Сложности жизни.

Крис никогда не задумывался о смерти. Да и зачем, когда ты молодой, относительно счастливый человек, не обремененный какими-либо проблемами? Хотя, если копнуть чуть глубже, проблемы все же были. Эта самая «относительность», как раз и была крупнейшей проблемой. Живя в Южной Корее, Крис будто противостоял целому миру, своего прошлому миру. В котором когда-то совсем давно были добрые китайские бабушка с дедушкой, хотя Крис помнил их очень смутно. Зато отчетливо помнил свое «старое», «настоящее», красивое имя. Ифань. Он предпочитал трепетно хранить его внутри себя, как остаток чего-то… своего. Всю сознательную жизнь он представлялся именем Крис. Типичным американским именем, которое он получил по приезду в Канаду. Родители никогда особо не интересовались его мнением. Так и с Канадой, Крис совсем не хотел в эту чужую страну. Теперь, в Сеуле, «американское» прошлое казалось туманным, Китай уже совсем забытым, а настоящее – холодным и одиноким. Исин думал о смерти каждый день, каждой недели, каждого месяца и года своей никчемной жизни. Проблемы настолько поселились в его жизни, что стали почти друзьями. Ключевое слово «почти». Потому что друзья не бывают настолько резкими, болезненными и безвыходными. Потому что друзья должны согревать, дарить улыбку и освещать жизнь ярким солнышком. По крайней мере, Исин был в этом уверен, потому что друзей у него не было. О каких друзьях может идти речь, когда единственной целью твоей жизни является выживание? Когда даже твои собственные родители, если их можно назвать таким «большим» словом, бросили тебя на произвол судьбы, подкинув в детский дом. Когда Исин был помладше, он часто задумывался о своей возможной «маме». А вдруг это та тетушка из магазина напротив школы? Или вон та красивая дама, выходящая из дорогой, красного цвета, машины у обочины? Но с годами он понял, что женщина, родившая его, была в таком же безвыходном положении, в каком частично он находился сейчас. Нищета. О какой «жизни» может идти речь, если пометка «Детдом» в документах – это конец всему. Абсолютно всему. Друзей в детском доме Исин не нашел, там каждый сам за себя. Вот и Исин был сам за себя. Дни сменялись днями, а легче не становилось. Сегодня тетушка соседка накормила его горячим супом и ласково погладила по встрепанным каштановым волосам, она жалела Исина, но, кроме еды, помочь ничем не могла. Исин задумывался о смерти, но никогда еще он не был к ней настолько близок, как сегодня. Крис никогда не задумывался о смерти, но сегодня он был к ней настолько близок, что сам этого не понимал. Ноги сами принесли Исина к этому мосту. Он, устало потирая ноющие виски, шел с временной, а от этого не менее сложной работы. В кармане хрустели две новенькие купюры, не так чтобы много, но хватит на оплату маленькой комнаты, и пару пакетов риса. Не может же соседка кормить его вечно. Исин быстро, по привычке чуть задерживая дыхание, пробежал мимо палаток с готовящейся едой, пахло это все очень вкусно, а для голодного человека, так вообще божественно. Но стоит сдерживать себя в минутных порывах. В городе было довольно прохладно, все бы ничего, но погода решила «порадовать» еще и легкой изморосью, оставляющей влажные следы на одежде, оседающей мокрой вуалью на волосах и ресницах. Люди сильнее запахивались в легкие светлые плащи, как по ошибке, у всех почти одинаковые, и спешили домой, к семье. Исин же нарочно, в противовес всем, распахнул потрепанную темную куртку, так, чтобы на светлой майке оседали влажные дождевые капли, отрезвляли, заставляли одуматься и уйти подальше от этого рокового моста. Но мост был все ближе. Он почти не пользовался популярностью у жителей Сеула, мост был старым, скрипучим, ветхие, но такие красивые резные перила кое-где покрылись грязными пятнами ржавчины. Уже на подходе, Исин сорвался и легко побежал, прищуривая глаза от пронизывающего холодного ветра. Волосы слиплись от воды и неприятно холодили уши и липли к шее, но Исин, словно не замечая, заулыбался и животом упал на перила, цепляясь пальцами за железные выступы, сгибаясь почти пополам и опуская голову вниз. Крис тяжело опустился на переднее сиденье своей серебристой Audi R8 и судорожно сжал длинными пальцами руль, невидящим взглядом цепляясь за блики на влажном снаружи лобовом стекле. Тяжело вздохнул, смаргивая влажными ресницами, и небрежно поправил слипшиеся светлые пряди волос. Крис абсолютно не помнил, что же толкнуло его, буквально заставило, поехать по нелюдимому, темному мосту, а не по новому и ярко освещенному – буквально в паре километров отсюда. Но стоило Крису увидеть в сумерках маленькую фигурку, почти полностью свесившуюся за перила, как он, не будучи верующим в принципе, успел помолиться всем богам, и резко надавить на педаль тормоза, до боли вжимаясь грудной клеткой в руль. Исин, тяжело втягивая носом влажный воздух, повис на перилах, вглядываясь в спокойную, темную воду. Живот холодили мокрые перила, и Исин болезненно поморщился, на мягкие мышцы давили стальные детали. Он свесился еще ниже, уже даже носочками потертых серых конверсов, не дотягиваясь до асфальта, когда его внезапно приподняли в воздух, до боли сжимая талию, и подтянули к чьей-то теплой груди. Уже абсолютно ничего не понимая, Исин пораженно застыл, позволяя стащить себя с холодных перил. В ухо тяжело, но так облегченно задышали, и Исин, наконец, позволил себе повернуть голову, щурясь, осматривая своего неожиданного «спасителя». Светлая кожа, прямой нос, пухлые губы и темные глаза за тонкими дужками очков. Исин улыбнулся и, словно в забытьи, потянулся, дрожащими пальчиками цепляясь за очки, стягивая их с переносицы. Почему-то хотелось видеть эти глаза напрямую, а не через бликующие и уже успевшие покрыться влагой стекла. Крис пораженно задержал дыхание, вновь начиная тяжело дышать, всматриваясь в мягкие черты лица этого «почти» суицидника. Нет, суицидники так не улыбаются, сверкая нежными ямочками на щеках, у суицидников нет таких ярких искорок в светло-карих глазах, нет такой «жизни». Крис никогда не общался с людьми с суицидальными наклонностями, но почему-то был полностью уверен, что они не бывают такими красивыми. — Ты что творишь? — улыбнулся в ответ Крис, даже не пытаясь остановить этого светлого парня, и только крепче обхватывая его ладонями за плоский живот и прижимая к себе. Без капли сожаления. Впервые за эти годы Крису было так тепло и спокойно. Исин вздрогнул, в тишине низкий голос светловолосого «спасителя» показался уж очень пронизывающим и горячо прошелся по чуткому слуху. — Без очков лучше, — абсолютно искренне прошептал Исин, вглядываясь в темные глаза. В итоге шея затекла от неудобного положения и он, накрыв большие ладони собеседника своими ладошками, чуть сжал, заставляя ослабить хватку, и развернулся к нему лицом. — Хорошо, — кивнул Крис, на какую-то долю минуты, вдруг, испугавшись, что его оттолкнут, почему-то сейчас это внезапное объятие с совершенно незнакомым человеком, было очень важным, — зачем ты хотел это сделать? — Сделать что? — Исин склонил голову набок, без стеснения прикасаясь ладошками обеих рук к теплому и мягкому ворсу пальто красивого незнакомца. Внезапно стало стыдно за свою потертую старую куртку, далеко не новые, но чистые, джинсы, но он быстро запихал эту мысль подальше. К чему портить такие моменты бытовухой? — Но… ты же почти упал, — Крис пораженно кивнул на злополучные перила. — Упал бы, — кивнул Исин, — если бы по-настоящему решился. Но теперь я думаю, что просто ждал тебя. Исин пожал плечами, смущенно улыбаясь, его скулы мягко зарозовели, но взгляда он не опустил, продолжая читать эмоции в темных глазах почти напротив, голову приходилось задирать, так как собеседник был выше. Крис не понимал, что могло стать причиной того, что хоть кто-то может решиться спрыгнуть с моста, решиться встретиться со смертью, но был уверен, что поймет, чуть позже, но поймет. Ему расскажет… — Как тебя зовут? Я… — Крис на минуту замялся, тяжело вздыхая, на секунду прикрыл глаза, — Ифань. Да, я У Ифань, а ты? Исин понятия не имел, какие чувства он вызвал в этом самом Ифане, какой барьер он перешел, чтобы просто произнести это почти забытое имя. Он лишь чутко проследил проскользнувшую по лицу тень, не сомнения, а полного облегчения, как будто отпустил тяжелый груз. — Чжан Исин, — брюнет легко качнул головой, в смущении надувая губы и переминаясь на месте. Вдруг стало очень стыдно, как будто с именами пришла какая-то известная только им двоим правда, которая виснет в воздухе, не давая дышать полной грудью. Крис почувствовал это, однако, расцепляя руки, он не отказал себе в удовольствии провести ладонями по пояснице Исина, будто передавая что-то такое, что вслух не скажешь, невесомое и легкое. Приятное и по-домашнему теплое. Крис выцепил из тонких пальчиков Исина очки, поспешно засовывая их в карман пальто и, не отпуская, сжал пальчики в своей руке. Исин скользнул взглядом по сцепленным рукам, последний раз обернулся, всматриваясь в темные, с налетом ржавчины, перила моста и еще раз улыбнулся. Крис потянул его к так и не закрытой машине, тепло сжимая пальцы своей большой ладонью. Исин улыбнулся и, не сопротивляясь, пошел. Смерть, ее близкое холодное дыхание, столкнула их на этом старом скрипучем мосту в центре густонаселенного Сеула, и кто знает, решит ли это все проблемы, но одну точно.