Могло быть и хуже - 4. Год спустя

Душным летом двухтысячного года дом номер двенадцать на площади Гриммо замер в ожидании знаменательного события. Выпускник Академии авроров Гарри Поттер и глава секретной лаборатории при Министерстве магии Северус Снейп назначили дату бракосочетания. Приглашения были разосланы. Кричер, получивший в свое распоряжение несколько молодых домовых эльфов, щедро предоставленных Малфоями, как заправский полководец гонял их по дому, заставляя начищать до блеска полы и старинное столовое серебро Блэков, проверять – нет ли пятнышек патины на зеркалах и сверкают ли хрустальные люстры. Старый дом, привыкший к тишине и покою, готовился к приему множества гостей, для чего Гарри увеличил гостиную с помощью Заклятия невидимого расширения, а Нарцисса, преодолевая отчаянное сопротивление нарисованной на холсте миссис Блэк, наняла сверхмодного в магическом мире дизайнера и обеспечила особняку праздничное убранство, подходящее к такому торжественному случаю. Примерно за неделю до свадьбы Гарри Поттер проснулся среди ночи, аккуратно выбрался из объятий Северуса, натянул пижамные штаны – беднягу Кричера, конечно, уже ничем не поразишь, но в доме было полно чужих эльфов, смущать которых голым задом и прочими не менее интересными подробностями не хотелось – и спустился в библиотеку, где его ожидала стопка нераспечатанных писем от друзей и знакомых. Даже бывший заклятый недруг по Хогвартсу Драко Малфой не поленился написать несколько строк. Первым под руку попался гигантский конверт, подписанный корявым почерком Хагрида. «Дорогой Гарри, – значилось в письме, – ну и удивил ты меня! Право сказать, никогда бы не подумал, что ты и Снейп, в смысле профессор – тьфу ты! – мистер Снейп вдруг сойдетесь вместе. Вы ж в школе вроде не очень-то и ладили... То есть, прямо скажем, терпеть друг дружку не могли! Не возьму я в толк, чем он тебя охмурил: не красавец ведь, и годков ему почитай все сорок, а тебе... дык... только-только двадцать стукнуло, и характером он не вышел – сам помнишь, вся школа его вусмерть боялась, а как змея волдемортовская его покусала – тоже, небось, добрее и мягкосердечнее не стал. Дык и о чем ты с ним говорить-то будешь: ты, что ли, начал в зельях кумекать или он внезапно квиддич полюбил? И это, Гарри, прости, что лезу не в свое дело, но неужто ты с ним?.. Не, даже представить жутко... А если вы не то самое, то зачем вы вообще женитесь? Вы с ним подходите друг другу как фестрал соплохвосту! Ой, зря я это написал! В общем, не скажу, что обрадовал ты меня своим выбором. Но ты ж у нас такой... Ежели решил чего – не собьешь тебя с пути, потому как упрямый ты, что твои кентавры! Да, Грошик просил поклон тебе передать. Извиняется, что сам он прибыть на вашу свадьбу не сможет: сам понимаешь, дом на Гриммо маловат для него будет. Остаюсь твой преданный друг, Хагрид». Поттер усмехнулся и отложил письмо в сторону. «Тем самым» они с Северусом занимались лишь пару часов назад, и у Гарри все еще сладко поднывала задница, а если подойти к зеркалу, то на шее можно было различить следы укусов. «Ты мой любимый вампир!» – называл Снейпа Гарри, не позволяя залечивать отметины после особенно жарких ночей. Поттер мечтательно закрыл глаза. Вот кто бы подумал, что Северус окажется... таким: нежным, страстным, готовым на эксперименты в постели. А уж сколько всего он знал, помимо любовной сферы! И, как оказалось, не только о своих драгоценных зельях. Гарри мог часами слушать его неторопливый завораживающий голос, с легкой хрипотцой, оставшейся после укуса Нагайны. Следующим шло письмо от... мадам Помфри, хогвартской медсестры. Гарри крайне удивился этому посланию: ведь хотя он и являлся частым – пожалуй, даже слишком частым! – гостем школьного лазарета, отношения с мадам Помфри у него всегда были корректными, но особой теплотой не отличались. Заинтригованный, он вскрыл конверт. Бегло пробежав пергамент глазами, Гарри издал нервный смешок и перечитал его еще раз, более внимательно. Он никогда не предполагал, что школьная медсестра, стыдливо отводившая взгляд, когда он, еще одиннадцатилетний пацан, переодевался в пижаму, сможет давать ему столь смелые и откровенные напутствия и советы перед вступлением в брак. «Дорогой мистер Поттер! – начиналось письмо. – Я, признаться, была очень тронута, когда получила приглашение на вашу с профессором Снейпом свадьбу. Как вы знаете, мы здесь, в Хогвартсе, немного далеки от светских хроник Лондона, а я еще с некоторых пор питаю предвзятое отношение к «Ежедневному пророку», поэтому ваша связь оказалась для меня совершеннейшим сюрпризом. Тем не менее я позволю себе дать вам несколько рекомендаций и смею заверить, вы найдете их весьма полезными. Я всегда высоко ценила профессиональные качества профессора Снейпа, и теперь меня чрезвычайно волнует состояние его здоровья. Поттер, я призываю вас проявлять максимальную ответственность и не забывать о существенной разнице в возрасте между вами, а также о магической коме, перенесенной не так давно вашим избранником. Помните, что ряд поз (например, стоя) могут способствовать развитию проблем с позвоночником, а коленно-локтевая – при чрезмерном использовании – привести к радикулиту. Постарайтесь не утомлять Северуса слишком частыми занятиями оральным сексом. И вообще: знайте, что определенная доля воздержания – залог долгой и удачной семейной жизни!» Читать подобные наставления от старой девы, каковой, насколько Гарри был в курсе, являлась мадам Помфри, оказалось забавно. Последние строки письма вынудили Поттера возбужденно поерзать на стуле и даже наколдовать себе стакан воды. Минеты всегда составляли неотъемлемую часть их с Северусом любовных игр. Если в самом начале их отношений Гарри был полным профаном в этой области, то теперь, под чутким руководством своей половинки, герой магической Британии добился ошеломительных успехов, заставляя внешне холодного и сдержанного Снейпа совершенно неприлично стонать, всхлипывать и требовать «еще!». Следующее письмо Гарри распечатывать не стал. Темно-красный конверт вопиллера подскочил к самому его носу и заорал голосом Рона Уизли, да так, что Поттер с трудом успел послать Заглушающие чары в сторону библиотечной двери, прежде чем на шум сбегутся Кричер и Северус. – Поттер, ты законченный придурок! – надрывался вопиллер. – Трахался бы со своим Снейпом и дальше, если твоя геройская задница тебе не дорога, но жениться-то зачем?! Вот не жалуйся потом, что от его вонючих зелий в доме не продохнуть! Эта старая летучая мышь тебя, чего доброго, еще и к друзьям ревновать начнет. Ни на квиддич сходить, ни в пабе посидеть не сможешь. Нет, чтобы на сестре моей жениться, детей родить, как поступают все нормальные люди. Все у тебя, Поттер, через задницу! В общем, на свадьбу мы с Гермионой придем, но не жди, что задержимся после десерта! Вопиллер задрожал, но, перед тем как загореться, произнес неожиданно спокойным голосом Гермионы: – Гарри, не сердись на твоего друга, у него эмоциональный диапазон как у чайной ложки, помнишь? Ему, наверное, тяжело все это понять. А что касается Джинни, еще неизвестно, кому повезло больше: ей, потому что ты на ней не женился, или профессору Снейпу – по противоположной причине. Лично я уверена – он вполне тебе подходит. Не забудь написать, какой подарок вы хотите на свадьбу... – договорить Гермиона не успела, так как вопиллер вспыхнул, и через минуту на столе дымилась только горстка пепла. Ссыпав остатки гневного послания от лучшего друга в корзину для мусора, Гарри взялся за последние три непрочитанных письма. Они были от Полумны Лонгботтом, Минервы МакГонагалл и... Драко Малфоя. Поскольку Поттер не жаждал получить порцию колкостей от своего бывшего заклятого врага, да и нравоучениями он был уже сыт по горло, он распечатал конверт, разрисованный вручную диковинными цветами. «Дорогой Гарри, – он прямо увидел перед собой Луну, выводившую буквы своим округлым, немного напоминающим детский, почерком, – и профессор Снейп! Мы с Невиллом были очень рады известию о вашей свадьбе. Невилл так расчувствовался, что случайно уронил с полки любимый бабушкин чайный сервиз. Зато потом мы подарили ей новый, а его расцветка отпугивает нарглов. Уверена, что вы будете счастливы: вокруг вас обоих всегда роились одинаковые мозгошмыги. Невилл уже неделю пьет Умиротворяющий бальзам, так что ко дню вашей свадьбы он совершенно перестанет бояться профессора Снейпа, и мы чудесно проведем время». «Надо же, мозгошмыги... нарглы... Замужество совсем не изменило Полумну, все такая же странная и очень искренняя», – подумал Гарри. Теперь он был готов прочесть два оставшихся письма. Закрыв глаза, он наобум ткнул пальцем и, распечатав конверт, со вздохом вытащил из него лист дорогущего пергамента, который по неизвестной Гарри причине оказался весь испещрен загадочными потеками. Впрочем, содержание послания вскоре все разъяснило. «Поттер, я не верю, что пишу эти строки, но... если не сейчас, то когда?! Вы с крестным через неделю вступите в брак, и у меня не останется никакой надежды. Наверное, я сошел с ума, но... в общем... я люблю тебя! Почти с первого дня нашего знакомства. Все эти годы я вел себя как форменный кретин, потому что хотел обратить на себя твое внимание, которое ты щедро расточал кому угодно, только не мне. А теперь ты и вовсе женишься на этом старом, провонявшем своими зельями зануде! Когда я представляю вас вместе, мне хочется взвыть от ревности не хуже дядюшки Сириуса! А еще я все-таки надеюсь, Поттер! Я надеюсь, что настанет день, и я завоюю твое сердце, даже рискуя после этого быть отравленным твоим супругом! Я приду на вашу свадьбу, но знай – я буду самым несчастным гостем!» Потрясенный Гарри несколько минут собирался с мыслями, потом наставил на любовные излияния Малфоя палочку и произнес: «Эванеско!» Сохранить такой компромат на Малфоя было, разумеется, очень заманчиво, но он вообразил на миг, как больно будет Северусу, если признание Драко случайно попадет в его руки, и поэтому без лишних раздумий просто уничтожил его. На последнем конверте, лежавшем перед ним, почерком МакГонагалл значилось: «Северусу». Вскрывать чужую корреспонденцию, тем более адресованную Снейпу, было крайне неосмотрительно, и хотя Поттеру до смерти хотелось выяснить, какие общие дела связывают его бывшего декана и будущего супруга, он так и оставил послание на столе в библиотеке, надеясь, что Северус завтра перескажет его содержание. *** Гарри аккуратно сложил уцелевшие письма в коробку из-под обуви, намереваясь когда-нибудь, лет так через двадцать, прочитать их Северусу. Несмотря на то, что не все друзья и знакомые понимали и одобряли их связь, никто тем не менее не отказался приехать на свадьбу. Гарри улыбнулся и отлевитировал коробку с письмами на чердак. «Что ж, – подумал он, – наверное, могло быть и хуже!..»