ВАННА ДЛЯ ДВОИХ

— Хина-тян, время принимать ванну; идем, я помогу, — ласково произнесла Сакура. Она с трудом удержалась от смеха, видя смущение черноволосой пациентки: — Но я могу и одна… — Не можешь, — оборвала Хинату медсестра, — так назначила Цунадэ-сама. Хочешь, поговори с ней… Мне что, больше всех надо? Хината подумала, потом вздохнула: — Идем. Девушки зашли в ванную комнату. Сакура защелкнула замок и обернулась к пациентке: — Раздевайся, Хина-тян. Красная от смущения, девушка подчинилась. Тонкие пальцы расстегнули непослушные пуговицы больничной рубашки. Затем Хината стянула с себя штаны. Замерла, оставшись в нижнем белье. Сакура вздохнула: — А дальше? Так и будешь в ванной мыться? Черноволосая сняла с себя оставшуюся одежду и выжидательно замерла. Девушка пыталась прикрыться руками и вжималась в стену. — Так-то лучше, — розоволосая медсестра подошла к ванне, включила воду, затем отрегулировала ее температуру. Взглянула на пациентку с некоторым сочувствием: — Успокойся, Хина-тян. Мы же обе девушки. Так что нечего стесняться. Смотри, — розоволосая медленно стала расстегивать пуговицы медицинского халата. Сняла его с себя и аккуратно повесила на специальный крючок. — Сакура-сан, — пораженно произнесла Хината, во все глаза глядя на девушку. Под халатом Харуно носила только нижнее белье. Причем полупрозрачное и в кружевах! Краска смущения распространилась до плеч. Сакура усмехнулась и разделась донага. — Залезай в ванну, Хина-тян, — приказала розоволосая. Пациентка вздрогнула: — Но… — Быстрее, — в тоне медсестры появилось нетерпение, — или мне сказать Цунадэ, что ты не слушаешься? И попросить разрешения назначить для профилактики, допустим, клизму. — Не надо! – черноволосая поспешно залезла в ванну. Спрятавшись в воде по горло, она взглянула на медсестру. Сакура не торопясь подошла и опустилась в воду рядом: — Я же должна помочь. Ладонь розоволосой девушки прошлась по волосам пациентки, нежно погладила щеку, плечо. «Какая нежная кожа. Так и хочется ее целовать», — подумала Сакура. Она взяла шампунь и стала втирать жидкость в волосы Хинаты: — Не спорь. Это моя обязанность. «Как приятно». Пациентка расслабилась. Сильные пальцы медсестры массировали голову, перебирали пряди. На миг девушке показалось, что она вернулась в детство и что это мама помогает вымыться. — Видишь, ничего страшного, — смывая пену, произнесла медсестра. Затем розоволосая взяла губку и, намылив ее, провела по плечам пациентки. — Вот видишь, все нормально, — губка двигалась по спине Хинаты. Сакура действовала то нежно, слегка касаясь, то нажимая изо всех сил; проверяя качество, гладила чистую кожу ладонью. — Хорошая девочка. Теперь облокотись о бортик и закинь руки за голову, — касаясь губами уха, прошептала Сакура. Пациентка покраснела, но выполнила приказ. Харуно с интересом взглянула на открывшийся вид («Какая у нее восхитительная грудь. Так и требует поцелуев»), усмехнулась и приступила к работе. Когда губка прошлась по груди, Хината вздрогнула и попыталась спрятаться в воде. Сакура отложила губку: — Хина-тян, тебе больно? Прости, я больше не буду использовать губку. Это, конечно, дольше, но чего не сделаешь ради пациентов; вернись на место, — медсестра намылила руки. Когда черноволосая девушка послушалась, Сакура стала массировать ее груди. — Не дергайся. Тебе же не больно, — с легким неудовольствием произнесла Сакура и слегка сжала пальцами соски пациентки. Хината дернулась, протестующе вскрикнула, но ее организм явно был не против подобного обращения. Розоволосая усмехнулась и стала смывать пену с напрягшихся грудей пациентки теплой водой. — Пожалуйста, хватит. Я сама, — взмолилась Хината, но медсестра была непреклонна: — Нет, это моя работа. Хинаточка, давай сюда свои ножки. «Хорошо, что она не стала мыть ТАМ», — пациентка успокоилась и выполнила просьбу. Сакура неторопливо намылила голени, смыла пену. Внезапно она захватила ступню черноволосой девушки и начала ее щекотать. Та попыталась вырваться, однако это не удалось. — По… ха-ха-ха… жалуй… ха… ст… ха… хв… ва… ха-ха-ха… тит… ха-ха-ха-ха, — сквозь смех пыталась остановить медсестру бедная девушка. Наконец это развлечение наскучило розоволосой. Сакура быстро смыла остатки пены с ног Хинаты и взглянула той в глаза: — А теперь, Хина-тян, вставай. Осталось немного домыть. — Нет! Я сама! – испугалась черноволосая девушка. Медсестра нахмурилась: — Быстро встала. А то клизма будет здесь и сейчас. Когда Хината выполнила приказ, Сакура взяла губку: — В качестве наказания я тебя сперва помою губкой, а затем ладонями. Возражения не принимаются. И руки, руки держи за головой. Первые движения губкой были нежные, ласкающие. Сакура провела по внутренней поверхности бедер, упругой попке, животу… Украдкой бросила взгляд на пациентку. Сакура усмехнулась: Хината была красной от смущения; но при этом девушка, чтобы не застонать от наслаждения, прикусила губу. «Она уже почти готова», — губы Сакуры тронула легкая ухмылка. Розоволосая девушка стала тереть губкой «треугольник любви» пациентки. — О-о-о,— не выдержала Хината. Ее тело содрогнулось в бурном оргазме. Вода из ванны перелилась за бортик и лужей растеклась по полу. «Нет. Это невозможно. Это только сон», — черноволосая девушка чувствовала, что сейчас сгорит со стыда. Она, плача, опустилась в теплую грязную воду. — Какая нехорошая девочка. Превратила мытье в нечто непотребное. Сейчас сидит и ревет. А ну, встала быстро. Так уж и быть, руками я тебя сегодня мыть больше не стану. А то ты все понимаешь превратно, дрянная девчонка. Но сполоснуть душем я тебя должна. Смыть чистой водой — это основа гигиены, — вернул Хинату в реальность голос мучительницы. Размазывая по лицу слезы, черноволосая девушка встала. Поднялась и Сакура. Она направила на пациентку душ… Теплая вода помогла придти в чувство. «Все, сейчас все кончится», — черноволосая девушка прикрыла глаза. — Сюрприз! – с этим возгласом медсестра усилила напор, закрыла кран горячей воды и направила холодные струи между ног черноволосой девушки. Та от неожиданности заорала… и снова почувствовала оргазм. — Какая похотливая девчонка, — покачала головой Сакура, выключая душ, — так извратить простую гигиеническую процедуру… Мне даже боязно тебя вытирать полотенцем. Сама сможешь? Ну и отлично. Вытирайся, одевайся и бегом в свою палату. А мне еще тут прибраться надо. Красная от стыда, Хината кое-как вытерлась полотенцем, натянула больничную одежду и выбежала из ванной комнаты. -Чудесно, — оставшись одна, медсестра открутила насадку душа. Включила воду, отрегулировала ее по температуре. Направила в себя, вспоминая только что случившееся. Красное от смущения лицо пациентки, ее трогательные попытки прикрыться. Упругие полушария грудей, напряженные, готовые к ласкам. Закушенная нижняя губа («впрочем, это ей не помогло»). Тихий, испуганный голос («так и хочется ласкать эту девчонку; слышать, как она стонет от удовольствия»). Стройное тело, созданное для любви самой природой («медленно касаться, подчинять себе; заставлять ее кричать, стонать, выгибаясь под моими ласками»). Тело Сакуры изогнулось в экстазе любви. Зарычав, медсестра отбросила душ и принялась ласкать себя ладонями. — Хина-тя-я-я-ян, — выкрикнула девушка, в очередной раз кончая. Потом Сакура прибрала комнату, оделась и спокойно вышла в коридор. Стоящая у окна терапевт Куренай Юхи усмехнулась: — Что, Сакура-чан (она почему-то предпочитала говорить чан вместо тян), опять соблазняешь пациенток? Медсестра слегка покраснела: — Ну что Вы, Куренай-сама; я всего лишь помогла вымыться Хинате, — и, не дожидаясь дальнейших дружеских подколов, Сакура поспешила прочь.