляющегося преступника и напуганного мистера Старка подкосились ноги. Зажмурившись и ещё раз внимательно оценив обстановку, Паркер сделал шаг. «Гном» предупреждающе надавил на чужую шею.       — Но-но, паучок, тебе лучше не подходить. Я в любом случае его убью, не дёргайся ты так.       — Отпусти его! — крикнул Питер, но он не знал, что ему нужно было предпринять. Если начнёт атаковать — Тони убьют, не начнёт — Тони убьют. Старк смотрел на него с удивлением и...укором? Ну да, опять малыш лезет не туда, куда надо. Но, чёрт возьми, он пришёл сюда, чтобы спасти его! Даст умереть Старку — даст умереть и себе.       — Молчать! Я разделаюсь с ним, — мужчина придавил лезвие и на его кончике появилась кровь, — а затем оторву тебе лапки, паучок.       — Нет, нет, прошу, не делайте этого! — при виде крови у Питера задрожали руки, — не трогайте его! — он опустился на колени, но быстро опомнился и поднялся. Он не отводил взгляда от Старка, а тот в свою очередь — пристально смотрел на него.       — Да ты псих, парень. Антидепрессанты или наркотики? Чего ты такой нервный? Иди, вон, постой в сторонке.       — Нет! — от такого крика горло начало саднить. Он потерял над собой контроль, а ведь ещё ничего не произошло. Что так повлияло? Неужто он действительно псих?       — Малыш, — обратился к нему Тони, и подмигнул, — досчитай до пяти. - Глаза Питера расширились и костюм повторил за ним. Он уже не знал, что думать. «Гном» ничего не делал, хоть и грозился убить, а Старк сейчас выглядел лучше всех.       — Да ну вас, больные, — прошептал мужчина и резкими движениями начал резать горло, но довести всё до конца ему не дал железный костюм, который на нереальной скорости впечатал того в стену. Старк, постанывая, поднялся на ноги, а Питер же наоборот — осел на колени, и снял маску. Страх и безумие выражали карие глаза, а губы непослушно шептали: «Нет, нет, нет».       — Карапуз, что с тобой? — обеспокоенно спросил Старк и за пару шагов оказался рядом, смотря сверху вниз. Шею он прижал ладонью, но сквозь пальцы просачивалась алая кровь.       Питер начал стягивать с себя костюм, цепляясь за ткань так, будто она его душила. Когда половина костюма опала, оголяя шею, грудь и руки, Тони опустился напротив него и убрал собственные ладони с окровавленной шеи, чтобы коснуться ими плеч дрожащего подростка. Он сразу ощутил под пальцами тонкие припухшие полосы и перевёл на них взгляд. Половина тела была изуродована шрамами — больше их было на груди и плечах, на остальных местах были кровоточащие ссадины. Их разделяли сантиметры и миллиметры. Какие-то рубцы граничили, создавая крест, а некоторые были кривыми и рваными. Тони ужаснулся и убрал руки, вопросительно посмотрев на Питера. Тот уже был спокоен, но легкий испуг присутствовал в глазах.       — Вы не видели, я не жалкий, простите! — шёпотом проговорил Паркер и отполз от мужчины. — Я не жалок! — надевая в спешке костюм, он не смотрел на Тони, он убеждал в этом больше не его, а себя. Натянув обратно маску, Питер с разбега выпрыгнул в окно, паутиной цепляясь за многоэтажку. Последнее, что он услышал от Тони было «Питер, какого...». Парень не так бы волновался, если бы эти порезы заметили Нед или Мэй. Он не хотел, чтобы это видел Старк. Не хотел, чтобы тот усомнился в его ответственности и адекватности. Не хотел, чтобы Тони считал его жалким и необузданным ребёнком, который хотел покончить со всем банальным суицидом. Не этого он хотел.       Забрав рюкзак, он тихо вернулся домой. Тётя Мэй уже спала и ему тоже следовало. Но вместо этого он переоделся в домашнюю одежду и пошёл в ванную. Здесь по прежнему было холодно. Питер сел на край ванны и уставился в одну точку.       «Что же я натворил, с какой стороны себя показал? Я не знаю, что со мной происходит, меня тревожит кровь, но я готов вырывать волосы на своей голове и резать руки от запястья до плеча. Во что я превратился, почему это случилось именно со мной? Я не могу так, я не хочу! Почему я такой слабый?»       — Аргх, — он достал нож и провёл им по фалангам указательного пальца, — я не хочу, — острие лезвия плавно перешло на кисть, — я безумец, — осознание этого будто только пришло в голову Паркера и он застыл с гримасой ужаса на лице. Ему нужно как-то иначе справляться со стрессом, не таким ужасным способом!       «Мистер Старк не должен что-то себе додумывать. Нужно поговорить с ним, объяснить, плевать на собственный страх и стыд перед ним. Не хочу, чтобы он меня выгнал. Я не об этом мечтал». Зажмурив глаза и забыв смыть капельки крови с рук, Питер вышел из ванной, погасил везде свет и упал на кровать, думая, что на сегодня с него хватит.       Утро нового дня началось с того, что Питер проснулся не от трели будильника, а из-за боли от вчерашних порезов. Они не успели затянуться и помимо того, что жгли кожу, слабо кровоточили. Будь он девочкой, мог бы скинуть всё на критические дни, но он парень, и светло-красные разводы на белоснежной простыни не обрадуют тётю Мэй. Питер вскочил с кровати, стянул простынь и понёсся в ванную избавляться от следов его отвратительного поведения. Кровь ещё не засохла, даже слабо впиталась, и отстирать её было легко. Убрав пятна, он швырнул постельное бельё в корзину, чтобы позднее выстирать его полностью. Порезы он тоже промыл.       — Школа, а затем мистер Старк, — твердил про себя Паркер, пока одевался. Ему было очень стыдно, но он успокаивал себя мыслью, что всё объяснит и его поймут. Ну или не поймут, но дадут шанс. Он не хотел терять Тони. Он слишком привязался к нему. Короткой беседы хватало, чтобы настроение Питера улучшилось. Рядом с ним было спокойно, надежно, появлялось чувство уверенности. Даже находясь на войне, — если в поле зрения попадает Старк — сразу почувствуешь себя защищённым. А когда находишься совсем близко к нему, то по всему телу разливается приятное тепло. Питер сомневался, что дело только в привязанности, но думать о большем не решался. Кому нужен подросток, который кромсал своё тело, как только у него что-то не получалось? Никому. Вот и он так думал.       Оказалось, что тёти не было дома, но она оставила завтрак с запиской, в которой говорилось, что она вернётся к завтрашнему утру, потому что на новой работе нужно вкалывать сутками. Сегодня он останется один.       В школу он собрался быстро, так же, как и добрался до неё. Неда сегодня не было, он простудился, и Питер начал подумывать, что жизнь над ним сжалилась и дала возможность подготовиться к предстоящей встрече. Он так и не придумал, что же будет говорить. «Мистер Старк, вы не подумайте, я просто не могу словами выразить эмоции, приходится действиями», «Мистер Старк, я совершенно адекватный, это снятие стресса такое». Лучше бы он начал курить.       Весь день прошёл более чем скучно. Его никто не трогал, никто с ним не говорил, а учителя будто и вовсе не замечали. Это даже немного расстраивало. Но не настолько сильно, чтобы над этим убиваться. Ему было тяжело общаться с большим количеством людей. После смерти дяди Бена он неделями не говорил и, видимо тогда, у него и пропало это желание на многие годы.       На выходе из школы он принял решение, что не пойдёт тем же путём, что и в прошлый раз. Мало ли. Он обойдёт, пусть это и займёт время. Обойдёт и выйдет на нужную дорогу, прямиком направляясь к Старку. В школе было умеренно прохладно, а снаружи нещадно пекло. Уже подходя к башне, Питер осознал, как сильно он хотел пить. Казалось, если он попробует сказать хоть слово, наружу вырвется лишь скрипучий хрип.       Как только он подошёл к двери, её створки разъехались перед ним.       — Добро пожаловать, мистер Паркер. Мистер Старк ждёт вас на третьем этаже. Следуйте к лифту, — оповестил его женский роботизированный голос.       Если мистер Старк ждёт его, то не стоит задерживаться. Не ощущая ног, он добрался до кабины лифта. Тот был небольшим и зеркальным. Питер мог видеть своё отражение. По прежнему бледный оттенок кожи, худощавое тело и сверкающие глаза. Не понятно: от страха или от облегчения. Видеть себя ему не хотелось, и он закрыл глаза ровно до того момента, как перед ним раскрылась дверь. Лифт сразу вёл в просторный кабинет. Всё было выдержано в кремовых цветах, и это почему-то успокаивало. У левой стены стоял большой бархатный на вид диван чёрного цвета. Справа был бар, а посередине, в конце комнаты, стоял стол из красного дерева, за которым сидел Энтони Старк. Мужчина знал о присутствии в его крепости гостя, но, когда услышал тихий звон, оповещающий о том, что мальчик поднялся на этаж, всё равно вздрогнул. Два карих взгляда встретились. Один выражал хрупкое спокойствие, а другой — волнение. От этого стало неловко обоим. Тони указал рукой на стул перед ним, и, дождавшись, когда Питер неуверенно сядет, — встал.       — Хочешь поговорить?       — Да.       На этом разговор закончился. Старк по-прежнему стоял возле стола, а Питер смотрел на стол, боясь перевести взгляд. Дальше двух предложений никто не продолжал. Не то, чтобы атмосфера была накалённой, но Паркер не мог прекратить мять рукав рубашки. Спустя минуту, а казалось — все десять, Питер ощутил сзади себя движение, а затем и руку на своей шее. Пальцы были ледяными, будто кровь и вовсе по ним не циркулировала. «Холодно ему или жарко мне?» — мелькнула мысль у Питера в голове и он чуть повернулся. Рука тут же исчезла, и если он не почувствовал разочарование, то дискомфорт — точно. По всему телу, от пят до головы, пробежали мурашки. А затем и дрожь, когда Тони взял его за руку и одёрнул манжет рукава. Он изучал её взглядом, а затем и холодными пальцами. Питер попробовал вырвать руку, но не удалось. Стыд. Он почувствовал, как к щекам подступает жар.       — Зачем? — спросил Старк, не выпуская из кольца пальцев кисть руки. Он не так сильно сдавливал её, но отчего-то на коже выступили красные следы.       — Я не знаю. Не знаю. Я даже слабо помню, для чего и когда взял нож. Не считайте меня жалким. Я не являюсь таким, — голос не слушался и подводил его. Он во все глаза смотрел на Тони, ощущая себя не в своей тарелке, — Каждый раз, когда у меня что-то не получалось, я наносил себе пару порезов. Просыпаясь посреди ночи от кошмаров — расцарапывал себя. Я не хочу так больше, — на глазах выступили крошечные слёзы и плёнкой закрыли глаза. Он так хотел выговориться этому человеку, но горло предательски сковал спазм.       Питер почувствовал как руку отпускают, а его самого прижимают к себе и обнимают, водя ладонью по спине. Как же ему этого не хватало. Как же долго он нуждался в этом. Поднявшись со стула и обронив его, он прильнул всем телом к теплу и сложил руки на напряжённой спине. Чужие руки резко прекратили движение, и Питер испугался, что сделал что-то не так. Но Тони продолжил поглаживать позвонки, так чётко ощущающиеся под тканью рубашки, массировать шею. Когда холодные пальцы коснулись темени, Питер как ошпаренный отпрянул, но не отошёл, а начал рассматривать ворот бордовой рубашки мужчины. Под ним толстым слоем, подобно тугому ошейнику, был намотан бинт. Питер хотел было поднести пальцы и ощутить под ними марлевую ткань, но его перехватила чужая рука. Он сразу вернул взгляд на лицо Старка. Тот не был зол, но пальцы предупреждающе сжимали его ладонь.       — Не делай этого, — тихо сказал Тони, и Питеру захотелось нарушить этот приказ. Но переступить границу он всё же не решился. Вместо этого он рассматривал лицо, что было в паре десятков сантиметров от него.       То, насколько выпирали скулы и нижняя челюсть, говорило о том, что хозяин сильно отощал, выпирающая венка, чуть выше виска, — о нервозности и злобе. Едва заметные морщинки вокруг глаз — Тони в прошлом много улыбался и даже смеялся. А синяки под глазами свидетельствовали, что Старк мало спал, предпочитая проводить ночь за стаканом виски или же за разработкой нового оружия и брони. Остановил взгляд Питер на губах, что так провокационно были приоткрыты. Искусанные и красные. Тони смотрел спокойно, но Питер всем своим существом ощущал исходящее от него напряжение. Его не могли ввести в заблуждение ни расслабленная поза, ни расчётливый взгляд карих глаз.       Не встретив и не почувствовав открытых возражений, Питер прикрыл глаза и коснулся губ Тони своими, не совершая настойчивых движений. Старк слабо оттолкнул его, осмысливая то, что сейчас произошло, но, когда Питер уже настойчивее прижался к нему, размышления уступили место какому-то слабо контролируемому удовольствию: оно скапливалось внизу живота, отдаваясь в члене мучительной пульсацией, рождая жажду. Парень сложил руки у него на груди, он же в свою очередь притянул его за тонкую талию, и впился в пухлые губы, с желанием сминая их. Жадный поцелуй на грани боли, заявляющий, настойчивый. Одной рукой он расстёгивал на парне рубашку, оглаживая грудь, покрытую короткими рубцами, и обнажая ещё по подростковому худощавый, но такой приятный на вид торс. Гладкая кожа и сладковатый запах, пряный. Упирающийся в живот член, блестящие ярко-карие глаза — так близко, что самое время потерять голову. Питер сам, дрожащими руками расстегнул штаны, и, почувствовав крупную, чуть шершавую ладонь, властно сжимающую бедро, выгнулся, совсем бесстыдно застонав.       Глухо рыкнув, Тони взял его на руки и, преодолев малое расстояние, бросил на диван, нависая сверху. Грубо сняв рубашку и кинув её на пол, он почувствовал, как Питер трётся об него членом и требует большего. Парня с ног до головы окутал густой ласковый жар, особенно жгло там, где касались губы Старка. Кровь буквально вскипала, а кожа стала удивительно чувствительной. Горячий язык обвёл пупок, вызвав нестерпимую дрожь, а руки ловко сдёрнули штаны и боксеры, успев огладить задницу и поясницу. Тони, прикрыв глаза, коснулся губами головки члена, стоявшего так, что было почти больно. Питер закричал, прогнувшись в пояснице, и, схватившись рукой за густые каштановые волосы мужчины, надавил на затылок. Но вместо того, чтобы продолжить, Старк отпрянул и опустился ниже, осыпая быстрыми влажными поцелуями внутреннюю часть бедра, покрытую белыми шрамами, и колени, периодически поднимая глаза, в которых чего только не было. Страсть, восхищение и желание обладать.       Питер готов был кончить, только от одного такого вида, поэтому, не желая портить удовольствие обоим, опустил руки на брюки Старка. Тот, понимая всё по жесту, стянул с себя мешающую одежду. Питер целует, тянет на себя, прижимается всем гладким телом. Не желая мучить их обоих, мужчина подмял под себя мальчика, обвёл его губы пальцами и протолкнул их внутрь, надавливая на язык. Питер, глухо застонав, принялся их обсасывать и чуть покусывать, при этом довольно смотря на Старка, который уже плохо сдерживал себя, понимая, что в случае чего — мальчику будет больно. Высунув пальцы, он скользнул ими между ягодицами, слегка надавив на тугое отверстие.       — Потерпи, — хрипло прошептал Старк и толкнулся в него упругой горячей головкой. Питер жадно смотрел, как тот сжимает губы, как ходят под покрасневшими скулами желваки, как вздуваются от напряжения мышцы рук и плеч, как Тони старается сдерживать себя, чтобы не навалиться на него, и не взять грубо желанное, а осторожно и медленно скользнуть внутрь, понемногу растягивая для себя. Он вошёл до конца и замер, следя за Паркером, у которого от боли выступили слёзы. Он резко выдохнул сквозь зубы и прижался щекой к ноге Питера, лежавшей у него на плече. Паркер слабо кивнул и Тони, низко застонав, двинул бёдрами, подхватил его под ягодицы, и начал размеренно двигаться, постепенно наращивая темп и вдалбливая того в диван. Движение толстого члена в заднице отдавалось в остальном теле приятной судорогой, Питеру хотелось скулить от остроты жадно накатывающего волной удовольствия. Резкие движения сопровождались криками вперемешку со стонами. Тони шумно выдыхал через открытые губы, вцепившись в мальчишеские бёдра, и раскачивал Питера в такт глубоким толчкам, запрокинув голову и продлевая тягучее удовольствие.       Последнее движение обожгло их обоих, заставляя потеряться в этом крышесносящем коктейле из ощущений и упасть в ласковую бездну забытья.       Тони из последних сил поменял их местами и теперь Питер лежал на нём, тяжело дыша и слушая его собственное сердце. Тело до сих пор приятно вибрировало, а под пальцами ощущались шрамы. Шрамы… Вспомнив о своей шее, он прикоснулся к ней. Бинт сполз и болтался бесполезной повязкой. Питер заметил его движения и повернулся к нему, пристально смотря на шею. Поперёк нее красовался покрасневший шрам. Вокруг него остались следы от швов. Чуть подтянувшись, Питер уткнулся губами в смуглую шею и принялся целовать порез. Он вылизывал его, словно был котом, и целовал так, будто любил больше всего на свете.       — Питер. Ты знаешь, кто я? — серьёзно спросил Тони, но это вызвало у Паркера улыбку.       — Тони Старк, — ответил он, не прекращая своего занятия. Из-за этого Тони было довольно затруднительно сосредоточиться.       — Нет. Точнее.       — Энтони Эдвард Старк.       — Питер, отнесись серьёзно. Кто я?       — Мистер Старк, не пугайте меня, — парень отпрянул от шеи и теперь внимательно смотрел на мужчину. Сложно было разобрать, какие у того были сейчас эмоции, — Гений, миллиардер, плей...       — Питер, я тот, кто всегда будет с тобой. Ну, или до своей смерти, — поморщился Старк, но тут же расслабленно улыбнулся, — я тот, кто всегда выслушает тебя и тот, кто обеспечит защиту. Ты важен мне. Ты и твои шрамы — не одно и тоже. Мне дорого твоё тело, твой разум, и твоё сердце. Понимаешь? Ты продолжишь самоповреждение, только если нет больше никакой иной помощи. Но есть я.       — Мистер Старк, вы романтик. — Мужчина мог поспорить, что этот мальчишка мурлычет.       — Всё, карапуз, я тебя предупредил, теперь спи. — отвернув голову, Тони прикрыл глаза, показывая, что разговор окончен и ему явно не понравилась несерьёзность Питера.       — Я люблю тебя.