Монстр 34

      По степи разносился странный рокот. Можно было подумать, что где-то катится куча металлического лома, вперемешку с камнями, или рычит чудовище с очень хорошо развитыми лёгкими. Если бы кому пришла в голову идея поближе рассмотреть источник звука, то он мог усомниться в собственном психическом здоровье, ибо увидел бы, что по выжженной ярким солнцем степи несётся приземистое чудовище. Существо обладало вытянутым узким рылом или тупым рогом, головой, которая сидела сразу на туловище без шеи, а уж про конечности и говорить нечего. Но при взгляде на колеса, окружённые странной дорожкой из металлических звеньев, становилось очевидно, что это механизм. С механизмами балуются гремлины. А чего можно хорошего ждать от гремлинов? Лучше не попадаться на пути. И даже разбуженные шумом минотавры не решались вступить в выяснения отношений с монстром. Танк пересекал степь на хорошей скорости, оставляя за собой шлейф пыли, долго неоседавшей в малоподвижном воздухе. Лёгкий летний ветер порой играл с этим шлейфом, но это ему быстро надоедало. Гусеницы не вязли в грязи, так как её и не было. Овраги и крутые холмы встречались редко. Частенько мимо мелькали стойбища кентавров и степняков. Их было легко отличить друг от друга. Кентавры ставили вигвамы, степняки – юрты. Это наводило на мысль, что кто-то пришлый в этих степях. А ещё показывало, что культурные связи между людьми и монстрами пока были слабыми. Только однажды танкисты увидели поселение, где юрты и вигвамы соседствовали, перенимая некоторые детали друг у друга. Один раз проехали мимо руин, неизвестно кому принадлежавших. В степи было не очень оживлённо. Степняки и табуны их коней, кентавры и дикие степные быки, минотавры и слизи. Причём последние старались держаться рядом со стойбищами. Иногда можно было заметить гарпий, делящих небо с орлами. Пару раз мелькнули городки. Ласкин намеренно вёл машину по бездорожью, чтобы не создавать шумиху. Но скрыть перемещение боевой машины было невозможно.       Сам командир танка привычно размещался на пулемётном скосе. Чиутаха держалась рядом, стараясь находиться рядом с машиной, и мужчина не уставал поражаться силе и выносливости монстров. Его жёнушка не выказывала ни малейших признаков усталости. Только вспотела немного. Во время стоянок, когда экипаж вылезал размять ноги и приготовить еду, Дмитрий брал жёсткую щётку и тщательно чистил кентаврицу. Только делать это приходилось за ближайшим холмом или за ширмой из брезента. Потому что стоило только дойти до задней части лошадиного тела и вождь каманчей уже не могла сдерживаться. И хотя это немного выматывало самого командира, зато Чиутаха становилась активнее и могла ещё несколько часов скакать рядом с танком. Ласкин даже заметил, что после того, как подобные «чистки» стали регулярными, монстродева стала меньше нуждаться в воде и пище. И это для мужчины было странно.       Николай предпочитал ехать на броне, прямо за башней. Там же ехала и Зимка, переживавшая за свой короб, который не удалось затащить в танк и потому его привязали снаружи. В её лице Петров нашёл интересного собеседника и благодарного слушателя. Голставра во многом разделяла взгляды мужчины. Она тоже считала, что для создания семьи одной эрекции маловато будет. И конечно она соглашалась с мужчиной в том, что грудь - это фирменный знак любой женщины. Зачем искать жену с почти плоской грудью, когда рядом всегда есть та, которую с мальчиком не перепутаешь и с сильного перепою? Как вообще ведьмы с их «прыщиками» умудряются вскармливать детей? Как сама монстродева выразилась: «там даже присосаться не к чему». Сама девушка доилась дважды в сутки, хотя и жаловалась, что из-за сухости и скудности рациона, а также из-за отсутствия мужа (последнее особенно важно) её надои крайне маленькие. В сутки получалось не больше литра. Экипаж был доволен прибавкой к пайку и все уверяли Зимку, что вскоре всё будет хорошо. И травы четыре поля и такой мужик, что все остальные будут просто завидовать. Так что надои вырастут раз в сорок.       Ольга тоже частенько ехала не внутри танка, а снаружи, высовываясь по пояс из люка и через командирский бинокль оглядывая окрестности. Её мало интересовала болтовня голставры, но всё навязчивее в голову лезла мысль, что всё-таки стоит поискать себе пару в этом мире. Монстры в этом деле настолько поднаторели, что вскоре девушке уже никто не достанется. Но достойных кандидатов на горизонте не предвиделось. Лукина наконец решила для себя, кого она хочет. Ей нужен мужчина такой же решительный как командир, но чтобы был также увлечён интересным делом как мехвод. Однако хотелось, чтобы её избранник был увлечён самой девушкой ничуть не меньше, чем своим делом. Если говорить о внешности, то танкистка мало придавала этому значению. Ей не нужен был красавчик, главное, чтобы мылся хотя бы один раз в день. Желательно перед тем, как пристать к ней в постели. И чтобы не был так озабочен, как монстры. С точки зрения девушки Ласкин и Чиутаха постоянно занимались соитиями. До пяти раз в день! Пять раз в неделю для девушки уже выглядело верхом разврата.       И только Алексей был озабочен совсем другими проблемами. Во-первых, его волновала работа нового двигателя. Он не знал, как себя поведёт танк в дальнейшем. Вся работа, которая была проделана во дворе Леоноры, выглядела как типичная кустарщина. Но машина довольно урчала новым движком и уверенно накручивала километры на гусеницы, которые тоже должны были находиться уже на пределе своей прочности, несмотря на уход. А ещё Алексея стало посещать очень странное чувство. Казалось, что за ним постоянно кто-то следит. Когда он садился на своё рабочее место, то чувствовал невероятное ощущения покоя и комфорта. Если раньше ему просто было спокойнее под бронёй, то теперь он чувствовал странное тепло. Если бы он не боялся обвинений в сумасшествии, то сказал бы, что это похоже на нежные женские объятия. Только на духовном уровне. Ночью ему снилось что-то приятное с чувством женщины рядом. Но мехвод мог поклясться, что наличие Ольги, Чиутаха и Зимки совсем не при чём. Спать он предпочитал в палатке, где кроме него был ещё и Николай. Ольга и Зимка делили вторую палатку. Где проводили ночное время командир со своей женой, Калачёв старался не думать.       К исходу второго дня пути в лица путников дыхнуло жаром пустыни, а утром следующего дня пришлось выйти на дорогу, ибо песок под гусеницами заметно замедлял движение танка. Тогда же Ольга заметила ещё один тревожный признак. Выйдя около полуночи из палатки, она отправилась в поисках места, где могла бы облегчить давление в нижней части живота, при этом не потеряв из виду огонёк костра и в тоже время отойдя достаточно далеко, чтобы не быть замеченной нескромными мужскими взглядами. Проходя мимо огромного валуна, который девушка хотела использовать как ширму, она поняла, что место занято. За валуном укрылись их часовые, Чиутаха и Дмитрий. Конечно это было ожидаемо, нельзя было этих двоих оставлять на посту в одно время. Места тихие, глухие, но чёрт возьми! Не на прогулке же, в самом деле. Лукина присмотрелась и прислушалась. Парочка разглядывала звёзды и кентаврица давала своему возлюбленному урок по астрономии. - Смотри, вон та звезда - это Саргот или Орлиный Глаз. А та, что под ней, красноватая, Хотоноса. Это Сердце Бизона. Она находится в созвездии Бизона и считается, что на ней живёт жена Великого Маниту, покровительница всех влюблённых Кавахади. Знаешь, именно её именем скрепляются клятвы влюблённых. - Интересно, а на небе есть созвездия кентавра и человека? – Ласкин приобнял жену, намекая, что есть кое-что поинтереснее звёзд. - Да, есть. – Чиутаха ответила взаимностью. – Только созвездие человека называют Небесным Охотником. Во-о-он там, почти у горизонта. Эти созвездия находятся рядом друг с другом. Может, потому что охотник скачет верхом на кентавре. - А может они милуются? – Хитро улыбнулся старлей.       Ольга не стала ничего говорить или следить дальше, она просто прошла подальше в полупустыню и наконец совершила свои дела. Конечно, она понимала, что в ночной темноте могут таиться скорпионы и змеи, но некоторые нормы морали и приличий были сильнее страха быть укушенной. Когда же девушка возвращалась обратно, она едва смогла вернуть нижнюю челюсть на место. На месте Дмитрия и Чиутаха сидели Николай и Зимка. Они, конечно, держались больше дружески, нежели любовно, но, опять же, монстродева рассказывала мужчине о ночном небе. - Эта самая яркая звезда на небе. Она указывает на север и называется Глазом Дракона. А под ней находится Карута. Видишь, такая красненькая? Она находится в созвездии Минотавра и её ещё называют Сердцем Минотавра. Говорят, на ней обитает прародительница всех минотавров и голставр. Она наполняет наши груди молоком, а сердца - любовью. Её именем скрепляются любовные союзы. - Да? Это интересно. – Петров иногда отрывал глаза от неба, чтобы поглазеть на грудь монстродевы, но старался не прикасаться к ней, поскольку не был уверен, что сможет сдержаться. – А на небе есть только созвездие Минотавра? А созвездие Голставры есть? - Да, есть. – Зимка то ли не замечала взглядов мужчины, то ли умело делала вид, что не замечает. – Смотри, во-о-он там. Почти у горизонта. Те пять звёзд, что справа, это Голставра, а те шесть слева – Небесный Пастух. Смотри, они находятся рядом. Ах, наверное, он ей заправляет свой сладкий корешок. - А может он её просто доит? – С сомнением протянул старшина.       Ольге это не понравилось. Сейчас ещё один брачный союз будет слеплен. Нет, надо срочно что-то решать. Либо всё-таки пробудить в товарищах остатки хоть какой-то ответственности и найти мага, который смог бы перенести их обратно домой, или врастать в этот мир, становясь его частью. С Дмитрием, в принципе, всё понятно. Он уже не уйдёт без своей жены, а кентаврица не сможет жить в их мире. Значит командир остаётся здесь. С Алексеем труднее. Он вроде и свободен, но как-то слишком уж привязан к своему танку. В обычном мире придётся обратно ставить топливные баки и дизельный мотор. Демоническую энергию там найти сложнее, чем в этом мире солярку. Николаю вообще всё до лампочки Ильича. Он сам о себе говорил, что жизнь его как у перекати-поле. Нигде корней нет. Семьи нет, дома тоже. Многие товарищи погибли в огне войны. Так что если не припёк ещё к Зимке, то можно вернуть. А что до неё? Ольга задумалась. Война забрала её родителей, братьев и сестёр не было, своей семьи она не успела завести. Можно конечно думать, что там требуется её рука с автоматом, ради победы. Но когда вспоминаешь поля, усеянные мёртвыми телами, начинаешь задумываться, а не станешь ли и ты просто ещё одним штрихом на этом поле? В этом мире как-то спокойнее и отвечаешь только сама за себя. По крайней мере пока не находишься на службе у какого-нибудь барона. Конечно, слово «Родина» не являлось для девушки пустым набором букв. Но что, если она не сможет вернуться? Потратить свою жизнь на то, чтобы лбом пробить стену между мирами? А лоб не разобьётся? С другой стороны, свяжешь свою судьбу с высоким и статным красавцем, нарожаешь детишек, и тут окажется, что дверь в то место, которое ты считала своим домом, приоткрылась. Но куда снимешься с места, когда у тебя уже семья есть и жизнь на будущее прописана? Своими сомнениями девушка ни с кем не делилась, потому если кто и задавался этими же вопросами, он не смог найти в Ольге единомышленника.       На третий день машина прошла через пару небольших посёлков по дороге. Мимо пронеслись глинобитные домики и соломенные ограды с лающими псами, а затем под гусеницами появился камень. Мощёная дорога превратилась в большак и тут движение оказалось довольно плотным. Танку пришлось даже трижды притормаживать, чтобы не раздавить впереди идущие телеги. Но чаще путники съезжали и сходили с дороги, пропуская железное рычащее чудовище вперёд. Вдали показалась зелень оазиса и вскоре танк остановился перед воротами города. Правда кое-что экипаж сильно удивило. Ворота были, а стен не было. То есть они были, но тянулись только на десять метров в обе стороны и потом прекращались. Рядом с воротами стояло пятеро людей в доспехах и с оружием. Привычная алебарда была только у одного из них, как выяснилось десятника. Ещё несколько воинов были замечены в надвратной башне, иногда их суровые лица можно было различить в узких бойницах. Мехвод остановил танк. Ласкин вместе с Чиутаха и Зимкой подошли к стражам. С голставрой было всё просто. Она показала свой короб, пояснила, что «словичи» её просто подвезли и, заплатив торговую пошлину, скрылась в городе. С танкистами разбирались дольше. - Кто такие? – Строго спросил десятник. - Наёмники мы из словичей. Нас четверо… то есть пятеро. С нами ещё кентаврица. – Ответил за всех Дмитрий. - С какой целью пришли в Аль-Финик? – Рядом со стражником стоял писец, который делал пометки на пергаменте, укреплённом на доске. - Хотим купить кое-что у неких керпей… не помню, как они точно называются. – Старлей осмотрел стражника и заметил у того на нагрудной пластине изображение какого-то жука. Уж не тот ли «навозник, который шарики из г@#на лепит»? Но вслух не стал этого говорить, чтобы не разозлить и не обидеть служителя закона. - Керпи? Король нашего города и всего оазиса является мужем керпи. Но что же вы хотите купить у них? - Нам нужен шарик демонической энергии. - Чего только люди не покупают. Своей не хватает что ли? Хорошо. Назовите ваше имя и имена ваших спутников. - Меня зовут Дмитрий. Со мной двое друзей Николай и Алексей. А ещё одна девушка, которая стала мне сестрой – Ольга. И моя жена Чиутаха, Повелительница Стрел. - А имена рода у вас есть? Или вы безродные? - Имена кого? - Не понял Ласкин. Но тут вмешалась кентаврица. - Я Чиутаха из племени каманчи, дочь Крылатого Меча. Это мой муж Дмитрий. Его род называется Ласкины.       После пояснений монстродевы объясняться со стражниками стало проще. Но затем их внимание переключилось на транспортное средство. - А это что у вас такое? - Это наша железная повозка. – Представил машину командир. Желая подшутить, он невозмутимо заявил. – Он из рода Танков, а зовут его Тэтридцатьчетыре. – Последнее слово Дмитрий сказал на русском и кроме экипажа никто не уловил шутки. - Слыхал я, что у кораблей бывают имена, - хмыкнул стражник, - Но чтобы повозкам имена давать, да ещё причислять их к какому-либо роду? Это что-то новенькое. Чудные вы, словичи. Хорошо, я могу разрешить войти вам в город, но ваш железный товарищ должен остаться в караван-сарае. И дальше базарной площади не уезжать. Надеюсь, это понятно? - Да, это понятно. - А теперь мне нужно завязать ваши ножны. - Простите, что сделать? - Ножны завязать. – Вздохнула Чиутаха. – Милый, не глупи. Обычная процедура.       Повелительница Стрел продемонстрировала налучь, в которой находился лук со снятой тетивой. Затем позволила специальным ремешком перевязать крышку колчана и ножны меча. На ремешок была поставлена сургучная печать, так что открыть их было нельзя, не повредив печати. Также закрыли кобуру нагана Ласкина. Стражники не поняли, что это такое, но мужчина не скрывал, что это оружие. После нескольких дней пути он понял, что если врать, то можно нажить неприятности. В Кривом Вороне им это едва не вышло боком. А Чиутаха могла постоять и за двоих. Как бы ни был русский человек хорош в драке, но кентавры могли дать фору кому угодно, кроме, пожалуй, огров или амазонок. Внутрь танка стражники не полезли. Взяли небольшую пошлину с людей и пропустили в город. Перед тем, как танк снова взревел мотором, Ласкин поинтересовался у стражников. - Простите за нескромный вопрос. А почему ворота у вас есть, а стен вокруг города нет? - Потому что прежде тут были руины. – Начал пояснять десятник. – Но когда керпи обрели мужа и стали восстанавливать город, то с воротами определились сразу. Но город стоит недавно. Всего каких-то 10-20 лет. Многие даже до сих пор считают, что тут только руины. И когда город начал расти, возникли разногласия, какую его часть обнести стеной. Ворот только двое. Одни здесь, вторые на другом конце города. Ну ничего, скоро решат, тогда и обнесут стеной город.       Такое объяснение могло вогнать Дмитрия в ступор ещё месяц назад, но к этому моменту он успел увидеть много разных несуразностей, а потому просто поблагодарил десятника за разъяснения и вернулся к танку. В караван-сарае за умеренную плату танку выделили место для стоянки и даже помогли танкистам натянуть навес над машиной. Как заметил экипаж, в этом городке количество монстров превышало всё виденное ранее, даже в Булатограде, но всё-таки людей было немного больше. Все ли были людьми или просто скрывали свою сущность, тоже был вполне резонный вопрос. Девушка, закрытая тканью от головы до ног, могла оказаться нежитью, восставшей из могилы от сильной любви к ближнему. Среди галдящей ребятни могли попасться местные ведьмы, а колдунья, носящая платок вместо шляпы, могла прикинуться цыганкой и предсказывать судьбу простакам, зарабатывая себе на хлеб. Но встречались и те, чья природа не вызывала сомнений. Например, те же ламии. Такого числа женщин-змей за раз видеть экипажу ещё не приходилось. Даже Чиутаха удивилась, когда перед танком проползло пять монстриц примерно за два часа. Николай задумчиво покусал нижнюю губу и резюмировал: - Только сейчас я понял всю глубину мудрого высказывания: «Что на груди пригреешь, то на тебя всю жизнь шипеть и будет». А потом меня ещё спрашивают, отчего я до сих пор не женился. Вот вам, товарищ командир, повезло с женой. А обычные женщины в душе все змеи. - Сейчас я кого-то укушу. – Зловеще буркнула подошедшая Ольга. - Во-во. О чём я и говорю! – Николай изобразил испуг и постарался спрятаться за танк.       Конечно в городе были не только ламии, наблюдались и знакомые арахны, и необычные саламандры. Впрочем, последние были всего лишь разновидностью ящерок. А вот такие монстры как гиртаблилу были в новинку. Чиутаха предупредила, что эти монстры крайне опасны. Гораздо опаснее мантикор или огров. Но меры безопасности в городе соблюдались, хотя и не очень строго. На ядовитое жало монстродевы был надет мешок с тряпьём. Невесть какая защита, особенно учитывая, что нравы и законы тут были не в пример лояльнее к монстрам, чем в том же Кривом Вороне. Поговорив с караванщиками, соратники узнали, что в половине случаев нападений обвиняется человек и мамоно получает все права на мужчину. Если мамоно и несёт наказание, то как правило при нападении на женщину. Но и тут серьёзных санкций против неё никто не применяет. После получения этой информации Ольга уже не расставалась с ППШ и не забывала брать три гранаты, покидая танк. Никакие доводы Ласкина и Чиутаха не успокаивали её. Она только бурчала, что ей ещё спасибо скажут, и внимательнее приглядывала за Николаем и Алексеем. А вот Николай приосанился и чувствовал себя орлом. Ещё бы, почти все взгляды незамужних монстродев доставались ему. В чём было дело, разъяснила Лукина, ставшая внештатным экспертом по монстрам. Мамоно чувствовали демоническую энергию в мужчинах. Та же гремлин из Булатограда сказала, что от Дмитрия разит кентаврицей. Сама Ольга, как девушка, даже не рассматривалась в качестве потенциального мужа. У Алексея вроде ни с кем из монстров близких отношений не было, но сержант ещё по Кривому Ворону помнила странные слухи, что от Алексея кем-то попахивает. С точки зрения девушки, от мехвода разило дизельным топливом и смазочным маслом. Но монстры ощущали в нём демоническую энергию непонятного происхождения. Мало ли кто положил глаз на Калачёва, но связываться с ней явно было небезопасно. Свободным оставался только Петров. Именно за ним следовало приглядывать особенно тщательно. Терпеть рядом с собой постоянно змею или паука, пусть только наполовину, радистка-пулемётчица не собиралась.       Дорогу к дворцу короля узнали достаточно быстро. Владелец целого гарема из девушек-жуков был достаточно радушен и расчётлив, чтобы принимать и выслушивать всех просителей, но при этом не упускать выгоды для себя, своих жён и города. До приёмных часов команда успела побродить по рынку и пораспрашивать старожилов о жизни в городе. Так что к дворцу они подошли, будучи полны опасений, как бы их тут не совратили. Впрочем, они также узнали, что у города имеются серьёзные проблемы с Орденом. Дворец был роскошным. Мраморные колонны и большие окна, украшения из золотых жуков (тех самых скарабеев) и две огромные статуи у входа. Обе изображали одного мужчину, египетской наружности, атлетического сложения, с суровым лицом воина и атрибутами фараоновой власти. По примерным прикидкам Николая статуи были не менее 15 метров в высоту. А учитывая, что одежда и украшения не были частями статуи, а были надеты на них отдельно, можно представить, что это изображения какого-нибудь божества. Одежду и украшения таких размеров для простого фараона делать не будут… наверное. Сам дворец своей формой напоминал пирамиду. Посетителей было немного. Уже через час настал черёд Ласкина и команды. Всей группой старлей решил не тащиться. С ним пошёл Николай, поскольку он был хитрым и скользким как угорь и Чиутаха, которую палкой не отгонишь от любимого. Скорее уж подманишь. В приёмной зале отряду пришлось стать свидетелями не совсем приличной сцены. Король, в котором без труда угадывались черты статуй у входа, сидел на отделанном золотом и камнями троне, ублажая своё либидо одной из жучих, которых во дворце было немало. Одна из этих скарабеек как раз и проводила гостей в приёмный зал. Сам правитель был одет только до пояса сверху. Даже кентаврица выглядела растерянной. А вот король добродушно улыбнулся и сказал: - Я слушаю вас, чужестранцы. Не обращайте внимания на наши игры. Я понимаю, что у вас свои законы и обычаи, но у нас всё несколько иначе. Больше свободы, так сказать. Если кто-то из вас возбудился, можете сделать то же самое здесь, но чур, моих жён не трогать. Так с чем вы пожаловали?       Голос мужчины был полон наслаждения, но при этом звучал ровно и уверенно. Просители не знали, что настоящие оргии происходят по ночам, когда мужчина не может ясно выражаться. И по сравнению с ними, то что происходило сейчас, тянуло на невинную игру. Первым пришёл в себя Дмитрий. Он коротко поклонился как военный, несмотря, что перед ним король. Даже не поклонился, а кивнул. Вспомнив то, что ему говорила керпи, встречавшая просителей, о правилах разговора с королём, он собрался и выложил суть своего прошения: - Ваше величество, я рад тому, что могу лицезреть вас и удостоен такой чести. Я и моя команда рассчитывали на разговор с одной из керпи, но они все сказали, что любые вопросы, связанные с ними, решаете вы. Мы из земли словичей, это далеко на севере. Я умолчу о причинах, побудивших нас отправиться в столь далёкое путешествие, поскольку они не важны. Нам удалось смастерить железную самодвижущую повозку. Мы наёмники и помогаем за плату городам и странам защищать их земли. Если вы затеяли военный поход, то даже всё золото мира не позволит нашей совести присоединиться к вам. Но если вам приходится оборонять свои земли, то наша повозка в вашем распоряжении. Её броню не пробивает ни одно оружие. Она выдерживает магические атаки и может устоять даже перед когтями и пламенем дракона. Недавно её железное сердце дало сбой. – Дмитрий решил не распространяться особенно про то, что танку требовалась солярка, а также повысил ТТХ машины для создания лучшего впечатления. – Нам помогла гремлин в Булатограде, но для нового мотора нужно очень много демонической энергии. Вот мы и прибыли к вам, чтобы получить шарик из неё. Для мотора этого хватит на очень много времени. - А естественным путём у вас не получается? – Удивился король, не снижая темпа своей «игры» и активно «помогая» мамоно своими руками. - Получается, но этого мало. Наша повозка на редкость прожорлива. – Выкрутился старлей. - Хм. Я, пожалуй, согласен. Шарик с человеческую голову обойдётся для вас в три золотых. Только учтите, курс может измениться в зависимости от того, какими монетами вы собираетесь расплачиваться. Меня интересует только доля чистого золота в монетах.       Ласкин скрипнул зубами и едва заметно поморщился. У экипажа отмечался недостаток денежных средств, и даже если собрать все деньги, едва ли наберётся нужная сумма. Николай тут же взял переговоры в свои руки. Хлюпающие звуки и едва слышные стоны керпи заметно подействовали на него возбуждающе, но как только речь зашла о деньгах, он сразу встряхнулся. - Ваше величество, понимаете, в чём дело? Нам гремлин помогла не по доброте душевной. Она этот мотор просто от сердца оторвала. Просто рыдала и содрала с нас немало. В дороге нам заработать негде было. Может вы от щедрот своих снизите цену? А мы уж всем расскажем о щедрости правителя Аль-Финика. У нас принято составлять расписки. Мы вам оставим в залог что-нибудь ценное и возьмём такой шарик, а, когда заработаем, выплатим всё до последнего гроша. Тогда мы сможем разорвать эту расписку и забрать ценный предмет. А вы получите свои деньги. Можете даже с процентами взять. - Нет. – Лениво ответил правитель города. – Мне нужны деньги и именно сейчас. Уже отделку дворца готов пустить в оплату услуг наёмников. На нас за что-то ополчился Орден. Не знаю, чем им не угодили монстры? Требуют, чтобы жители изгнали их из Аль-Финика. Мы готовимся к битве, так что деньги для наёмников нам просто необходимы. – Тут мужчина хитро улыбнулся. – Но ещё ни один наёмник не согласился встать на мою сторону за шарики моих жён. - Да, так вот я и говорю. – Николай воспрял. – Один золотой в день, чтобы не помереть от голода, и шарик демонической энергии размером с человеческую голову. Только для работы повозки шарик лучше бы получить вперёд. - Золотой в день на троих? Не много ли? В моей казне монеты только с высоким содержанием золота. - На пятерых. Управление такой повозкой - невероятно сложное дело. И исключительно из-за того, что вы удостоили нас чести лицезреть вашу лучезарную персону, мы согласны даже на три четверти золотого в день с получением серебра согласно курсу. - Две трети. – Не сдавался правитель. - Только из-за большой любви к монстрам и стремления защитить их мы согласны. – Николай изобразил на лице муки человека, которого заставляют работать бесплатно, а желания отказаться у него нет. - Отлично!       Король внезапно напрягся и закрыл глаза. Судя по керпи, она получила белый заряд в своё лоно и довольно сползла на пол, тут же принимаясь мыть «скипетр» своего мужа язычком. Король рассеянно погладил её по голове, осматривая визитёров, а потом поднял руки и трижды хлопнул в ладоши. Появившейся слуге, из числа тех же монстродев-жучих, он приказал: - Отсыпь этим наёмникам пять серебряных монет. Пусть отдохнут сегодня. Поставь их на довольствие и составь контракт. Две трети золотой монеты в сутки, шарик демонической энергии размером с кулак сейчас и размером с голову по окончании службы. Контракт бессрочный и разрывается по договорённости обеих сторон. Вашу повозку можете поставить… А где она сейчас стоит? - В караван-сарае, ваше величество. - Нет, лучше пусть там и остаётся. И завтра я хочу посмотреть на неё. Лучше с утра. Так что подготовьте её, и получше. Если мне не понравится, я могу изменить условия контракта в худшую для вас сторону. Так что вам лучше постараться.       На том и расстались. Король посадил на свой вздымающийся кол следующую жену из своего гарема, а экипаж вышел следом за распорядительницей, которая составила контракт в двух экземплярах, а потом сбегала к королю получить подписи. После подписей Ласкина на папирусы легли две большие печати. Контракт был заключён. Также керпи объяснила, что такое «довольствие». Это выдача необходимой нормы питания и одежды. Конечно всё очень простое, дешёвое и без изысков, но наёмникам ещё и деньги полагаются. А за довольствием наёмники должны являться каждый день. Николай и Дмитрий согласились получить это довольствие, только чтобы понять, что оно означает. Оказалось, что это рисовая крупа на три порции, примерно сто грамм мяса, горсть чая, поллитра молока и по два литра питьевой воды. Из одежды каждому полагались рубаха и штаны из небелёной шерстяной ткани, без украшений, и пара самых простых сандалий. Одежда менялась на чистую раз в пять дней.       Экипаж танка и кентаврица решили снять один номер и по очереди сменяться в дежурствах у танка. Остальное время танкисты посвятили изучению города и окрестностей. Никто по одному не ходил. Город был опаснее, чем Кривой Ворон и тот же Булатоград, и закон был не на стороне людей. Под особенно тщательным наблюдением оказались Николай и Ольга. Правда пронырливый татарин быстро нашёл спасение от хищнических настроений монстров. Он отыскал Зимку на базаре и теперь каждый день показывал «мастер-класс» по торговле. Этим он не только помогал девушке, но порой смешил людей и монстров, излишне расхваливая товар в стиле «нежные, как девушки, сладкие, как мёд». Разумеется, с поправкой на то, что ассортимент голставры был высокотехнического качества. Аль-финик был молодым и быстрорастущим городом, так что у жителей появилась заинтересованность в предметах роскоши и инструментах для облегчения работы. Особенным спросом пользовались мясорубки, часы и музыкальные шкатулки. На плотницкие инструменты спрос был намного ниже, зато хорошо шли инструменты для обработки камней. У голставры была маленькая книжечка, куда она заносила все данные о спросе товаров в разных городах. Она показала её Петрову и получила его полное одобрение. От мужчины не укрылось то, как на него посмотрела купчиха после похвалы. И надо сказать, что он впервые почувствовал что-то странное. Таких чувств у него ещё ниразу не проявлялось. И многодневное воздержание не было тому причиной. С базара танкист ушёл поздним вечером.       А утром следующего дня посмотреть на боевую машину пришёл сам король Аль-Финика и прилежащих земель. На этот раз правитель выглядел прилично. Перед советскими танкистами предстал настоящий фараон. Одежды, по крайней мере, и атрибуты полностью соответствовали. Короля принесли в паланкине его верные скарабеи. Они же несли странные короба, а часть из них и вовсе щеголяла с оружием и в странных сооружениях из тряпок и металла, которые здесь было принято считать доспехами. Как только процессия остановилась, стражницы сразу растолкали зевак и оцепили танк и своего господина кольцом. На самом деле всё это являлось всего лишь постановкой. Ласкин опять представил, как должна быть поставлена нормальная охрана. Не было лучников на крышах, среди зевак не было замаскированных стражников. Между скарабеями оцепления были такие промежутки, что через них спокойно могли прорваться десятки фанатиков с оружием. Но фанатиков не было. В глазах немногочисленных граждан и купцов можно было видеть почитание и любовь. Особенно у женской половины. Дмитрий заметил, как покраснела Ольга и попыталась отвести взгляд. Абдурахман был могущественным инкубом и притягивал к себе взгляды почти всех девушек и даже некоторых монстродев. Впрочем, вокруг короля вился десяток служанок из его же гарема. Эти бы просто не дали кому-то обласкать и изнасиловать своего мужа. Вперёд вышла одна из служанок и, гордо выпятив грудь, произнесла: - Чужеземцы, вас приветствует ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО, король Аль-Финика и окрестных земель Абдурахман Иван ибн Зефир Единственный. – От экипажа не укрылось то, как керпи выделила слова «его величество». – Эта ли ваша железная повозка? – С той же горделивой интонацией спросила монстродева, указав царственным жестом на танк. – Стражники говорили, что у вашей повозки есть имя. Не случится ли так, что перед нами оживший доспех? Расскажите нам о могучем воине Тетридцатьчетыре. Король слушает вас.       Чрезмерный пафос слога и вся торжественность явно отличались от той простоты, что слышали и видели вчера члены экипажа во дворце. Впрочем, вполне возможно, что именно поэтому сам король молчал. Он явно имел смутное понятие о дворцовых манерах и этикете. Что было неудивительно для тех, кто знал, как у керпи появился король. Командир танка сделал шаг вперёд, ему было неловко за весь этот пафос и он решил беседовать с жучихой в той же манере, но при этом поглядывая на короля, который стоял с постной физиономией и скучающим взглядом смотрел на спящего воина из стали, рождённого развитыми технологиями. - Этот боец вовсе не является живым доспехом, ваше величество. Он сам по себе не двигается, а только подчиняется управлению людьми изнутри. Это машина, созданная великим изобретателем нашей Родины. Настоящий крестьянин войны, способный сокрушить во прах не только любого короля и его армию, но даже самого императора. Да что там. Если бы у нас были злочинные намеренья и желание убить саму Повелительницу демонов, то мы без страха рискнули бы это сделать, но, поскольку никакого желания навредить ей мы пока не испытываем, делать этого мы не собираемся. Хотя мы и служим за деньги, но помогаем только в оборонительных сражениях. И наша повозка является полноценным членом нашей команды. Его броня может противостоять любой магии и огню самих дракониц. Наш танк может с уверенностью передвигаться по пересечённой местности. Его орудие сеет смерть и разрушение. Род Танков - это род вот таких вот машин. Сильных, выносливых, быстрых. В настоящем бою он уже разносил рыцарское воинство в пух и прах. - До нас доходили слухи о железной повозке, уничтожившей монстров далеко на севере. У хребта Каракан. Если это были вы, то стоит ли нам доверять убийцам монстров? – Нахмурилась керпи. - Это было нападение! – Ласкин нахмурился. – Не стоило нас трогать. Мы мирные люди, но наш танк всегда готов к бою. - Король желает видеть, как воюет ваш танк! – Заявила переговорщица, переглянувшись с мужем. - Боевая тревога, по машине! – Рявкнул командир и вместе со всей командой сам быстро залез в танк.       Машина взревела, чем заставила всех расступиться. Даже с Абдурахмана слетела его надменная маска, сменившись удивлением. Танк рыкнул чуть посильнее и двинулся вперёд. Затем он заставил толпу перед собой отпрянуть и выехал за пределы города. Там танк остановился, дожидаясь короля, который вышел сам, не подумав занять место в паланкине. Дав один кружок по пескам, машина остановилась перед правителем города, обдав короля и свиту пылью. Дмитрий вылез из люка башни невероятно довольным, хотя ожидал, что король рассердится. Но Абдурахман только стряхнул пыль с лица и спросил, подойдя ближе. - А как ваша повозка убивает? Кроме того, что она может просто давить врага? - Мы стреляем из пушки снарядами и пулями из пулемёта. - Покажите мне ваш снаряд и ваши пули. – Приказал король.       Ласкину пришлось показать и снаряд, и патрон от пулемёта. Объяснил, как они устроены. Даже объяснил, что пуля - только часть патрона. Следующий приказ правителя Аль-Финика едва не заставил задохнуться весь экипаж от негодования. - Мне не нравится, то, что ваша повозка может убивать. Мне вообще не нравится смерть. У меня в городе много мамоно, страдающих от одиночества. Им всем нужны мужья, а красть их у замужних женщин я запретил. Пусть живут в гаремах, если хотят, но красть нельзя. Воины Ордена в основном мужчины и потенциальные мужья для скучающих монстродев. Отдайте мне все ваши снаряды и патроны! - Ваше величество, боюсь, это невозможно. – Нехорошо улыбнулся Ласкин. Он чувствовал, как его по ягодице хлопает Ольга дулом ППШ, намекая на силовой вариант решения. - А если я у вас куплю их? Ну? Сколько у вас этих снарядов и патронов? - И это невозможно, ваше величество. – Покачал головой старлей. - Не понимаю, почему? – Король нахмурился. А затем придумал отличное, как ему казалось, решение. – Ладно. Тогда поступим так. Я заберу у вас эти штуки на хранение. И сразу дам вам шарик от своих жён размером с кулак. Вы получите всё обратно перед битвой. Может даже раньше. Если вы откажетесь выполнять мои приказы, то пустыня велика и вся она лежит перед вами. – Абдурахман коварно улыбнулся и встал в горделивую позу. На него тут же налетели скарабейки, отряхивая от пыли и приговаривая: - Ах, ваше величество, как вы великодушны, умны и хитры. Просто счастье, что у Аль-Финика такой правитель. Солнце озарило своим светом эти мрачные места, едва вы тут появились. Да что бы жители города без вас делали? - Мне надо объяснить ситуацию команде. – Мрачно изрёк Дмитрий и скрылся в башне. Там он рассказал о произошедшем своим подчинённым. – Король хочет разоружить наш танк. А за отказ грозит сказать: «Вот бог, вот порог». Сдаётся мне, что ему просто не терпится покопаться в устройстве боеприпасов. А нам нужна эта демоническая энергия и деньги, если уж на то пошло. Что думаете? - Мы тут люди маленькие, выполняем приказы командира танка. – Высказался Николай. – Но поторговаться всегда можно. - Для танка топливо важнее. А снаряды? Рано или поздно и так кончатся. – Вздохнул Калачёв. - Я бы ссориться не стал. - Сволочь! – С чувством выругалась Ольга. – Можно и отдать, только предупреди его, что взорваться может. Авось пожалеет людей и не будет ковыряться в них. У нас выхода нет. Ни денег, ни топлива. Того, что заправила гремлин, надолго не хватит. Лёша, чего тебе Леонора сказала по поводу количества энергии? - Сказала, что если не будем лишних петель делать, то обратно до Булатограда едва доедем. А у неё дочь на выданье. - Зимка мне немного дала денег за помощь в торговле. – Добавил Петров. – Но я бы остался.       Наконец старлей снова выглянул наружу. Выбора у него почти не было. - Ладно. Мы отдадим боеприпасы, но хочу сразу вас предупредить: если вы начнёте разбирать снаряды, чтобы посмотреть, как они устроены, я за последствия не отвечаю. Если ваш дворец после этого разлетится по камешку, с нас чтобы никакого спросу не было. Я отказывался отдавать боеприпасы ради вашей же безопасности. - Поверьте королевскому слову, разбирать их никто и не собирался. Но до боя пусть хранятся в арсенале. – Улыбнулся король своей маленькой победе.       После этого танк вернулся на свою стоянку. Решать проблему силой никто не решился. Худой мир всегда лучше любой ссоры. Как только последний пулемётный диск и последний снаряд были переданы керпи, так сразу на броню взошла одна из жучих с шариком в руке, вернее в лапке. С виду это был просто комок из тёмной тягучей массы, который только назывался шаром. С него то и дело норовили сорваться тяжёлые капли, но монстродева с удивительным проворством подхватывала их и возвращала в шар. В танке Алексей показал «бензобак» нового двигателя и затем мог наблюдать, как чёрная субстанция изменяет свою форму, подобно жидкости, испуская багровые испарения. Мехвод закрыл крышку бака и после этого посмотрел на топливомер. Стрелка поднялась на первое деление. На пару недель должно было хватить.       Три дня экипаж танка бездельничал. Враги на горизонте не появлялись, на город никто не нападал, жизнь входила в свою привычную колею. Жалование платили исправно, довольствие тоже брали, но еду и одежду предпочитали покупать свои. К тому же у Николая был дополнительный источник дохода. Зимка категорически отказывалась получать безвозмездную помощь, а хитроватый мужчина пропадал на базаре целый день, помогая девушке с торговлей. Это было выгодно обоим. К тому же Николай чувствовал себя в своей среде. Такая жизнь была ему по нраву. Казалось, что до конца пребывания танкистов и купчихи в Аль-Финике всё останется в прежней поре. Но вечером второго дня их сотрудничество вышло на новый виток. Был поздний вечер, в городе не было фонарей, и торговцы зажигали факелы, масляные лампы, магические огни, стремясь привлечь поздних покупателей. Голставра считала, что торговать ночью нельзя. Потому что ночью нужно спать. Так что она собирала товар в короб и подсчитывала выручку. Петров помогал ей укладывать инструмент. В этот момент он вдруг понял, что хочет эту женщину. И не просто хочет на один раз, нет, он хочет её много раз и каждый день. Даже не обязательно в сексуальном смысле. Уже второй день Петров ловил себя на мысли, что хочет, чтобы эта женщина каждую ночь была с ним в одной кровати, чтобы каждое утро видеть её лицо, каждый день проводить время вместе. Эти чувства были настолько чужды, что мужчине потребовалось двое суток на их осознание. Голставра почувствовала взгляд и обернулась. В её глазах было удивление и немного лукавства. Хитрая монстрица уже всё поняла, но не давала прямых намёков. - Коля, что ты так на меня смотришь? Иди уже, мне ещё подоиться надо, а то молоко в сисечках испортится. – Закрыв короб, Зимка достала из-под прилавка ведро. - Эм. Может мне тебе помочь и с этим? - Хочешь подоить меня? Прости, но я могу это позволить только мужу. – Монстродева сделала вид, что она не позволит сделать это, однако при этом уже возилась с завязками одежды, не стесняясь мужчины. - Ну, Зимка… - Николай был в сильном замешательстве. Ему ещё не приходилось объясняться в сложных чувствах. К тому же он не мог толком объяснить, что с ним происходит. Язык едва слушался. – Понимаешь, ты мне давно нравишься. Знаешь, я не так уж и нужен в нашем отряде. Командир может и сам заряжать пушку. Ещё и король забрал боеприпасы. А с тобой мне нравится. Я тут как рыба в воде. - Только это? – Девушка оголила грудь и сняла с шеи колокольчик. – Ты как-то обмолвился о том, что на женщину должно быть что-то ещё, кроме эрекции.       Николай действительно пересказал Зимке некоторые моменты разговора под Громоградом, который состоялся между ним и Ласкиным. Эта фраза казалась Петрову такой удачной, что он слово в слово пересказал её. - А у меня на тебя не только эрекция. Я с тобой тут уже второй день торчу. Позавчера хотя бы к королю сходил. А так бы уже и все три дня было бы. Мне с тобой интересно. Я просто колебался, поскольку не могу бросить экипаж. Но не буду же я с ними всю жизнь колесить по миру. Димка хочет подзаработать деньжат и осесть. Да и тебе сподручнее будет. Не таскать же короб на себе? А ежели с торговлей где не пойдёт, ну там, неходовой товар будет, так я тебе подсоблю. - Да, ты умело торгуешься. – Зимка стала с силой сжимать свои сисечки. – Ох, вымя такое тяжёлое стало. Надо бы подоить меня. Ты мне тоже нравишься, Коля. Давай тогда я позволю тебе подоить себя, только сразу не убегай, мы с тобой соединим наши судьбы по законам монстров. Только что-то я не услышала от тебя кое-чего. Неужели оглохла? - Так это, кхм. Зимка, я предлагаю стать тебе моей женой. Ты мне правда нравишься, я когда смотрю на тебя, то даже сердце бьётся быстрее. - Чтож, это то, чего я ждала. – Улыбнулась монстродева и окончательно разделась. - Эй, ты чего? – Забеспокоился мужчина. – А вдруг увидит кто? - Во-первых, наш прилавок не освещён, во-вторых, он частично нас скрывает, а в-третьих, какая разница? В Кривом Вороне и Булатограде это делают и на улицах. Ольга мне рассказала, как сэр Дмитрий женился с Чиутаха на улице в закоулке под звёздным небом. А в Аль-Финик прилюдный секс на площади посреди белого дня - настолько обычное дело, что никто не обращает внимания. Это здесь, на базаре, люди и монстры больше думают о торговле, а остальное скрывают прилавки.       Зимка поставила ведро перед собой, а перед ведром - низкую табуретку. Затем склонилась вперёд так, чтобы руки упирались в табуретку, а грудь свисала над ведром. Над прилавком торчал только её задранный хвостик. Николай огляделся, соседние прилавки были уже пусты. Справа торговали овощами и они были раскуплены ещё до заката, а слева был торговец драгоценностями, но едва солнце зашло он куда-то быстро убежал со своим товаром. Мужчина посмотрел на прилавок напротив. Там стоял торговец тканями. Он убирал свой товар, а рядом в нетерпении стояла арахна. Этот факт почему-то снимал тревогу с Петрова. Присев на корточки, он размял кисти. - В общем, это я в первый раз дою женщину… Я вообще первый раз кого-то дою. Так что ты подсказывай, чего делать. – Впервые взгляд на женскую грудь заставлял смущаться прожжённого циника и бабника. - Конечно подскажу. – Улыбнулась мечтательно голставра, предвкушая грядущее единение. – Прикоснись к ним ладонями. Какие у тебя горячие руки, это хорошо. Не люблю, когда титечки лапают холодными руками. Иногда так трудно самой себе ладошки разогреть. Как тебе? Они не сильно вспотели за день? - Не очень. Упругие такие. – Николай немного помял сферы Зимки. Конечно они были немного липкими от пота и на удивление плотными. Скорее всего из-за скопившегося молока. - Рядом с коробом ящичек стоит. Там есть тряпочка и горшок с водой. За день вода нагревается и я протираю своё вымя перед дойкой. Чтобы молочко без привкуса было.       Николай намёк понял и вскоре влажной тряпочкой из льняной ткани аккуратно протирал два «мячика» своей невесты. Однако потом осмелел и стал действовать немного грубее. Голставра охнула, но старалась говорить ровно. - Уже хватит, а то дырку протрёшь. Погладь их, ладонями. О-о-о-о! Волшебно. – Голос сбился с ровного ритма, когда Николай выполнил все действия, о которых говорила Зимка. – А теперь сожми их. Сильнее, да, вот так. М-м-м-м… - Что дальше? – Петров чувствовал, что эрекция у него на девушку определённо есть. - Направь сосочек в ведро и сожми грудь как можно сильнее. – С придыханием ответила монстродева. По потяжелевшей груди и затвердевшим соскам можно было понять, что девушка сильно возбудилась. Когда Николай последовал совету своей компаньонки, из её груди в ведро ударила белая струя, а голставра протяжно замычала, причём удовольствие в этом мычании было явственно слышно. Мужчина мысленно закрыл глаза, навряд ли этот звук остался неуслышанным. Справившись с первым приливом наслаждения, девушка продолжила давать советы по дойке. - Теперь чуть ослабь хватку, двумя пальцами сожми сосочек у основания. А теперь потяни вниз. – Голос дрожал от вожделения и возбуждения.       Мужчина сделал, как сказала девушка, и в ведро снова ударила белая струя, уже не столь сильно, но явно в большем объёме. - П-повтори это с другой сисей. А потом снова с этой. Я скажу, когда закончится.       Петров мысленно пытался уговорить себя, что всё это в порядке вещей, что тут можно, но было трудно принять эту реальность. От стресса, по идее, эрекция должна была пропасть, но почему-то тот факт, что их могут застукать, только разогревал желание мужчины. Через полчаса из грудей было выдавлены последние капли молока. Всего получилось почти два литра. Оба участника дойки тяжело дышали. Но голставра не спешила менять позу, с довольным видом глядя на любимого. Она даже покрутила задранной попкой. - Коленька, чего вы тут стоите, как два дурачка? Давай уже, пора жениться.       Танкист перевёл дыхание и тут заметил, что за прилавком напротив творится кое-что покруче дойки. Причём арахна с мужчиной практически не таились. Но никто особенно на них и не глазел. Так что татарин выдохнул и быстро разделся. Воздух был ещё тёплым, хотя уже чувствовалась ночная прохлада. Пустыня быстро нагревается и так же быстро остывает. Бёдра с внутренней стороны у Зимки были мокрыми от выделений, её розовая пещера была буквально затоплена нектаром любви. Старшина колебался недолго, его боец уже рвался в бой. Немного смущало его, что он был потным после целого дня на базаре, но, в конце-концов, не грязный. Через секунду шомпол мужчины вошёл одним резким движением в лоно девушки. О чём забыл Николай, так это о том, что голставра ещё не познала мужчину и потому не сразу понял, что за сопротивление испытал вначале. А вот Зимка сразу ощутила, что больше не будет прежней, и вскрикнула. - Ох, прости. – Мужчина почти вышел, кляня себя за неосторожность. - Нет, не уходи! - Мамоно подалась назад, не позволяя опустошить себя. – Всё нормально. Правда-правда. Просто я не ожидала, что это будет так. Прошу тебя, продолжай. - Хорошо.       Николай начал двигаться, пытаясь найти отличия от ощущений в обычной женщине, например, той же Летерии и монстрицы на примере отдельно взятой голставры. Но пока не ощущал разницы. Разве что голставра плотнее прихватывала его перчик и это мужчине нравилось. Сперва движения были неспешными и плавными. Но Николай постепенно ускорялся, делая всё более резкие и быстрые рывки. Зимка стонала и мычала от удовольствия не скрываясь. Даже Летерия просила Николая быть не столь резким, а ускорение брала невысокое, поскольку быстро выдыхалась. Зимка же стонала: «Ещё, да! Быстрее! Му-у-у!» Она активно подмахивала бёдрами, при чём ниразу не сбилась с ритма. Когда мужчина стал шлёпать девушку по ягодицам, та не только не возмущалась а просила шлёпнуть её посильнее. Мужчина начал понимать, что голставра действительно ему подходит. Он чуть склонился вперёд и сделал то, что ещё ни с одной женщиной не делал, но давно хотел, только вот женщины были против. Он сжал сосочки и с силой начал их крутить. В ответ на это Зимка ответила несколькими каплями молока и очередным протяжным стоном. В её глазах плясали наслаждение и страсть. Почувствовав наступление финала, Николай ухватил девушку за хвост и с силой потянул на себя, в три резких удара доводя себя до извержения. Никаких слёз, никаких укоров он так и не услышал со стороны монстродевы, только стоны наслаждения. Извергнув семя, мужчина не вышел сразу, он снова нагнулся вперёд и потянул девушку за рог, чтобы та повернула голову, и посмотрела на него. Поцелуй завершил свадебную церемонию. Наконец Петров освободил лоно Зимки и подошёл спереди. Внезапно голставра упала на колени и просящим взглядом уставилась на клинок мужчины, испачканный семенем и соками. - Что такое? – Не понял танкист. - А можно лизнуть? - Пф. Да хоть обсоси. И вообще, если захочешь снова его почистить после сношения, то даже не спрашивай. – Усмехнулся Николай, смотря, как его новоявленная жёнушка обеспечивает ему интимную гигиену. Однако несколько вопросов мужчину всё-таки мучили. – Слушай, Зимка, а тебе не больно было? Я же вошёл довольно резко, потом шлёпал тебя, соски выкручивал, а под конец за хвост дёрнул. Не могу понять, почему я это сделал, но наверное я должен извиниться. - Совсем нет, хозяин. – Широко улыбнулась девушка. – Ты теперь мой хозяин и мой муж. И мне приятны твои ласки, но и та боль, что была, почему-то тоже была приятной. Знаешь, я внутри себя чувствую такие перемены. - Зимка, я хочу тебя кое о чём попросить. Не называй меня хозяином. Мне не корова нужна, а любящая жена. Понимаешь? - Хорошо, милый. Будет всё так, как ты захочешь. – Девушка поднялась и стала одеваться. – Если, конечно, не забудешь почаще со мной миловаться. Или, как ты выразился, сношаться. Это слово мне кажется более грязным и мне это тоже нравится. А ещё мне всегда нравилось, что ты мои сисечки называл выменем. - Иные девушки бы обиделись на такое. – Хмыкнул Николай и снова посмотрел на прилавок напротив. Там всё только набирало обороты. - А мне это очень нравится.- Ответила Зимка. – Знаешь, я всегда была не такой как все. Странной чудачкой среди обычных сверстников. Чего стоило моё желание иметь огромную грудь, даже зная, что превращусь в монстра. Там, где я родилась, этого все боялись как огня. Я когда стала голставрой, сперва хотела сбежать к словичам. Слышала, там нет такой нетерпимости к монстрам и пропаганда Ордена во много раз слабее. Но дело было осенью, а зимой у вас на Родине холодно. Вот я и пошла на юг. По дороге работала, приторговывала. А там и до Кривого Ворона добралась. – Монстродева закончила со сборами и уже повесила короб на плечи. – Коля, тебе скоро на дежурство? - Через три часа, а что? – Переспросил удивлённый мужчина. - Просто я подумала, что на улице ночью холодно, а в номере постоялого двора, который я снимаю, есть большая тёплая кровать и горячая я. Может продолжим нашу свадьбу?       Николай прислушался к своим ощущениям. Продолжения явно хотелось и он решился. - А давай. Только я, возможно, буду меньше сдерживаться. - Я хочу, чтобы ты не сдерживался вообще. – Широко улыбнулась Зимка.