2.
22 июля 2017 г., 10:37
— Не думаю, что это хорошая идея, Фран-ни, — в очередной раз проворчал Луссурия, стоило иллюзионисту вернуться в гостиную с набором водостойких маркеров. — Бел-чан, конечно, вредный, но его соулмейт ни в чем не виновен.
Мальчишка взглянул на наставника, будто тот сказал, что Земля плоская.
— У сенпая нет соулмейта, — привычно растягивая гласные, заявил он.
Судя по словам самого Потрошителя, он был прав – тот всегда говорил, что в мире нет никого, кто был бы достоин принца. За глаза второй и третий отряд шептались, мол, на самом деле просто никто достаточно не грешил для такого наказания, а основной просто не желали, чтобы у кого-нибудь из убийц была такая слабость.
Кому-то, вроде Занзаса, было разрешено иметь соулмейта в близком окружении – он не мешкал, если стоял выбор между основным заданием и жизнью родственной души, да и, чего уж греха таить, когда твой соулмейт в твоем же подчинении всё проще.
Остальные избегали подобных привязанностей, да и попросту не рисовали на себе, чтобы случайно не найти какого-то несчастного. Поэтому иллюзионист не видел ничего плохого в своей затее.
— Ты слишком груб с Бел-чаном! Он тоже заслуживает любви, — обиженно, словно оскорбили его самого, воспротивился Луссурия, но останавливать усевшегося перед диваном ребенка не мог – не в его компетенции. Ну, и, конечно, было просто интересно.
На секунду Фран задумался о том, что нарисовать, а после довольно хмыкнул самому себе. Осторожно, почти не касаясь кожи, он смахнул густую челку в сторону и поднес маркер к бледному лбу Потрошителя.
Витиеватым почерком он вывел короткое «asshole» по всему лицу, случайно заезжая на бровь. Ярко-черный маркер выглядел ярко на таком оттенке кожи, и иллюзионист был полностью удовлетворен своей работой.
Ровно до момента, как Хранитель Солнца не запищал, прижав руки к груди.
— Луссурия-сан? — непонимающе поднял взгляд Фран и заметил влажный блеск в глазах старшего. Это все становилось странным. Очень-очень странным. Он снова взглянул на сенпая, решив, что тот, наверно, проснулся, но – нет. Принц сладко сопел в подушку, уставший после очередной мясорубки на задании, и его лицо было чистым.
Фраза исчезла.
— Ладно, мо-ожет быть, у него есть соулмейт, — недовольно признал лягушонок, вставая с пола. — Зато тот заранее будет знать, что его избранный – мудак.
— Фран-ни…
Солнце, утирая соленые капельки в уголках глаз, протягивало винтажное зеркало, благодаря чему до иллюзиониста дошло.
Он резко побледнел до нездорового состояния.
И выбежал из гостинной, так хлопнув дверью, что Бельфегор проснулся, недоуменно смотря на Луссурию.
— Не бери в голову, — счастливо мурлыкнул тот, смотря в след мальчишке.
Принц не понимал, какого черта происходит, еще несколько дней, пока не застал Франа в душе, старающегося оттереть проклятый маркер со своего лба.
