Родись счастливой!

      Утром в понедельник, раздался звонок лифта, и Малиновский вышел в приемную ресепшена.       — Роман Дмитрич? — не поверила своим глазам Амура, — Роман Дмитрич, вы вернулись!       — Здравствуйте, Амура, — поздоровался мужчина, подходя к стойке администратора.       — Боже, как же здорово! Так, подождите минутку, а вы совсем вернулись, или так, что-то забыли? — спросила Буйо, внимательно рассматривая бывшего коммерческого директора.       — Ну, надеюсь, Амурочка, совсем. Знаете, я как птица феникс — возродился, и снова готов радовать вас своим присутствием, — раскинул руки Малиновский, после чего он, уже не с таким благодушием спросил, — Андрей у себя?       — Да, он уже полчаса как у себя.       — Отлично, — произнес мужчина, и, чувствуя себя солдатом, идущим на поле боя, Роман направился в свой бывший кабинет.              Зорькин с самого раннего утра сидел в своем кабинете и рассматривал фотографию Клочковой. То, что его любовь уходит из компании, уже несколько дней было поводом его уныния, и это замечали все, кто был с ним рядом. И периодически, он нет, нет, и посмотрит на ее изображение — а может, простить? Может, она все-таки, наконец, раскроет свои глаза и увидит, какой он умный, честный, преданный? Но потом, в нем просыпался здравый смысл, который голосом походил на его подругу детства, и он говорил ему: «Нет, Николай Антонович, не увидит».       Неожиданно раздался стук в дверь, и в кабинет вошел Георгий Юрьевич, единственный человек из совета директоров, с которым у Коли сложились хоть какие-то отношения: может, потому что их кабинеты находились рядом, а может, потому что остальные директора предпочитали игнорировать его, из-за дружбы с президентом.       — Николай Антонович? Здравствуйте! — поздоровался с ним начальник отдела кадров. — Вы, как всегда, отлично выглядите.       — А вы, как обычно, льстите, Георгий Юрьевич, — ответил Коля, поспешно пряча фотографию Клочковой и мгновенно поднимая глаза на посетителя. — Какими судьбами?       — Я хотел поговорить с вами по поводу Светланы Федоровны, — ответил Урядов, оставшись стоять возле двери. — Понимаете, моя Татьяна Георгиевна ушла в декрет, и я нашел ей замену, такая девочка, просто ошеломиссимо — прошу… — он сделал жест рукой.       Коля встал, и подошел к двери, куда его приглашал Георгий. Открыв дверь, он увидел в приемной, за столом Пончевой, симпатичную девушку азиатской внешности, на которую с утра он даже не обратил внимания.       — Только закончила институт, владеет японским, что особенно неплохо в связи с нашими многоуважаемыми партнерами, живет одна, — тут же шепотом выдал ее характеристику Георгий Юрьевич, не отрывая взгляда от новой секретарши, но девушка, похоже, не замечала, или делала вид, что не замечала, их присутствия. — Но на первых порах, ей нужна будет помощь. И я попросил Светлану Федоровну помогать ей. Я бы хотел, чтобы вы были в курсе.       — Да, да, конечно, — также шепотом ответил Зорькин, рассматривая новенькую. — Ну, симпатичная… — добавил он, прекрасно зная, что именно этих слов от него ждал Урядов.       — Да, и вы только представьте: она, в таком облегающем красном платье, ну вы знаете, какие китаянки носят, — размечтался начальник отдела кадров, поглядывая на девушку, — вы лежите, весь такой, на кровати, она делает массаж…       — Георгий Юрьевич! — с укором произнес Коля и, не говоря больше ни слова, вернулся в свой кабинет.       — А что? Что я такого сказал? — произнес Урядов, тоже заходя в кабинет и закрывая за ними дверь.              — Да, Павел Олегович, не беспокойтесь, — произнесла Катя в трубку, и она увидела, как Рома и Андрей вошли к ней в кабинет, — Все будет по высшему разряду. Конечно, я ему передам. И вам всего хорошего. До свидания.       Отложив телефон, Катя посмотрела на мужчин, которые с серьезными лицами до сих пор стояли возле двери. Андрей ей сказал вчера, что Роман звонил, и что он приедет в ЗимаЛетто, но помирились они, или нет, Жданов ей так и не ответил. Мужчины не произнесли ни слова. Девушка вышла к ним на свободный участок кабинета.       — Ну? Каков вердикт?       Мужчины оба припали на одно колено, одну руку положили на сердце, другую подняли вверх, и одновременно начали говорить:       — Государыня наша, Екатерина Великая! — Катя закатила глаза, — Мы, два презренных холопа, нижайше просим Вас принять нас в ряды Ваших верных подданных. Клянемся: служить Вам верой и правдою, блюсти везде и во всем интересы Ваши, исключать любой возможный вред Вам, о злодеях объявлять и сыскивать. Клянемся: всегда и во всем действовать во благо Ваше, и во благо компании, по христианской совести и справедливости, все прочее чинить без лукавства и обмана. Если же мы нарушим клятву, то предстанем мы на суд Божий, и пусть нас покарают. Да будет так, отныне и вовеки веков. Аминь!       — Боже, детский сад, — с изумлением и смеясь, еле произнесла Катя. — Вы когда это разучить успели?       — Секрет фирмы, Катюш, — подошел к ней уже улыбающийся Андрей, и поцеловал.       — Ой, вы только посмотрите, посмотрите, голубки наши, — тут же заголосил Роман. — Дайте что ль, хоть посмотреть на вас. — Андрей с огромным удовольствием обнял Катю за талию и встал с ней прямо перед Малиновским, Катя тоже положила ему руку за спину. — А то я в вас столько труда вложил, столько заботы, а результатов даже еще не видел. А вы мне, между прочим, еще и благодарны быть должны, — пара беззвучно открыла рот и посмотрела него. — Да, да, и не надо делать такие лица! Ведь если бы не мой гениальный план, и если бы я не подсказывал этому обормоту, как за вами ухаживать, Катенька, кто знает, были бы вы сейчас вместе?       — Купидон, тоже мне, — съязвил Жданов, и покрепче обхватил Катину талию.– Может быть, без тебя мы бы и сходились дольше, сложнее, но я думаю, все-таки сошлись бы. Правда, Кать? — обратился он к девушке, а та посмотрела куда-то в потолок.       — Ну, ты бы мог все-таки жениться…       — Так, это что за разговорчики? Неужели ты бы меня Кире отдала? На растерзание? — притворно обиделся Жданов.       — Нет, ну что ты, нет конечно! Я бы примчалась в ЗАГС в день вашей свадьбы, сказала бы, что люблю тебя, что жить без тебя не могу, ты бы ради меня тут же бросил невесту, и мы бы вместе убежали в закатное солнце! — закончила речь девушка и сделала указательный жест рукой.       Этот монолог заставил рассмеяться всех троих.       — Так, ладно, все эти разговорчики, конечно, хорошо, но я не для этого вернулся, — заканчивая, наконец, смеяться, произнес Малиновский, — Надо наверстывать упущенное. Жданчик, ты идешь?       — Да, конечно, — ответил Жданов, и выпустил Катю.       — Роман Дмитрич, Андрей, подождите, — остановила их Пушкарева, когда мужчины начали собираться. — Мне надо вам кое-что сообщить. Павел Олегович сегодня звонил. Он сказал, что… ему удалось договориться с лондонскими партнерами. Через две недели к нам приедут представители ФэшнГруп.       Лица мужчин сначала вытянулись, затем они растянулись в улыбках, после чего по всему ЗимаЛетто растянулось громкое «УРАААААААААААААААААААААААА!». Роман победно вскинул руки, Андрей, в порыве чувств, как бывало и раньше, схватил Катю в охапку и начал кружить ее по кабинету.       — Катенька!       — Андрей поставь меня! — хохоча, громко попросила Пушкарева, попытавшись привести его в чувство. — Приедут-то они приедут, но это не значит, что они заключат контракт! Тем более, Милко придется уговаривать вернуться из отпуска — без него показа для них не проведешь, а ты сам знаешь, каково это!       — Да пускай только попробует не приехать, мы ему такое устроим, родная! — Андрей поставил девушку, и тут же чмокнул ее в губы. — Я ведь говорил, что ЗимаЛетто ждет огромный успех! Сначала Лондон, а потом… Весь мир будет наш, друзья мои, весь мир будет наш!       Двое стоящих рядом людей не могли ничего поделать, кроме как тоже улыбаться, и радоваться тому, что у них, у них троих, наконец-то, все начало получаться.