Restoration

Это дерьмовое жилое здание. И это совершенно ясно. Кирпичные, гниющие оконные рамы, фанеры на стекле, изогнутые пожарные лестницы. Йен издал вздох, паркуя фургон в парке. На работе сказали, что это должна быть реставрация. Если это правда, им предстоит пройти долгий путь. Он достал свой пюпитер для документов, чтобы проверить адрес и имя заказчика. Адрес — Изумрудный проспект 1941. Заказчик — Дж. Ковальски. Йен снова вздохнул, положил папку с записями на колени, сделал последний глоток кофе из своей чашки и пробежал рукой по волосам. По утрам по-прежнему холодно, несмотря на то, что солнце светит ярко. Весна пришла поздно в этом году. Ему повезло работать круглый год. Зимой обогреватели людей гаснут, подобно тому, как летом гаснут кондиционеры. Но это время года было золотым. Утомленные конечности и недостаточное количество пива во всем мире, чтобы успокоить постоянную боль. Ребята работают быстро, очень быстро, чтобы как можно быстрее закончить. Он никогда не делает ничего такого большого. Не ставит каркас, не вешает гипсокартон, не делает полы или столярные работы. Он имеет дело с теплом и холодом — устанавливает воздуховоды, контрольные огни и гигантские кондиционеры в отелях. Он по-прежнему проводит проводку, иногда, точно так же, как раньше, когда он только начинал. Но в основном он делает только ту работу, которая не причинит ему боль, если он вдруг захочет этого. Тепло его не сожжет, а холод не заморозит. Это откровенно, без тонны догадок. Йен открыл двери фургона, чтобы вытащить свои инструменты. Он повернулся и посмотрел на здание. Входная дверь закрыта, по близости никого не видно. Он проверил свой телефон — нет ни смс, ни пропущенных звонков. — Хм, — вслух произнес Галлагер. Лестница и маленькое крыльцо треснули и разрушились, и, очевидно, не служат больше входом в дом. Дверь прочная, но, конечно же, будет сквозняк, учитывая внушительные размеры окна, покрытого фанерой. Тот, кто покупает это место, эту старую кирпичную квартиру, сразу полюбит эту дверь, не думая о том, сколько тепла он потеряет из-за этого. Он попробовал дернуть за дверную ручку. Дверь заперта. Постучал, ждал. Стучит, снова ждет. Мда. Йен спускается с крыльца и находит пространство между досками с боковой стороны дома. Он вытаскивает свой фонарик. Он достаточно маленький для того, чтобы поместиться в руке Галлагера, но при этом достаточно силен, так что парень не нуждается в другом. Он прищурился рядом с лучом света. Это что, камин? Он прищуривается сильнее, двигая лучом света так далеко, насколько может, вперед и назад. Йен видит только камин и несколько разрушенных стен. Больше ничего. Но большие старые места вроде этого? Если есть один камин, то должны быть еще как минимум два. Йен выключает фонарик и возвращается к передней части дома. Он набрал номер Хейли на своем телефоне. — Корпорация Боумена, это... — Хейли, это Йен. — Йен? — Да, — сказал он. — Я нахожусь на строительной площадке, но, похоже, что здесь никого нет. Ты можешь проверить мое расписание? — Конечно, — говорит девушка. Рыжий может слышать, как она начинает что-то печатать. — Прости, я не узнала твой номер, — сказала она. — После того, как ты ушел, ситуация вышла из под контроля, и телефон разрывается от звонков. — Ничего страшного, — сказал он, возвращая фонарик к другим инструментам. — Итак, — продолжила девушка. — Да, ты на верном месте. Этот парень друг Дона. Поэтому его расположили так высоко в списке. Я удивлена, что он еще не приехал туда. Йен провел рукой по волосам: — Я не… — заворчал он. Когда заказчики — друзья босса, они ожидают особого обращения. — Я подожду его не больше полчаса. — Эй, сиди на месте. Я поставлю твой звонок на удержание и попытаюсь соединить тебя с Доном. — Хорошо, — говорит Йен. Он еще не слышал ничего о фундаменте, и это определенно не сулило ничего хорошего. Он смотрит вверх и вниз по блоку. В наши дни это происходит повсюду. По всей южной стороне. Дом за домом, блок за блоком. Все больше и больше развалин. И больше ничего. Просто сломанное пространство, где находится фундамент, которое сравнимо с пространством в кровоточащих деснах с выбитыми зубами. Ребята появляются по очереди с кувалдами и рысями. Все больше мусорных контейнеров. Достаточно высокие, чтобы поместить части целого дома. Это случилось и с его домом. Нет, его не разрушили. И нет, его не реставрировали. Прошло два года с тех пор, как он лежал в больнице, и как Лизы сделали общественный сад. Галлагеры продали свой дом и смотрели, как его спрессовали прямо перед их глазами. Здесь один дом выше, один дом шире. Этот район назывался «промежуточным» слишком долго. Теперь Йен знает, что тогда он даже не понимал, что это значит. Не полностью понимал, что такое реконструкция. Как это выглядит. Как это чувствуется. Теперь ему известно. Район превратился в место, которое он не узнает. Он больше не ощущается так же, только выглядит похоже. Вроде как. Он может ходить по улицам с закрытыми глазами, но когда он открывает их, то останавливается на новых белых домах, крыльцах, прекрасно ухоженных газонах. Он больше не слышит шума. Ни звуков музыки, ни запах маленьких угольных грилей, готовящих еду каждую летнюю ночь. Немного людей вокруг. Это выглядит как город-призрак. Все покидают свои дома, отправляются на работу с 9 до 5, возвращаются к своей новой пятикомнатной спальне, которая стоит на месте дома, который специализировался на проституции еще год назад. — Йен? — Да, я здесь. — Дон занят, но он говорит, что заказчик будет там в скором времени, — сказала Хейли. — Парень застрял на другом конце города, но он уже в пути. Йен потряс головой и заворчал. Хейли, должно быть, услышала его: — Ой, да ладно тебе. По крайней мере, он приедет. Йен немного рассмеялся: — Надеюсь, — сказал он. — Я надеялся просто попасть туда и… — он поднимает голову и видит, как белый фургон замедляется у обочины. — О, хорошо. Думаю, он только что припарковался. Я отмечусь, когда закончу. — Отлично, — сказала девушка. — Спасибо. Заказчик выпрыгнул из фургона, держа папку в руках. Он хлопнул дверью и начал идти по тротуару, сплевывая на землю. Господи. Йен прочистил горло. Его разум переворачивался вокруг, Йен пытался не пялиться на парня слишком откровенно. На его черные волосы. На полноту его губ. На его ебанные руки, и широту груди, прикрытую майкой. Он снова прочистил горло. — Доброго утра, господин Ковальски, — сказал он, протягивая руку, когда парень приблизился достаточно близко. — Йен Галлагер. Дон прислал меня. Парень прищурился, не принимая рукопожатия Йена. — Думал, что это ты Ковальски. Отлично. — Я позвонил в фирму, — сказал Йен. — Они заверили меня в том, что он будет здесь скоро. — Они всегда так говорят, не так ли? — брюнет погладил карман брюк, вытаскивая пачку сигарет. — Будто мы не знаем, что это ебанная ложь. — Я Йен, — сказал он, наблюдая за тем, как парень зажег свою сигарету. — Да, ты уже представился, — ответил брюнет, выпуская дым через нос. — Зачем ты здесь? — Регулировка тепла и холода и, возможно, немного электрики. Ты? — Каркасная бригада. Может быть, уложим гипсокартон, потому что те, кто будет этим заниматься, скорее всего всё испортят. — Как тебя зовут? Возникла пауза, в ходе которой парень отклонил голову назад, пропуская через свои ноздри еще больше дыма. — Микки. — Это не было сложно, правда? — он услышал знакомую легкость в своем голосе. Фамильярность. Он что, флиртует? Флиртует?! Блять. Нужно прекратить. Микки пожимал плечами, явно хмурясь. — Нет, наверное, — сказал он, убирая сигарету изо рта. — Ты уже осмотрелся? Йен кивнул и последовал за Микки, когда тот начал двигаться. — Да, я пока что не вижу много работы для меня. Видел камин внутри, но не мог подняться наверх. Микки остановился и вытянул шею. — Думаю, нас четверо. — Отлично, — сказал Йен. Другие парни стояли там. Галлагер хотел сказать что-то, но это ощущалось неловко. Он до сих пор не привык к неуклюжести, которая возникала у него при необходимости небольших разговоров. Раньше это получалось у него просто. Но это было раньше, и если сейчас разговор шел легко, это значило, что у него мания. Быть в маниакальной фазе было не так уж плохо, не тогда, когда он чувствовал себя хорошо. Проблема в том, что не всегда все шло как по маслу. Когда это было хорошо, он был притягивающим, смелым, не заботящимся в мире. Он быстро находил общий язык с людьми. Телефон Микки загудел в кармане. Он поднес его к уху, снова сплевывая на землю. — Что? Выражение его лица не менялось. Он не говорил ни слова. Йен мог слышать мужской голос на другом конце. — Хорошо, — сказал Микки, встречая взгляд Йена. — Да, тут еще один парень, — его глаза такие голубые. Рыжий не может отвести взгляд, как и сам Микки. Здесь что-то происходит. Что-то ведь происходит? Да. Определенно. — Регулировка тепла и холода. На другом конце вновь послышался голос и Микки отвернулся. — Отлично, — сказал брюнет, забрасывая свой телефон обратно в карман. — Что… — Он не приедет, — проворчал Микки. — Что? Почему? Брюнет бросил окурок, растирая его ботинком. — Откуда мне, блять, знать? — он прикусил губу. — Сказал придти завтра. В это же время. Йен кивнул. — Оу… хорошо? Думаю, мне нужно позвонить на работу. Микки начал отступать, уходя из дома. Йен последовал за ним. Они открыли свои фургоны и уложили инструменты внутри. — Итак, это было что-то вроде ложного вызова? — Да, пакеда, — обыденно ответил Микки.

***

Когда Йен пришел к зданию на следующее утро, Микки уже был там. Он задумчиво слушал другого парня, кивая при этом головой. Брюнет слегка повернул голову, чтобы жестком указать на Йена, который как раз закрывал дверь своей машины. — Ты, должно быть, Йен Галлагер, — сказал Ковальски. — Дон хорошо отзывался о твоей работе, — он протянул свою руку, и Йен пожал ее. — Приятно слышать, — ответил Галлагер. Ковальски улыбнулся, все еще пожимая его руку. — Дон сказал, ты заинтересован в том, чтобы в конце заняться проводкой? — Оу, — промямлил Йен, пытаясь скрыть свое удивление. Это долгая работа. — Да, это было бы неплохо. Ковальски снова протянул свою руку. — Хороший парень. Буду честным, я нанимаю маленькие экипажи — лучшие из лучших. Йен заметил, что Микки закатил глаза, пытаясь скрыть свою ухмылку. Брюнет начал говорить: — Так у нас есть определенный статус, или нас могут запросто выпереть? Ковальски вздохнул: — У вас есть статус. Но не буду врать, мне придется присматривать за вашей работой, но вы же знаете правила, — оба парня кивнули. — Как насчет того, чтобы показать мне, что вы умеете? — он бросил свои ключи Микки. — Я должен быть на другой стороне в Гайд парке, у вас есть вода? — В фургоне, — ответил Йен. — Хороший парень, — снова повторил Ковальски, приближаясь к своему грузовику. Микки направился к двери и вышел, оставив ее открытой: — Ты идешь? — Да, — сказал Йен, схватив свой фонарик и последовав за брюнетом. Здание сырое. И, конечно же, грязное. Мокрый пол, дыры в стенах, гнезда крыс в углах. — Лучше выкурить этих уебков, до того, как мы начнем работать. — Видел и хуже, — сказал Йен. — Как-то мне пришлось попасть в затопленный подвал. Крысы, которые остались в живых, не были счастливы. Оба парня начали хихикать. — Ты знаешь, кто устанавливает раму? — спросил Йен. Микки покачал головой: — Но это будет долго, учитывая, что этим занимаюсь не я. — Точно. Йен присел, чтобы посмотреть на розетку. Он мог видеть улицу сквозь нее. — Эм,— сказал он. — Окей, нужно захватить свою папку, — он заметил, что в руках Микки нет его собственной. — Хочешь, чтобы я принес и твою? — Неа, — ответил Микки, глядя на камин, который Йен видел через окно. Он дотронулся до своих висков. — Запомню все, запишу потом. Вау. Хорошо. Он кивнул. — Скоро вернусь. — Погоди, — сказал Микки. — Оставь мне свой фонарик. Йен пересек пространство между ними. Микки держал свою руку рядом с его, лицо все еще находилось в тени камина. Йен пытался не рассматривать черты его лица в этом свете. Он передал фонарик. — Спасибо, — поблагодарил Микки. — У тебя есть еще один? — Нет. — Ничего страшного, если я одолжу этот? — Конечно. Микки встал снова. — Еще два камина должно быть наверху. — Скорее всего, — подтвердил Йен. — Я обязательно сделаю оценку конверсии газа. Микки кивнул. — Пойду поднимусь наверх. Возьму это с собой, — сказал он, жестикулируя фонариком. Он сделал несколько шагов, прежде чем повернуться и спросить: — Хорошо? — Конечно, — замедлился Йен, останавливаясь у двери. Он наблюдал за тем, как Микки поднимался по лестнице, рукой скользя по перилам. Это здание очень красивое, несмотря на все повреждения. Йен делал работу как эта и раньше. Реконструкции сложны. Реставрации еще сложнее. Гораздо сложнее, чем снести здание, а затем построить новое. Но в этом определенно что-то есть, и это чувство спасения чего-то красивого. Что-то прекрасное, что время и обстоятельства пытались разрушить с небрежностью, гневом и пренебрежением. Для того, чтобы рассмотреть его понадобится время. По настоящему рассмотреть. Это как открывать что-то своими умелыми пальцами очень медленно и тщательно. Он вернулся к дому, останавливаясь у порога входной двери, чтобы убедиться, что у него достаточно света, чтобы читать и писать. Йен сделал несколько заметок, прежде чем снова войти в здание. — Ага, — сказал Микки, спускаясь по лестнице, держа в руке фонарик. — Там были два, — он передал фонарик Йену, который забрал его. Глаза брюнета вглядывались в темноту, ища выход. Микки прочистил горло: — Эй, — сказал он. — Знаешь, с чего собираешься начать? От чего мы можем избавиться в первую очередь? Йен пожал плечами: — Эм, я сомневаюсь, что мы будем пользоваться радиаторами. Боже, надеюсь, что не будем, — он наклонил голову, ведя фонариком вдоль потолка. Он заметно поврежден водой, с большой выпуклостью, где, вероятно, все еще есть старая вода. Его рот немного приоткрылся, когда он повернулся к Микки. — Боже мой! Ты что, ходил там наверху? Микки кивнул: — Что же, это не было так плохо. Выглядит хуже, чем есть на самом деле. — Хорошо, — ответил Галлагер. — Хорошо. Микки снова подходит к фонарику. Йен не видит его — он настолько отвлечен, что пугается, когда палец Микки щелкает возле его руки, чтобы забрать предмет. — Знаешь кого-то, кто помог бы установить водосточный желоб? — Думаю, да, — ответил Йен. — Один парень, с которым я много работал. Салли. Он делает много демонстраций, но он быстр. Очень осторожен, когда должен быть. — Позвони ему. Посмотрим, получится ли у нас встретиться с ним завтра, — сказал Микки, следуя лучом фонаря в направлении Йена, замечая блеск в глазах парня, оборачиваясь и бормоча тихое «прости». — Ничего, — ответил Галлагер. Микки звучит как мастер на месте, и хоть это не было официально, Йен знал, что так оно и было. Скелет бригады, все ее мышцы. — Хочешь, чтобы я отчитался, или мне следует сделать это для Ковальски? — Я посмотрю, что там у тебя, — сказал Микки. — Посмотрю, — Йен передал ему записи и Микки прищурился, жестом указывая на входную дверь. — Пошли туда. Йен отводит взгляд от спины Микки, когда они идут. Господи, это будет долгая работа. Он прислоняется к дверной раме и стряхивает пыль с руки. Микки скользит языком по уголкам рта. — Здесь записан твой номер телефона? — он пристально смотрит на записи в папке. — Типа твой личный телефон, или что-то такое. Йен легко вздыхает, приятно удивляясь, даже если это выражение его лица кажется глупым. — Эм, — начал он. — Нет, у меня там записан рабочий телефон, но… — Оу, окей, — быстро сказал Микки, начиная сворачивать бумаги пополам. — Это… — Нет, подожди, — прервал его Галлагер. — Дай мне секунду, я напишу свой личный номер здесь. Обычно я выключаю рабочий телефон ночью. Микки пожал плечами: — Хорошо, — он передал документы обратно, и Йен оставил свой номер в верхнем углу. Чуть ниже он добавил свое имя. Как только он сделал это, то внутренне вздрогнул. Это выглядело так, будто он только что оставил свой номер какому-то парню в баре. Но он написал это на своих бумагах, на которых писал сам, на которых излагал свои мысли… — Ты забыл его, или что? Йен поднял глаза и увидел, как Микки улыбался. Он огляделся на свои руки, усмехнувшись в ответ. — Наверное, — сказал он, передавая папку. — Просто задумался. Микки вытащил свой телефон и начал печатать. — Я поговорю с Ковальски. Выясню детали. Потолок должны починить до того, как он развалится. Йен кивнул. — Так для меня сегодня больше работы не осталось? — Галлагер оттолкнулся от дверного проема и направился по ступеням. Микки присоединился к нему, зажигая сигарету. — О, да, — сказал Йен. — Это хорошо. Они посмотрели друг на друга. Это продолжалось дольше, чем можно было, поэтому Микки отвел взгляд. — Что? Йен пожал плечами. — Ничего, ничего, прости, — рыжий замотал головой. — Я просто обдумываю этот первый день на работе, — это частично правда. Вроде. Звучит достаточно правдиво, чтобы Микки поверил ему. Йен отдернул дверь своего фургона, устанавливая инструменты внутрь, затем останавливаясь. — Слушай, ты все еще хочешь мой фонарик? — Да, мужик, — ответил Милкович. — Это было бы здорово, спасибо. Йен передал его, а затем неловко положил руки в карманы брюк. Он отвел глаза от Микки, позволяя им осмотреть вокруг того места, где здание встречает землю, пытаясь увидеть ниже, будто у него было рентгеновское зрение. — Дом прочный, — сказал Микки, поймав его взгляд. — Действительно надежный. Похоже, что стоит крепко. Ковальски сказал мне. Я собираюсь спуститься в подвал и, конечно же, проверить. — Подожди, — начал Йен. — Ты не должен сам ходить туда, я могу остаться. Я… — Неа, — ответил Микки. — Я буду в порядке. Мы будем в порядке, — он потушил сигарету— Можешь идти, завтра с утра бардак никуда не денется.

***

Здесь тесно, но Йену не нужно много места. Это угловая квартира, поэтому окна есть и с юга, и с востока. Они приподнятые, но жара старого здания собралась в его апартаментах. Он снова и снова настраивал радиатор, но станет слишком холодно, если он будет делать это часто. Он привык к этому. Ему даже нравилось здесь зимой. К тому времени, когда радиатор прогреется, тепло погаснет. Ирония преследовала Йена везде — его работа ведь заключается в нагревании и охлаждении, а он не может контролировать это даже в своей собственной квартире. Но на улице еще не очень жарко, поэтому тепло падает на него, когда он открывает переднюю дверь. Это студия. Небольшая кухня с двухконфорочной плитой и потрескавшейся плиткой, низкий висячий шкаф, который Йен как раз открыл. Бутылочки тонкие, и он быстро открывает их, встряхивая таблетки в ладони, прежде чем повернуться и налить воды в стакан. Он открыл холодильник, вытаскивая оттуда немного еды на вынос. Заглянул внутрь. Положил обратно. Жарко. Он снял одежду и вернулся в кровать. Потолок неровно окрашен, как будто кто-то вскочил и разбрызгал на него белую краску. Когда он впервые переехал, два года назад, то подумал, что должен сдвинуть свою кровать. Он знал, что это может свести с ума и предположил, что принесет лестницу и перекрасит все это. Однако он этого не сделал. Как и большинство вещей. Он привык к этому. Йен вздыхает. Прежде чем он осознает, что делает, его рука скользит по груди, потирая один сосок, а затем другой. Он открыл рот и вздохнул в воздух. Его пальцы скользнули вниз. Он избегал своего члена, раздвигая ноги, сжимая пальцы на бедрах. Рыжий замедлился. Он начал без плана, и хотя кажется, что его тело не заботится о плане, он бы хотел его. Галлагер пытался представить какую-то картинку, но его мозг быстро откинул эту идею. Порно. Какое-нибудь порно. Какие-то мысли о… Губы. Полные губы, краснеющие от мягкого укуса зубов. Бледная кожа, мышцы в движении. Йен вообразил, что мышцы сгибаются и движутся, когда он прижимает это тело, оставляя метки на шее, издавая мягкий стон в эти прекрасные губы. Йен понял. Микки. Его план. Его разум рисовал лицо брюнета, его тело, губы, и Йен начал толкаться в свою руку. Он дышал тяжело, замедляясь, протягивая другую руку к своей тумбочке. Смазка. Он собирался сделать все как можно лучше, зная, что он долго не продержится. Он застонал, дотрагиваясь до себя мокрой рукой, поворачивая голову. Микки под ним — раздвинутые ноги, открытый и готовый. Шепоты и стоны. Мозг Йена неплохо притворяется, думая, что это реальность. К тому времени, как он почти кончил, у него было ощущение, будто Микки и правда там. Йен оторвался от кровати, становясь на колени, сильнее надрачивая себе и изливаясь через несколько мгновений. Он шарил в поисках своих боксеров рядом с ним, чтобы поймать хоть какие-то, но пропустил почти все. Ну что же. Он скатился с постели, следуя в ванную, чтобы очиститься. Услышал телефонный звонок. Текстовое сообщение. Наверное, это Лип. Он пытался связаться с ним в течение нескольких дней. Йен брызнул холодной водой в лицо. Он все-таки вытащил контейнер с едой на вынос. Нравилось ему это, или нет, это был его ужин. Он поставил его в микроволновую печь, ожидая в своей крошечной кухне. Открыл ящик, вытащил вилку. Повернул телевизор, как только сел на кровать. Начал есть лапшу. Смс. Йен вспомнил о нем, поднимая свой телефон. Галлагер. Твой человек, Салли, придет завтра. Встретимся в 7. Йен улыбнулся. Он только собрался ответить, когда пришло еще одно сообщение. Это Микки. Галлагер улыбнулся шире. Он отложил коробку с едой рядом с кроватью. Это могло подождать. Привет, Микки, Напечатал он. Рад, что ты не умер в подвале. Он не отвечал. Йен сидел там, ел лапшу, смотрел Family Guy. Но его глаза снова находили телефон. Он пытался не смотреть. Глупо смотреть, но – Говорил же, что все будет в порядке, кончай шутить. Ты придешь? Йен усмехнулся. Он боролся с желанием написать Уже кончил. Боролся за желание напечатать цепочку смайликов, только потому, что это разозлит брюнета, а часть Йена хотела бы увидеть его раздраженным. Он уже достаточно хорошо знал его, чтобы предугадать исход ситуации. Мы оба будем там. Йен вздохнул, поднял коробку и вернулся на кухню.Выбросил остатки и помыл одну маленькую вилку. Он вытащил еще одну пластиковую бутылку и взял оттуда последнюю таблетку дня. Запил ее водой и погасил свет в комнате. Галлагер услышал вибрацию телефона, когда выключал телевизор. Отлично, увидимся. Отлично. Увидимся. Йен улыбнулся в темноту. Он закрыл глаза, и его ум начал снова рисовать лицо Микки. Он вдохнул и выдохнул. Прошло много времени. Намного больше, чем он думал. Но это сейчас. Идея заняться сексом возникла у него еще несколько месяцев назад. Почти год назад. Иногда вынужденная замена лекарств создавала проблемы для него. Но сейчас все хорошо и это заставляет Йена улыбаться. В другой раз — время, которое, слава Богу, все больше и больше удаляется, он просто выключил бы свет и пошел бы в клуб. Но это сейчас. Сейчас это рука Йена, скользящая по телу, мысли о широкой груди, черных волосах и пальцах, обернутых вокруг фонарика. Сонливость, как побочный эффект его таблеток, начала охватывать его слишком быстро. Он закрыл глаза, ожидая, когда его мозг отключится до утра.