Many More Flames when Mine is Gone

Изуку повернул голову по направлению к Тодороки, всё ещё испытывая проблемы с дыханием. Шото замер на мгновение, прежде чем начал приближаться к нему в более медленном темпе. Изуку едва видел что-то в темноте комнаты, за исключением расплывчатых очертаний фигуры Тодороки, как только тот приземлился на колени рядом с ним. Некоторое время не было слышно ничего, кроме задыхающегося Мидории и собственного дрожащего дыхания Шото. Затем между ними загорелся небольшой огонь, колеблющийся около левого пальца Тодороки. Теперь Изуку мог увидеть маленькое, размазанное пятно крови в уголке рта своего друга и то, каким смертельно бледным был тот, по сравнению с ним самим. На полу между ними образовалась огромная кровавая лужа с гвоздиками, из-за чего по телу Мидории пробежала дрожь. — О, боже...я и не знал, как сильно...— прохрипел Изуку, собирая пальцы в кулаки. На лице Шото было выражение страха, его правая рука медленно двигалась по направлению к цветам, лежащим в луже из крови Мидории. Но перед тем, как подушечки его пальцев коснулись лепестков, тот сжал их в кулаки и его лицо исказилось волнением. — Мидо...Изуку, я...— начал Тодороки, но плотно сжал губы и опустил свой взгляд. — Шото, послушай... — Мне жаль. Изуку так быстро и резко взглянул на Тодороки, что его дыхательные пути вновь забились цветами. Его глаза расширились и тот подался вперёд, чтобы избавиться от мешающей крови и лепестков. Шото, увидев это, подавил свой кашель. Его рука слегка приподнялась, словно пытаясь ухватиться за грудь, однако ему удалось сдержать себя. В отличие от Мидории. Из уголка губ Шото вытекла свежая дорожка из крови. Он поморщился, пытаясь её стереть. —...почему...ты извиняешься? — спросил Изуку, как только поднял голову, нуждаясь в воздухе. Левая рука Шото аккуратно коснулась правой Мидории. Это было неопределённым, неуверенным прикосновением, но его пальцы медленно переплелись с пальцами Изуку, который ощутил призрачное ощущение тепла. — Я не пришёл к тебе на помощь достаточно быстро, когда мы сражались с теми злодеями. Ты пострадал из-за их атак. В этот раз...в этот раз я пришёл поздно. Прости меня. Изуку проглотил вкус крови, поморщив своё лицо, прежде чем ответить. — ...неа, я должен был сражаться лучше, чтобы...противостоять их атакам. Ты спас меня, правда? Для меня этого достаточно. — Ты говоришь так, будто умираешь. — Ты видишь в каком я состоянии? Я не так уж и далёк от истины! — хрипло рассмеялся Мидория. Хватка Тодороки на руке Изуку усилилась, его выражение лица вновь изменилось, сменившись на болезненное. Его губы сжались в тонкую линию, а в его глазах блестела эмоция, дать название которой Мидория был не в состоянии. — Пожалуйста, не говори подобных вещей. Ты не умрёшь, потому что я...— Шото запнулся, его лицо покраснело от света огня. Он пробежался рукой по волосам, вздохнув. — Прости. Я знаю, что должен сказать, но это... —...трудно, правильно? Изуку встретился глазами с Тодороки, подарив ему свою улыбку и поднимая руку, чтобы избавиться от следов крови на собственном лице. В его голове эхом проносились слова Бакуго: Сейчас ты подойдёшь к нему и, блять, поцелуешь его в его сраное лицо. Мидория сделал настолько глубокий вдох, насколько ему это позволили его лёгкие, заставляя себя сесть на колени. Шото поднял свою правую руку вверх, чтобы указать путь Изуку обратно, в более комфортное сидячее положение. Тот, как бы то ни было, стряхнул её с себя, поднимая свою собственную. — Пожалуйста, не нужно переусердствовать, Изуку. Будет лучше, если ты просто отд... Его речь была оборвана напряжённым взглядом Мидории. Сердце Изуку билось в по-нелепому сумасшедшем темпе, а цветы рвались наружу. Он проглотил их обратно, чувствуя, как темнота закрадывается на границы его зрения. Я отключусь, если не сделаю это быстро... Лицо Шото застыло в замешательстве, пока тот пытался сдерживать рвущийся наружу кашель. Несмотря на его усилия, тёмно-зелёные лилии, окрашенные кровью Тодороки, каскадом рухнули из его рта. Он снова собирался вытереть рот руками, однако Изуку всё же смог выдавить из себя следующее: —...эй... Как только Шото поднял голову, Изуку двинулся вперёд, больше падая, чем двигаясь сознательно. Затем была острая, ноющая боль на губе Мидории, когда тот попытался инсценировать что-то более-менее похожее на поцелуй, но вместо этого в итоге лишь стукнулся губами с Шото, сильно. Изуку крепко зажмурил глаза, поэтому не мог с точностью сказать, какая реакция была у Тодороки, за что был крайне благодарен. Потому что, о Боже, это была просто отвратительная попытка. Кто-то из них обязательно останется с шишкой на губе и этот кто-то наверняка будет Изуку. Однако несмотря на то, что он сделал, Изуку всё ещё чувствовал своё ускользающее сознание и страх, растущий в груди, потому что может быть он сделал что-то неправильно. Может быть, вещью, которое должно было исцелить их от болезни, было признание, а не поцелуй. Может быть, Бакуго был не прав. Может быть, поцелуй не был лекарством. Потому что в конце концов это не сказка, а реальная жизнь. Изуку отстранился, поднося руку ко рту, когда собственное зрение начало его подводить. Губа всё ещё пульсировала, хотя он чувствовал, что боль в груди каким-то образом притупилась. Он всё ещё мог распробовать на вкус кровь и лепестки цветов внутри себя, что в итоге значительно повысило уровень стресса, в котором он прибывал на данный момент. — Это...не сработало...не так ли? — прохрипел тот, глядя на Тодороки и поднося руку к своей груди. Его веки потяжелели, а тело начало неметь. Так вот, как я умру... Огонь Шото испарился, как только его руки ухватились за плечи Мидории. Некоторое время Шото не произносил ничего. Затем, Изуку обнаружил, что тот притянул его к себе ближе...обнимая? Да, это действительно было чувство теплоты чужих рук, запах попкорна и дыма от его одежды, как только тот спрятал своё лицо в левом плече Тодороки. Изуку так сильно хотел обнять его, вернуть ему это прикосновение, но уже ничего не мог сделать. В последние секунды перед тем, как потерять сознание, он услышал голос Шото. Мидория Изуку, я влюблён в тебя.

***

Шото произнёс те слова, которые пытался сказать с того самого момента, как понял, что страдает этой болезнью, но тело Изуку всё равно обмякло в его руках. Он ощутил знакомое чувство неуверенности, страха и паники, растущих в своей груди. Его пальцы ухватились за бледно-голубую ткань майки, которую надел Мидория, нежеланный ком формировался на задней стенке его горла. Он умер. Это моя вина. Я не сказал ему так скоро, как должен был. Внезапно входная дверь открылась, затопив помещение флуоресцентным освещением, заставив Шото вздрогнуть от удивления. Бакуго застыл в дверном проёме. Его взгляд упал сначала на Тодороки, затем на Мидорию, лежащего в его объятиях. Гнев вспыхнул в его глазах, а на руках загорелись искры. — РАЗВЕ Я НЕ СКАЗАЛ ПРИЗНАТЬСЯ ЕМУ, ТУПОРЫЛЫЙ ТЫ ИМБЕЦИЛ?! Шото опустил взгляд, стоило блондину потопать по направлению к нему. — КИРИШИМА, ПОСТОРОЖИ В КОРИДОРЕ. — К-как скажешь, чувак. Бакуго опустился на колени рядом с Изуку и Шото, не произнося ни слова. Какое-то время он просто пялился на тело Мидории. Минута была проведена в полной тишине. Затем, Тодороки безо всяких сомнений понял, в какой именно момент Бакуго поднял на него взгляд, потому что ощущалось это так, словно кто-то пытается прожечь в его голове дыры. К искреннему удивлению Шото, Катсуки ничего не сказал, лишь выпустил наружу "хм", словно был чем-то впечатлён. — Нихрена, этот тупой задрот действительно взял и сделал это. Тодороки поднял голову, встречая взгляд Бакуго в замешательстве. — Что? — У тебя пиздец какая большая шишка на губе, придурок. Он пытался поцеловать тебя, м? Шото почувствовал, как его щёки покраснели на заявление Бакуго, а голова достаточно прояснилась, чтобы он мог отдавать отчёт своим эмоциям. Да, Изуку действительно попытался поцеловать его, что привело к острой боли в его губе от встречи с его зубами. Так что да, технически, они поцеловались...и Изуку наверняка услышал его признание перед тем, как...подождите-ка. Тодороки только сейчас понял, что ноющая боль в его груди исчезла, а дыхание вернулось в норму. Болезнь исчезла...и теперь, когда он не находится в плену эмоций, то может заметить то, как едва заметно опускается и поднимается грудная клетка Изуку. Он аккуратно опускает того на пол и перекатывает его на спину. Кровь на лице Мидории начинает засыхать, а его дыхание стало поверхностным, однако оно не было таким удушающим и хриплым, как было во время болезни. — Поздравляю, двумордый, теперь ты официально встречаешься с этим задротом, — сказал Бакуго странным тоном...облегчение, может быть? Шото моментально перекинулся взглядами с блондином, после чего перевёл его на умиротворённое выражение лица Мидории. Катсуки поднялся на ноги, с руками, всё ещё пребывавшими в карманах. — Наверное лучше всего отвезти этого мудака в больницу или типа того. Скорее всего он потерял сознание от асфиксии. Шото кивнул, выдохнув с облегчением. Бакуго повернулся, чтобы покинуть помещение, параллельно доставая телефон и набирая кого-то. Он остановился в коридоре, с телефоном у уха и ступнями, которые балансировали на месте. Как только тот начал говорить по телефону, Киришима проскользнул внутрь, ловя на себе взгляд Тодороки. Парень почувствовал, как на его лице появляется небольшая улыбка в ответ на одну из самых широких из арсенала Эйджиро. Мы сделали это.

***

Изуку моргнул, вернувшись в сознание. Его взгляд сфокусировался на белом потолке и бежевых стенах. По правую сторону от него запищал кардиомонитор, а под головой была расположена мягкая подушка. Прошло некоторое время до того, как он проснулся, окончательно придя в себя и вспомнив всё то, что произошло в кинотеатре. О нет...мне сделали операцию? Он тяжело сглотнул, мгновенно выпрямившись и обыскав свою больничную одежду на предметы шрамов или бинтов. Хотя бы чего-то, что могло бы указать ему на то, что гвоздики вытащили из его лёгких хирургическим путём. Однако, к его большому удивлению, там ничего не было. Ни новых шрамов, ни бинтов. Ничего. Изуку чувствовал себя гораздо лучше, чем было до этого, и теперь наконец-то мог дышать без сдавливающего чувства в груди. — Изуку? Повернув голову на звук чужого голоса, Мидория заметил Шото, который сидел на стуле в углу его палаты, с медицинским браслетом и журналом в руках. Его выражение лица было удивлённым, но всё же счастливым, когда на его губах начала формироваться улыбка и тот уронил "Times", поднимаясь на ноги. — Ш-Шото? Мы действительно сделали это? Или я умер? — засмеялся Мидория, всё напряжение мгновенно покинуло его тело. — Если бы мы умерли, я бы вряд ли читал "Times", а ты вряд ли бы лежал на больничной койке, — ответил Тодороки с намёком на смешок. — Думаю, ты прав! Шото присел рядом с ним на кровать и Изуку заметил ранку на его верхней губе. Его лицо покраснело, когда тот вспомнил, что именно послужило причиной подобного повреждения. Парень застонал, спрятав лицо в руках. — Мне так жаль. — Почему? Изуку достаточно раздвинул пальцы, чтобы взглянуть на одноклассника одним глазом. — Потому что я ужасно целуюсь. На лице Тодороки появился румянец и тот провёл рукой по волосам. — Не беспокойся об этом. Ты был...ты был в бреду и на грани потери сознания. — Нет, я уверен, что подобное произошло, даже будь я в полном порядке. — Пф-ф, я совсем не против. Мидория опустил руки, обнажая своё лицо. — Я испортил твою губу. Это должно быть больно, — прошептал он. — Как я и сказал, мне всё равно. Некоторое время они сидели в тишине, упиваясь своей близостью. Глаза Изуку были закрыты, а голова снова разместилась на подушке. Ему было хорошо, потому что он снова мог дышать, не упоминая того факта, что теперь можно быть окончательно честным и открытым перед Шото и их чувствами. Так же было хорошо знать, что Тодороки чувствует то же самое... Мысли Изуку прервались, когда он почувствовал тёплое дыхание на своей коже. Его глаза широко распахнулись и встретились с гетерохромным взглядом Шото...прямо напротив его лица. Его рот открылся, чтобы сказать что-то, но перед тем, как он смог вымолвить хотя бы звук, губы Тодороки встретились с его губами в немного грубой манере. Они отпрянули друг от друга, придерживая руки у рта из-за боли, которую создало столкновение их зубов. Изуку рассмеялся из-за глупости всей ситуации. — Вау, ты так же плох в этом, как и я! — провозгласил он. — Я разнервничался. Изуку удивился тому, как открыто говорил Шото о том, что чувствует. Он никогда не делал так раньше. Мидория подумал о том, стоит ли упомянуть об этом, но в конечном итоге отказался от этой затеи. — Не волнуйся, я тоже! — вновь рассмеялся парень. — Я бы хотел попробовать снова, если ты хочешь этого. Я...я попытаюсь больше не сталкиваться с твоим лицом, как сейчас. Смех Мидории оборвался, когда Шото произнёс это. Да, он бы хотел попытаться снова, но... КАК, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, МОЖНО ВООБЩЕ ЦЕЛОВАТЬ КОГО-ТО? — Эм, я, ах, я не...я не знаю...Я ИМЕЮ В ВИДУ, ДА, НО...Я НЕ ЗНАЮ КАК. Шото вздохнул, приподнимая руку Изуку и переплетаясь с ним пальцами. — И ты думаешь, что я имею хотя бы малейшее понятие о том, как это делать? Мидория поджал губы, осознавая, как, должно быть, смехотворно сейчас звучал. Нервно захихикав, тот перевёл взгляд на их соединённые руки. — Н-ну, думаю, что нет. Но...я не против попытаться снова... Длительное время ничего не происходило. Так долго, что Мидория снова поднял взгляд и готов был задать вопрос. Однако, когда он увидел Шото, то заметил, что тот тоже смотрел вниз. Его щёки были розовыми и Изуку задался вопросом, почему они так легко смущались в компании друг друга. Это было очень простой вещью, но...когда он действительно задумывался об этом, то понимал, что целоваться с Тодороки ВОВСЕ НЕ ТАК ПРОСТО. Ради бога, этот парень был просто великолепен! Как ему вообще могло так чертовски повезти?! — С-спасибо...? Я бы сказал, что, эм, это мне очень сильно повезло...— внезапно заговорил Тодороки низким голосом. — Ооооо боже. Я сказал это вслух, да? — поперхнулся Изуку. — Да, но я не имею ничего против, — прошептал Шото, придвигаясь ближе. ЧЁРТ. ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПРОИСХОДИТ. — Ты уверен, что...хочешь со мной встречаться? — выпалил из себя Мидория, прежде чем тяжело сглотнуть. — Ты спрашиваешь меня об этом сейчас? — с недоверием спросил Тодороки, когда Изуку тоже начал приближаться. ОБОЖЕОБОЖЕОБОЖЕОБОЖЕ — Я не понимаю, почему ты... Пальцы Шото с аккуратностью огладили веснушки на лице Изуку, из-за чего тот был вынужден замолчать. Его рука была необыкновенно тёплой — это то, что успел выяснить Мидория, прежде чем зажмурить глаза и позволить своим мыслям распасться на нераспознаваемые звуки. На какую-то секунду ему захотелось открыть их снова, чтобы увидеть лицо Тодороки, но горячее дыхание на его лице убедило его в обратном и тот расслабился, приоткрыв рот. Изуку едва не отпрянул от ощущения губ Шото, прижавшихся к его, немного неумело для первого раза. После этого прикосновения, Тодороки приблизился ещё ближе, на этот раз более уверенно. Мидория почувствовал, что его тело потеряло всякий вес, будто бы он парил в небесах. Это было одновременно самой успокаивающей и самой отрезвляющей вещью, которую он когда-либо испытывал, чувствуя больший адреналин, чем при использовании своей причуды. Момент казался потерявшимся в бесконечности, и только когда Шото отпрянул назад, Изуку осознал, что всё это время не дышал. На секунду они уставились друг на друга, прежде чем все чувства вернулись к Мидории и тот понял, что что-то не так. Он взглянул направо и только затем увидел Киришиму. Красноволосый парень стоял в дверях, держа в руках телефонную камеру, направленную прямо на них, с широкой ухмылкой на лице. Шото убрал руку от лица Изуку и тот спрятал его в своих руках, тихо прошептав: "О господи" — Чёёёёёёёёёёёёрт, я не ожидал увидеть этого, когда зашёл к вам, но знаете, это было здорово, — хитро рассмеялся Эйджиро. — ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ТЫ ОЖИДАЛ УВИДЕТЬ?! — заорал Мидория в писклявой манере. Киришима пожал плечами, заходя в палату и закрывая за собой дверь с улыбкой. — Ну, не знай...обнимашки или что-то вроде того. Может быть чувственное держание за руки, — невинно усмехнулся тот. — То, как ты произнёс это, подразумевает что-то более откровенное, — пробубнил Шото, ущипнув себя за переносицу, когда на его щеках вновь появился румянец. — Что, да я никогда...! — Киришима ахнул и приложил руку к груди, выглядя при этом совершенно неубедительно шокированным. Однако, взглянув на скептичные выражения его друзей, тот издал смешок. — Ещё рано? — Да, — произнесла пара в унисон. — Пф-ф, ладно! Извиняйте, немного заигрался...но вы должны признать, — он пару раз постучал по экрану телефона, прежде чем повернуть его к Шото и Изуку, чтобы те увидели фото, которое он сделал ранее, — что вы, ребята, конченые геи. Это было фото того, как они с Тодороки целовались. Конечно же Киришима должен был зайти в самый неподходящий для этого момент. — Ты встречаешься с Бакуго и называешь нас геями? — вздохнул Шото, недоумевая. — Ну, да. Вы, ребята, конченые геи. Мы с Бакуго конченые геи. Яойорозу, возможно, конченая лесбиянка. Я использую "конченые геи", как термин для конченых геев. Вы понимаете меня, мои товарищи конченые геи? — ответил Киришима, словно то, что он произнёс, имело хоть какой-то смысл. Мёртвая тишина. — Л-ладно. Каминари бы рассмеялся. По-прежнему ничего. — Вы, конченые геи, делаете всё это по-конченому неловким. Ни единого звука. — К ДРУГИМ НОВОСТЯМ, на самом деле я пришёл сюда потому, что мы с Бакуго к кое-чему пришли. Наконец, Изуку заговорил. — Ты и Каччан? — СПАСИБО, ГОСПОДИ, Я НЕ РАЗГОВАРИВАЮ В ЭТОЙ КОМНАТЕ С САМИМ СОБОЙ. Но да, мы с Бакуго сделали кое-какую штуку после того, как излечились от нашей болезни. Не знаю, видели ли вы мою или Бакуго, но...— Киришима расстегнул красную толстовку, под которой скрывалась подвеска размером с почтовую марку, висящая на чёрном шнурке. Внутри прозрачной коробочки лежал единственный бледный лепесток. Подсолнух, может быть? — Так что да, мы с Бакуго сделали их и они очень крутые. Бакуго и я подумали, что раз уж ваш путь избавления от болезни был гораааааааздо тяжелее, чем наш, то вы захотите сделать то же самое, что и мы. Просто предложение. Может быть вы, ребята, не хотите вспоминать об этом и вообще... — Это очень интересная идея, — отметил Шото, взглянув на Изуку. Тот нежно улыбнулся и рассмеялся. — Не знал, что Бакуго согласится на такие милые вещи. Киришима заметно оживился после этих слов. — Ой, чувак, он делает очень много милых вещей, однако подорвёт мне лицо, если я буду вдаваться в подробности. Итааак, вы собираетесь делать эти штучки с лепестками? Изуку пожал плечами, улыбаясь Шото. — Я думаю, это очень даже круто. — Я тоже думаю, что это хорошая идея, — ответил Тодороки. — О боже, вы такие милые, — поддел их Киришима с широкой ухмылкой. — Слышать это от того, кто предложил нам подобную идею, очень иронично, — не остался в долгу Мидория. Эйджиро рассмеялся, развернувшись, с намерением уйти. Приподнимая руку, чтобы помахать ей на прощание, тот оборачивается. — Как бы то ни было, мне нужно идти. Мы встречаемся сегодня с Бакуго, чтобы вместе позаниматься, но я уже опаздываю. Вы же знаете, как тот будет недоволен! Изуку попрощался с ним, наблюдая за тем, как Киришима ушёл и захлопнул за собой дверь, оставляя его и Шото наедине. Выдохнув, Мидория вытянул руки вверх с усталым зевком. — О, точно, — ни с того, ни с сего заговорил Тодороки, заставляя парня взглянуть на него. — У Киришимы всё ещё есть это фото. Мидория застонал, поднося руку к лицу в колоссальном фейспалме. Он просто сойдёт с ума. Изуку собирался что-то сказать, но в конечном итоге изменил тактику, стоило новой мысли ударить в голову. — Как мы сделаем эти подвески с лепестками? У нас больше нет цветов, — спросил он Шото, на что тот немного улыбнулся. — Не волнуйся. Бакуго отвёз нас сюда и передал мне пластиковую коробку, в каждой из них по нашему цветку. Он сказал, что они когда-нибудь нам пригодятся, но я ничего не понимал до этого момента. Веснушчатый парень рассмеялся. — Он не такой уж и придурок, каким хочет казаться, верно? — Нет, он всё ещё придурок. Изуку рассмеялся ещё сильнее из-за честного ответа Шото, зная, что тот был практически полностью прав. Бакуго будет всё тем же Бакуго, но он смог помочь им вылечиться от этой болезни. Мидория обязательно поблагодарит его, когда увидит в следующий раз. — Я пойду схожу к сестре и спрошу, могут ли тебя выписать уже сегодня. Ты будешь в порядке, если посидишь один? — спросил Тодороки, поднимаясь и поправляя свою одежду. — Да, я буду в порядке. Спасибо, Шото. Перед тем как выйти, его одноклассник притормозил в дверном проёме, напряжённо сжав ручку пальцами. — Б-без проблем. И, эм...— не смотря на Изуку, тот немного приподнял голову, глубоко вдыхая через нос. Несколько секунд прошли в молчании, что немного побеспокоило Мидорию, но в конечном итоге были произнесены три слова, которые заставили его онеметь. —...люблю тебя, Изуку. Лёд появился на полу рядом с правой ногой Тодороки, как только эти слова были озвучены вслух, его плечи сжались, а голова опустилась в смущении. — Я тоже люблю тебя, Шото! — вылетело изо рта прежде, чем его, теперь уже возлюбленный, смог уйти. БОЖЕ, Я СКАЗАЛ ЭТО. Голова Тодороки повернулась к нему, а глаза шокировано встретили взгляд Мидории. Неудивительно, но оба покраснели из-за происходящего. Заветные три слова плясали в голове Изуку, словно сумасшедшие. Он всё ещё таращился на него с чуть приоткрытым ртом. Шото был первым, кто разорвал зрительный контакт и выдохнул "с-спасибо", прежде чем покинуть больничную палату. Очень быстро. Даже после того, как он ушёл, лёд без каких-либо усилий расползся по стене наверх, где-то на два три метра. Продолжив смотреть, Мидория заметил, что причуда Тодороки формировала узоры, очень похожие на цветы. Лилии, если быть точнее. — Пф-ф...— с нежностью рассмеялся Изуку. Даже смешно, что мы сами сделали всё намного сложнее, чем должно было быть, верно?