два ветра

Ты холод. Требуется всего несколько секунд, чтобы выровнять дыхание. Сухой поцелуй в губы, и Чонгук ложится рядом. Тишина давит на лёгкие. Это не та тишина между двумя влюбленными, когда молчание – нечто интимное и особенно драгоценное. Это та тишина, когда друг другу уже нечего сказать. Или просто не хочется. Юнги тянется рукой к ладони Чонгука, касается её невесомо, ведёт пальцами по выделяющимся венам и останавливается в районе локтя. Мин поворачивает голову и встречается взглядом с младшим. Его глаза, когда-то такие тёплые и родные, совершенно пусты и безразличны. Кажется, в комнате становится холоднее. Возможно, тело уже успело остыть после секса, а может… - Мне нужно идти, - говорит Юнги и встаёт. С пола подбирает нижнее бельё, джинсы и толстовку. Одевается быстро под пристальным взглядом Чонгука, хватает пачку сигарет и, лениво махнув на прощание, выходит из квартиры. От Чонгука он ни слова не услышал. Мы катастрофа – нас двое. Юнги уже плохо помнит, как именно его «я» переросло сначала в неуверенное, а потом как во что-то совершенно правильное «мы». Год назад казалось, что так всё и должно быть, что Чонгук – тот, кого он искал долгое время. Что они предназначены друг другу судьбой или чем-то подобным. Младший так легко вписался в его жизнь, так комфортно устроился рядом и так самозабвенно посвятил себя Юнги, что о необходимости присутствия Чонгука в жизни Мина не возникало никаких сомнений. Пожалуй, Юнги никогда так сильно не любил. Чонгук для него – нечто совершенно новое и неизведанное в жизни. Он никогда не подозревал, что жертвовать своим свободным временем ради кого-то другого может быть так приятно. Не подозревал о том, что можно волноваться о чужих проблемах больше, чем о своих, и злиться, когда дорогой тебе человек забывает поесть и пренебрегает сном. Ему нравилось, что Чонгук делал то же самое. И хоть он постоянно недовольно причитал, что Чонгуку не следует так сильно о нем беспокоиться, всегда было приятно получать сообщения вроде «Как ты сегодня спал? Что ел на завтрак? Не задерживайся на работе, я буду ждать тебя в квартире.» Они погрузились друг в друга с головой. Не постепенно. Мгновенно. Возможно, поэтому… Теперь ты – ветер, но тепло-холодный. Это началось совсем недавно. Около месяца назад. Может, больше. Юнги точно не уследил момент, когда это правильное «мы» стало обременительным для обоих. Забота воспринималась уже как что-то дежурное, делающееся ради приличия. От прикосновений внутри ничего не переворачивалось, и во встречах каждый день отпала всякая необходимость. Редко теперь Юнги, вернувшись с работы, заставал Чонгука дома. Младший лишь присылал сообщение, что занят и, к сожалению, они не могут сегодня встретиться. Или к счастью. Перемены в отношениях произошли обоюдно. Не то, чтобы один Чонгук внезапно потерял интерес. Просто в один момент стало как-то… безразлично? Юнги уже не расстраивался, когда им не удавалось встретиться. Не особо переживал из-за того, что Чонгук всё реже целовал его и говорил о том, что любит. Сейчас уже ни один из них не произнесёт этих трёх глупых слов. Холодные ветки машут в окно. Холодные ветки метро. Юнги садится на свободное место и совершенно отстранённым взглядом смотрит на людей вокруг. Состояние опустошенности, бессмысленности происходящего не покидает его вот уже целый месяц. Течение повседневной жизни уносит вместе с собой Юнги, чему тот даже не сопротивляется. С неба – каплями ток. Чернила, листок… Дождь начинается внезапно, стоит Юнги выйти из метро. Он не понимает, зачем вернулся к квартире, откуда ушёл всего час назад. Холодные капли должны привести в чувство, а вместо этого Юнги понимает, что ему совершенно неважно, что одежда на нём уже мокрая и он может простыть. Он достаёт телефон и набирает номер, стоящий в важных контактах. Затяжные гудки. Автоответчик. Я снова люблю мимо нот, по проводам в телефон - тысячи слов. Юнги говорит много. Говорит о том, что не понимает, почему они всё ещё вместе и что вообще случилось. Как оказалось, что люди, друг к другу так привязанные, настолько теперь далеки? Ему это, по правде, надоело. И если уже нельзя вернуть то, что когда-то было, то почему бы просто не закончить? Послать эту чертову любовь, которая уже и не любовь вовсе, да и забыть друг о друге. Выбросить этот год из жизни, оставить его счастливым воспоминанием, но не портить всё ещё больше. Кнопка «стереть». Юнги засовывает телефон в джинсы и идёт в ближайшее кафе. В квартире ему делать нечего. Через пол часа бесцельного созерцания пустой чашки кофе Юнги чувствует вибрацию в кармане. Он не сразу догадывается, что это его телефон. Входящий вызов: Чонгук. Я бы ответил, если бы мог… Мин долго смотрит на экран, но так и не решается ответить. Те слова, что он наговорил автоответчику, застряли в голове навязчивой идеей. И теперь Юнги боится повторить их Чонгуку. Ведь это будет значить, что всё действительно закончится. Как кислород для тебя. Юнги удивляется, когда застаёт Чонгука в квартире. Обычно он уходил сразу же после Юнги, запирая за собой дверь и оставляя ключ в почтовом ящике. Чонгук сидит в гостиной, листает какой-то старый журнал, до которого у Юнги руки не доходили, чтобы выбросить. Когда Мин садится рядом, Чонгук откладывает журнал в сторону и придвигается ближе. Кладёт голову на острое плечо, щекоча макушкой лицо Юнги. - Я тебе звонил, - говорит Чонгук. - Я был занят, - врёт Юнги. - Почему не перезвонил? - Забыл. - Ясно. Чонгук поднимает голову и смотрит на Юнги совершенно нечитаемым взглядом. Мин улыбается слабо в ответ. Младший тянется вперёд и целует. Страстно, настойчиво. Дыхание в момент сбивается, и Чонгук, словно обезумевший, садится Юнги на колени и тянет его батник. Дыши, чтобы цветов не терять. Юнги разрывает поцелуй, чтобы снять с себя батник и с Чонгука майку заодно. Подхватывает младшего за талию и устраивает под собой. Активно двигает бёдрами, пока кусает губы Чонгука, передавая временами инициативу. Пальцы путаются в волосах, тянут за загривок, открывая шею – новый участок тела для грубых поцелуев. Чтобы узнать среди лиц незнакомых меня. Остановка на мгновение. Юнги смотрит на разгоряченное лицо Чонгука, разглядывает любимые черты, покрасневшие губы и карие глаза, затуманенные желанием. - Зачем мы это делаем? – шепчет Юнги. - Чтобы сохранить нас, - отвечает Чонгук. Большего не надо. Я из последних, кто, обид не тая, снова полюбит твой взгляд. Не обращая внимания на неприкрытое недовольство, Юнги закуривает прямо в квартире. Глубокая затяжка, и табачный дым заполняет комнату. Глаза в глаза. Я твой огонь. - Нам пора об этом поговорить, - Юнги первым нарушает тишину. - Уверен? – Чонгук берёт за руку, и Юнги впервые за долгое время видит в его глазах что-то новое: страх и неуверенность. - Нет, - честно признаётся Мин. – Но так продолжаться не может. Опять оставишь укусы мне. - Что с нами стало, Чонгук? - Если бы я только знал, хён, я бы всё исправил. Останови наш циферблат. - Ведь всё было хорошо. - Всё было чудесно, хён. Дай нам чуть-чуть больше времени. - Так почему же сейчас всё так… пусто? - Я, честно, не знаю. Юнги смотрит на Чонгука, пытаясь найти в нём хоть что-то, что могло бы переубедить его. Но помимо тёплых воспоминаний о прошлом не находит ничего. И слова, что стояли в горле комом, наконец вырываются наружу: - Чонгук… давай расстанемся? Где-то внутри что-то натягивается струной… Но дай же нам ещё лишь шанс. Чтобы потом не жалели мы. - Давай. … и обрывается.