Игра слов

Я уже давно не спал, просто, совсем не хотелось открывать глаза. Пусть все думают, что их герой ещё переутомлен. Меня же теперь только так нужно называть, да? Даже не могу описать, и измерить всё то, что кипит во мне сейчас. Как я сюда попал, и где я вообще — все равно. Последнее, что помню — ну, как последнее — самое–самое последнее — так это громкий гул множества людей, которые лишь вчера сумели произнести мое имя без негативных эмоций, а так же кулак Харуно, который она и не смогла подарить мне за все то, через что я прошел. Помню, как она замахнулась – чем элементарно вывела меня из себя в тот момент, поэтому я резко остановил её кулак – на это сил хватило — и так ничего и не сказал ей. Мне так хотелось от неё той злосчастной ласки, обычной ласки, даттебайо. Ну, Харуно, кажется, вовсе не заметила моего негодования, лишь рыдая как — то отдаленно приобняла меня, что–то попыталась шепнуть на ухо, но я даже и этих слов не услышал. А может уже и не хотел… Не знаю, в голове сейчас полнейшая лапша. Столько всего произошло за вчерашний день. Высохшее лицо Нагато до сих пор у меня перед лицом, что уж говорить о его многочисленных фразах. Если честно, не понимаю, как я их переваривал в тот момент. Я удивляюсь, как я мог их воспринимать всерьез и пытаться думать, а не выкрикивать обычные «я не сдаюсь, даттебайо» или «это мой путь ниндзя». Угх, тошно. Знаете, если кто спросит - я себя чувствую, как старик. По крайней мере, каким я был вчера, находясь на горе Мебоку, и какой я сейчас, находясь здесь — я наконец-то открыл глаза — в палатке, то это просто два разных человека. Я Вас уверяю. Мимо палатки то и дело мелькали тени людей. Жители, шиноби… Какая разница. Вчерашний день доказал, что умереть могут все – от младенца до стариков, и не важно, кто из них какой статус в жизни занимает, и сколько зим и лет повидал на своем веку. Тут же мое давление не то, чтобы поднялось, да и сердце не начинало набивать другой ритм — как об этом обычно пишут в книгах — но вспомнив ещё один момент из вчерашней битвы, мне еще больше хотелось себя пожалеть, если честно. Нет, Вы уж не думайте, что мужчины полные идиоты, и что только женский пол обладает даром ясновидения. Неправда. Я догадывался, что Хьюга неровно дышит по отношению ко мне. Все – таки, начнем с её обмороков, которые, как мне казалось, всегда были наиграны. Ну, не может же человек при виде своего — эм — возлюбленного терять сознание?! Даже если она вдруг при одном моем виде кончала, все равно она должна была, как масло кататься по земле, а не как бревно падать. Господи, о чем я только думаю? Возвращаясь к тому самому моменту из битвы, ключевые слова которого являются: Нагато, Хината, я, признание в любви, удар, злость. Хьюга сказала это вслух и… Я даже не знаю. Мысли опять находятся в невидимом тупике. Скажи она эти слова в другой обстановке, будь я не в режиме отшельника и многочисленными ранами на теле — я… Знаете, если честно, я не знаю как бы поступил. Я так же не понимаю этот гневный порыв. Тогда я впал в бешенство не от того, что в миг осознал, как я её люблю. Да не люблю я Хинату, нет. Просто, сам факт того, что моего товарища убивают на глазах, и я ничего не делаю — не смог сделать — тогда это невероятно меня выбесило… — Наруто-кун? Угх. Кажется, она увидела по взгляду, что меня дико бесит, когда так называют. Я понимаю, там, этикет медсестер и тому подобное – но, нет, мне не нравятся эти «кун», и «сан», по крайней мере, не сегодня. Я быстро оглядел себя и вновь уставился на эту молодую куноичи. — Эй, эй, — я улыбнулся этому покрасневшему лицу, — просто Наруто, — девушка постаралась выдавить улыбку, приближаясь ко мне. В её руках были привычные медикаменты, марля, наверное, какие–то крема. — Извини, — буркнула она, в момент, когда я ощутил её руки на моем торсе. — Просто, как–то непривычно… Я лишь усмехнулся. О чем она вообще говорит? — Ну, тебе уже 16, — мне показалось, или она флиртовала? — А мне всего 14. Всего 14. И что эта фраза должна значить? То, что я уже такой старик, а она такая молодая? Возраст не имеет значение — люди растут, а не взрослеют. Возьми того же Какаши – носить маску всю жизнь? Серьезно? Детская обида, а до сих пор в нем живет. Цунаде обманывает всех, в том числе и себя - дети тоже так делают. В общем, мои перечисления могут быть бесконечными. Тем не менее факт остается фактом: эта мадама считает меня афигеть каким взрослым и опытным. О опыт! Мне нужно рассказать, о чем именно я сразу стал думать? В принципе, ничего удивительного, что такие мысли посещают мою голову чаще, чем размышления насколько Нагато, черт–побери, был прав. Это нормально думать о сексуальной жизни, которой у меня почти не было. Проститутка считается? И то, у нас тогда ничего не получилось. Даже говорить об этом не хочу, в ушах до сих пор звучит её короткие «хи-хи». Я то, конечно, испытал все прелести оргазма — впервые не благодаря своей руке — правда, если бы я еще не волновался, возможно, ощущения были бы намного пикантнее. Насчет той мадамы — ну, она хотя бы от души посмеялась. Наверное, Эро-сеннин подозревал, куда я той ночью отправлялся, но, как настоящий мужчина, ничего мне не говорил. Эх, Эро-сеннин. Ну а что? Это нормальная тема. Вон, Шикамару — хоть и тихоня и прикидывается лентяем – а стопудово с Темари не просто так ходил. Боюсь что–то говорить насчет Кибы, но надеюсь с Акамару они, правда, просто друзья. Что касается девчонок, не могу пока точно что-то сказать. Если Вы спросите, что я про них думаю, ну, Яманака с Харуно точно не свежие ягодки, простите за такой каламбур. По крайней мере, насчет первой я точно уверен. Вот Хината точно ещё девственница. Мои похотливые размышления прервал голос этой юной медсестры, которая оповестила меня о том, что со мной кое–кто желает поговорить. Я лишь хмыкнул, когда увидел обладательницу розовых волос почти рядом со мной. Удивительно, но я ждал совсем другого человека. Нет, не Хинату. — Эй, — Харуно медленно присела на матрас и всё ещё продолжала пялиться на меня. — Ты как? Было приятно видеть её здесь живой и лишь немного поврежденной. Ладони её рук были перевязаны и она немного хромала — что я не мог не заметить — но Сакура же жива, правильно? Я кивнул, давая понять, что все со мной в порядке. Я выспался, раны уже почти не болят, единственное чего мне не хватает — еды. Не знаю, записалась ли Харуно в экстрасенсы или нет, но так или иначе она меня удивила. — Может, вместе позавтракаем? Дважды удивила. «Ну, Узумаки, выкручивайся» почему–то были первыми мыслями после этой фразы, а не привычные «о, Сакура-чан». И дело не в том, что Харуно мне вчера почти врезала, когда я вернулся после битвы. Наверное, дело в том, что… — У меня как–то нет настроения, — и я вообще-то не врал. С утра я был сам не свой с этими депрессивными мыслями. Однако Харуно, кажется, этого не понимала. Да и вообще — что она понимала? — Извини, Сакура. *** Настроение слегка улучшилось, когда я встретил Ируку-сенсея, который, как оказалось, направлялся как раз–таки ко мне. — Как это «не хочу рамен»? — воскликнул он. — Кто ты такой, и где Узумаки? Приятно чувствовать его руку в моей копне волос. Приятно находится с ним рядом. Кто бы и что не говорил — а Ирука-сенсей самый лучший. — Ладно, — чуунин расставил руки в боки, — но давай хоть что–нибудь покушаем? Мы взяли в ближайшей палатке с пропитанием чай и даже успели к утренним булкам. Нас совсем не мучила гордость, когда мы с таким богатством в руках отправились на окраину деревни, а не в центр всех ремонтных работ. «Пусть весь мир подождет!» — Наруто? — Мх? Ирука тут же рассмеялся, увидев как же отчаянно я все–таки поглощаю булку. Его сердце, как обычно, было настолько добрым, что он протянул мне свою часть. — Не отнекивайся, — улыбался чуунин. — Тебе нужно восстанавливать силы. — Кстати, — я показал свое удивление, — Вам не интересно, что произошло вчера? Ирука моментально пожал плечами и улыбаясь, признался, что всё знает. Как благодаря сплетням, так и благодаря Кацуи. — Я даже про Хинату знаю, — сказал он напоследок внимательно разглядывая меня, однако, когда за мной не последовало какой–то бурной реакции — которая по его мнению должна была возникнуть, тут Ирука заговорил другим тоном. — Наруто! — Чего-о? — Ты с ней ещё не говорил?! Узумаки! — Еще только утро! И это правда, что сейчас ещё только ранее утро, и правда так же заключается в том, что я совершенно не собирался с ней говорить. — Ну, а о чем мне с ней говорить? — я действительно этого не понимал. — О том, что я, к сожалению, не могу ответить ей взаимностью? — Ты можешь хоть Какаши ответить взаимностью, — тут же буркнул Ирука, на что получил лишь мой укоризненный взгляд полный непонимания. — Это ещё что должно значить?! Чуунин рассмеялся после того, как до него дошло, в какую сторону я стал думать. — Нет, Наруто, я про то, что ты можешь со всеми иметь отношения. Особенно после вчерашнего, – Ирука заметил мое негодование, которые никак не покидало, поэтому он решил, что следующие слова успокоят меня. — Извини, я… Не успокоили, но я не мог злиться на него. Мы молча продолжали смотреть на Коноху. Сидели мы, по иронии, образно говоря на голове моего отца — тобишь монумента Четвертому Хокаге – потому что вид отсюда был хороший, не смотря на то, что Коноха была разрушена. От начала до конца. Не знаю, о чем сейчас думал Ирука-сенсей, но мне в голову пришли мысли о том, что, когда твои мечты исполняются, это не так весело, как могло бы казаться. И что мне с того, что сейчас большая часть жителей будет восхищенно кричать мое имя. Они это буду делать только потому, что я что – то сделал, а не потому, что я сам по себе хороший человек. А может совсем и не хороший? — Знаешь, Наруто, — Ирука мечтательно уставился вперед, и совсем не смотрел на меня. — Я, конечно, тебе вовсе не отец… Но, если бы ты у меня спросил совета, ну, скажем, насчет дам, — тут он ехидно улыбнулся, — то я бы сказал, что Хината самый лучший для тебя вариант. Я понимал, что он на меня смотрит — видимо, в последнее время кто-то много посвящал время психологии личности — пытаясь предугадать если не мои слова, то мои мысли, но я, если честно, пока что хотел только смеяться. — Дубина! – усмехнулся Ирука. — Вообще–то, я — серьезно, — тут он вновь отвернулся. — Если ты думаешь о Сакуре, то это дохлый номер. Просто знаю, — он так говорил, как–будто оправдывался, — сам проходил через такое. И… Я аж уши навострил. Сенсей до этого никогда не рассказывал о своей любовной жизни. — В меня никогда не влюблялась такая красотка, как Хьюга, — пробормотал Ирука, — но была девушка, которая… Будь я с ней сейчас, — чуунин посмотрел на меня с улыбкой на лице, — я бы был чуть–чуть счастливее. Знаешь, — мы стали уже подниматься на ноги — все–таки и наша помощь была нужна деревне, — она ведь была с тобой с самого начала. Даже раньше, чем я. Невольно, но я нахмурился. Что это за философские фразы? — Разве ты не помнишь? — ухмыльнулся Ирука. — «Наруто-кун, удачи!» — подражание детских голосов не его конек точно, но я понял, о какой маленькой девочке он говорит. *** Дела в Конохе шли не настолько замечательно, как Вам хотелось бы верить. Капитан Ямато уже применял технику «Хенге», чтобы не попадаться на глаза ленивым шиноби, которые к концу недели стали больше отдыхать, нежели работать. Не знаю, было ли это стечение обстоятельств, что почти ровно через неделю Хатаке пришлось надеть накидку Хокаге и вообще принять эту должность, потому что после его назначения, ремонтные работы явно возобновились. Харуно говорила, что состояние ба-чан улучшалось. Это, конечно, хорошо. Кстати, раз уж заговорили про розоволосую – то я её поведение совершенно не понимаю. Она меня совсем не бьет, максимум – толкнет шутливо. Она, конечно, не краснеет, но, твою мать, иногда она явно флиртует! Продолжим тем, что не она одна! Малявок я в счет не беру, но дамы моего возраста не раз посылали мне не то, что воздушные поцелуи, но от некоторых из них я получал записки весьма интересного содержания. — Ой, извини, — я быстро стал собирать упавшие книги, которые я переносил из разрушенной библиотеки во временное помещение. Я знал, что передо мной была Хината — краем глаза видел её вдалеке — и, нет, это не первая наша встреча за все это время. Первый раз был через три дня после битвы с Пейном. Случайно оказались в палате у Цунаде–сама. Ну, у ба-чан. Я был уже там, когда она пришла навестить её. Удивительно, но она почти не краснела, оставалась в сознании и спокойно смотрела мне в глаза. Помню даже, как она мне сказала… — Тебя там девушки ждут. — Девушки? — я изумился, хотя прекрасно знал, о чем она говорит. — Ну, —она отвела взгляд в сторону и я, как–будто, почувствовал какую–то власть, — если что, парней ты тоже вдохновляешь. Нет, я ни в коем случае не обиделся на неё тогда. На что обижаться? На шутку? Однако в тот день она была для меня первым человеком, которого я мог отнести к категории что–то типа «изменился после битвы». Да, хреновая категория, но все же. — Давай, я помогу тебе, — Хьюга, кажется, совсем не смутил тот факт, что я просто случайно врезался в неё. Она быстро создала двух клонов и вместе с ними начала поднимать книги с земли. Теперь нас было шестеро. Три Хинаты и три Узумаки. Такое чувство, что когда Хьюга заправляла волосы в хвост — как это было в данном случае — то волосы её становились ещё длиннее. Странная закономерность. — Почему ты только двоих клонов создал? Я перевел взгляд с клона на, скажем, оригинала, который шел рядом со мной и даже смотрел на меня. Я сначала хотел сказать, что–то наподобии «а ты почему создала двоих?», но я посчитал это плохой идеей. — Хината, давай встречаться?