Порнозвезда.

— Антон, мне там скинули одну ссылку… О да, снова эта фраза. Ты знаешь, что скинули, и ты знаешь дальнейшую реакцию. И ты готов к ней. Хотя, в этот раз действительно жаль, впервые настолько. Арсений запал тебе в душу, как бы ты этого ни отрицал. Потому что он не потащил в постель сразу, потому что ты чувствовал от него заботу и беспокойство за тебя, потому что ты сам впервые за долгое время почувствовал что-то большее, чем похоть. — Что ты видел? Ты не можешь сдержать горькой, кажущейся со стороны наглой, усмешки. — Почему, Антон? — Что «почему»? — Почему ты этим занимаешься? Ты лишь ухмыляешься снова. Ты слышал эти вопросы миллион раз, и каждый раз давал одни и те же ответы, дерзкие и высокомерные: «Люблю трахаться», «Люблю деньги», «Люблю красивых мужиков…». Столько этих люблю, а правда только одна. Я. Не. Люблю. Себя. В этот раз отвечать подобным образом не хочется. Сложно справиться с ощущением, что тебя загнали в угол. С ощущением, что тебя видят насквозь, словно кожу просвечивают невидимые прожекторы, что показывают внутренности и самые потаенные мысли. — Зачем ты об этом спрашиваешь, Арс? Лучшая защита — нападение. Лучший ответ — умело заданный вопрос. — Потому что мне не все равно. — Давай ты просто развернешься и уйдешь, — ты нервно сглатываешь и добавляешь совсем тихо: — Как все и всегда это делают. Ты сам борешься с желанием развернуться и уйти, но ты у себя дома и впервые об этом жалеешь. Пожалуйста, просто исчезни. Я боюсь этих мыслей. Я хочу привычный цинизм и ощущение, что я все делаю правильно. И вообще, порнобизнес тоже бизнес. Ты же не дешевая проститутка, ты актер. И никто не имеет права лезть тебе в душу... Если от нее еще что-то осталось. — Арсений, пожалуйста, уходи. — Нет. — Чего ты хочешь? В этом простом вопросе столько усталости, столько желания спрятаться и никогда не узнавать ответа. Никогда не узнавать людей ближе, чем бездушную биомассу для удовлетворения физических потребностей друг друга. Ты каждый раз, общаясь с кем-то вне съемочной площадки, надеешься на что-то, а после убеждаешь себя, что это все бред. Ведь очередной человек ушел, а значит, они все такие. И Арсений тоже. Но мужчина не уходит, смотрит долго, прямо в глаза. И, кажется, в воздухе висит это твое «чего ты хочешь?». И Арсений наконец отвечает. — Я хочу… Тебя… У него — заминка, обдумывание слов, а у тебя сердце в пятки уходит. — Черт, Антон, не в этом смысле! Я хочу быть с тобой, узнать тебя лучше. От искренности, увиденной в глазах напротив, к горлу подкатывает истерика. Ведь ты понимаешь, чем такая искренность закончится. Тебе страшно, ты уже не хочешь ничего. Господибожемой. Только не снова. И поэтому ты выпаливаешь жестокую, жесткую правду. — Хочешь ревновать и думать, с кем я трахаюсь в очередной раз? Притом думать так, даже когда я просто уезжаю в магазин или по делам, а они у меня есть, представляешь? И вообще… Ты что, блять, мазохист?! Ты даже не помнишь, что еще выкрикиваешь, что говоришь в порыве жгучей досады. И успокаиваешься, только когда тебя обнимают теплые руки, и ты слышишь сбивчивый шепот: — Тише, погоди немного. Ты можешь не доверять мне пока что, но, Антон, пожалуйста, не выгоняй меня. Хорошо? Ты молчишь и киваешь, обещая себе, что если и в этот раз от тебя сбегут через пару недель, ты перестанешь искать кого-либо. Но отчего-то Арсению, даже несмотря на его слова, хочется верить. И ты веришь. А твои ожидания не обманывают. Впервые.