continue without saving?

смерть придёт, и у неё будут небесные волосы, тощие пальцы и солнечная кожа притворившись сладкой юностью, она вцепится тебе в шею, вырвет вены и невинно улыбнётся смерть придёт, и ты не успеешь посмотреть ей в глаза

хосок убегает, хосок боится дотронуться, прикоснуться, поломать. провести пальцами по спрятанным за мягкой тканью ключицам, прижать к себе жар чужого тела. у хосока голова кружится от солнца, и свет застилает ему глаза. ноги заплетаются, и хочется спать в прохладных простынях с хрупким минхёком под боком. хосок весь пропитался фруктово-цветочными запахами и грезит только о впалых щеках и о розовых губах. раствориться в этом смущении, когда называешь его красивым. дрожать, когда он касается первым — лишь бы не сломался. ли хосоку нравится умирать от случайно брошенного взгляда и совсем не хочется разрушить эту собачью верность. он устал, устал, устал и чувствует вязкую слабость каждым нервом. он смотрит на минхёка и видит его измотанность в опущенной голове, в острых плечах, в выступающих позвонках. хочется осторожно приобнять за талию или поймать его ладонь в свою, но нельзя — хосок разобьёт. он точно знает, что разобьёт. вдребезги. осколки попадут в самое сердце и поранят зеницы. кажется, хосок погряз, и его лёгкие не выдерживают. ему остаётся только смотреть, как эти тонкие руки растерянно приглаживают волосы и как пересыхает в горле. вокруг шумно и громко. незнакомые люди впиваются взглядами и щёлкают камерами. по ощущению, в сеуле всего лишь плюс двадцать пять, но хосок не верит прогнозам погоды. по ощущению — он горит заживо, а сквозь адский огонь миражом виднеется минхёк.