Часть 1
22 июля 2017 г., 21:05
Однажды сын спросил меня, был ли в моей жизни хоть один человек, которого я мог, хотя бы с натяжкой, но назвать своим другом. В тот момент я мог ответить лишь коротким: «Возможно…», ведь Скорпиус мог разочароваться в своём отце-приверженце чистой крови, если бы я сказал ему правду.
Сейчас смотря в точно такие же глаза, как и у меня, я не смог найти в себе сил не рассказать ему о Ней.
Это был год моего поступления в Хогвартс. Злой и раздраженный я шагал по вагонам поезда, что направлялся в школу, после отказа чертового Поттера, который предпочел Предателя Крови мне! Своих туповатых спутников же я предпочел оставить в нашем купе, а сам пошёл искать место, где никого не будет, чтобы успокоится. Но как назло везде уже всё было давно занято. И только почти в самом хвосте поезда я обнаружил купе, в котором сидел один единственный человек. Зайдя внутрь и захлопнув за собой дверцу, я раздраженный сел на противоположное сидение от него. Грязнокровка — это было первое, что я подумал, взглянув на этого человека. Моим невольным попутчиком оказалась девочка с русыми волосами, что были окрашены в красный маггловской краской. Истинный цвет волос я понял по отросшим корням девчонки, которая продолжала читать учебник по ЗоТИ, никак не отреагировав на моё появление. Наоборот она всячески старалась не смотреть в мою сторону и всем своим видом показывала, что очень занята. В принципе мне было плевать, с кем еду, я был поглощён злобой и обидой на Гарри Поттера. В тишине мы провели всё время до остановки поезда в Хогсмите, после чего я вышел из купе и мне показалось, что из-за дверцы послышался облегченный вздох. Но я не обратив на это внимания, поспешил сойти с поезда.
Это была наша первая с Ней встреча, о которой я быстро забыл, ведь какая-то грязнокровка не заслуживала моего тогда внимания.
После я вновь её заметил на общем уроке полётов факультетов. Девчонка в форме барсуков неуверенно держалась на метле в ничтожных двух метрах над землёй, дрожа как осиновый лист. Она с огромным облегчением на лице спустилась на землю, когда Лонгботтом стал выписывать пируэты на метле, а после чего шлепнулся на землю. Неудачник — это всё что я мог сказать в этой ситуации, но вдруг заметил Напоминалку гриффиндорца, которую вроде как подарила ему его бабуля. Будет забавно подразнить Гриффиндор. Но когда я пошёл в сторону стеклянного шарика, то почувствовал на себе странный взгляд, будто кто-то ожидал от меня каких-то действий. Подхватив Напоминалку, я быстро обернулся и заметил, что смотрела на меня та самая грязнокровка. Но та, поймав мой взгляд, быстро отвернулась и отошла в сторону своего факультета. Я не придал этому большого значения, лишь надменно фыркнул и направился дразнить Поттера.
Следующий раз, когда я обратил на неё своё внимание был уже на третьем курсе, хотя и до этого лишь отмечал у себя в голове, наши кратковременные встречи.
Чертова курица сломала мне руку на уроке чертового Хагрида, а этот чертов Поттер…!!! Бесит!!!
— Мистер Малфой, прекратите так завывать! У вас всего лишь сломана кость! Вон посмотрите на мисс Джонс! А у неё в отличии от вас несколько открытых и закрытых переломов со смещением и сотрясение! И ничего, сидит и терпит! Так что хватит! — раздраженно ругалась мадам Помфри, накладывая мне гипс на сломанную руку.
Удивленный я взглянул на соседнюю кушетку, на которой дожидалась своей перевязки грязнокровка с покрашенными в красный уже магической краской волосами. Хоть и с запозданием, но я узнал в ней ту девчонку из поезда. Сейчас на симпатичном для кого-то лице уже проявлялись синяки, а сквозь бинты, на скорую руку сделанные, проступала кровь, да и со стороны девчонка выглядела очень плохо. Поэтому, когда мадам Помфри закончила со мной, поспешила к ученице и скрыла их двоих за шторкой.
Я неожиданно заинтересовался тем, почему эта грязнокровка оказалась в таком состоянии. Когда Помфри оставила нас двоих в Больничном крыле, вновь взглянул на эту Джонс. Обычная ничем не примечательная внешность: средних размеров нос, пухлые губы, заметные щеки, овальное лицо, серо-голубая радужка глаз больше отдающая в серый, сами глаза не очень большие, но всегда будто от усталости прикрыты, брови серые, лоб прикрывает косая челка, которую Джонс нервно убирает здоровой рукой назад. Средний рост, в некоторых местах уже видны округленности, а сама она немного пухленькая, что отличает её от всех англичанок в её возрасте, что имеют немного угловатую фигуру, но уже перестают быть похожими на мальчишек. В общем внешность на любителя, хоть и признаю, что её можно назвать хоть и не красавицей, но симпатичной.
И только перестав разглядывать её, я заметил, что девушка с лёгком отчаянием смотрит на дверь, куда ушла мадам Помфри, и с дрожью теребит край одеяла. Возможно, моё пристальное внимание её пугает, но она старается этого не показывать. Хм, будто бы больше мне нечего делать, как её пугать.
— И кто тебя так, грязнокровка? — поинтересовался я неожиданно даже для себя. Хотя, в принципе мне нечем заняться, пока не придут Кребб и Гойл, так что можно и узнать, кто напал на девчонку.
Джонс изумленно на меня взглянула, будто бы и не думала, что я к ней когда-нибудь обращусь, но сразу же отвела взгляд в сторону и тихонько мотнула головой.
— С метлы упала на Гремучую иву…- тихо ответила.
— В жизни не поверю, что ты добровольно залезла на метлу. Ты же высоты боишься, — припомнив первый урок полётов, произнёс я.
— Откуда.? — расширив в удивлении глаза, прошептала девушка, но быстро пришла в себе, будто что-то вспомнив. Я же заметил, как в лазарет зашли мои подчиненные, потому поспешил распрощаться с ней:
— Хм… Это твои проблемы, так что мне плевать. До встречи, грязнокровка, — и поднявшись с койки, направился к выходу.
В тот день мы первые поговорили, и именно после этой встречи, я стал чаще её замечать и даже вспомнил что-то из прошлого:
На втором курсе она не покупала учебники по ЗоТИ, а на уроках незаметно читала старые.
На совмещённых уроках Зелий Слизерин-Хаффлпафф девчонка следовала инструкции с доски, как и все слизеринцы, в отличии от остальных барсуков.
Ни с кем не дружила, лишь спокойно разговаривала с теми, кто был с ней дольше знаком.
Всегда помогала, если её кто об этом просил.
Она никогда не смотрела людям в глаза.
Последний факт меня немного удивил, ведь люди всегда смотрят друг другу в глаза при общении, она же — никогда. Учится средне, хотя в Нумерологии намного лучше, чем по остальным, и в Зельях, благодаря тому, что не отвлекается и следует рецепту. Так же я заметил, что Джонс в последнее время часто подкармливает и играет с каким-то чёрным псом у Гремучей ивы или у озера.
В какой-то из весенних дней я решил подойти к ней поближе, чтобы лучше видеть, чем она занимается. Но когда оказался недалеко от неё и пса, тот зарычал, прекратив играть. Девушка же заметив меня, бросилась к нему, говоря:
— Бродяга, всё хорошо, это всего лишь мой однокурсник. Он не навредит, — и погладила его по холке, а тот настороженно наблюдал за мной.
— Джонс, скоро закат, если не хочешь, чтобы на тебя напали дементоры стоит поспешить обратно в замок, — с интересом смотря на улыбающуюся собаке девушку, безразличным голосом проговорил я.
Она же легко кивнула мне и, попрощавшись с псом, направилась в замок. Я тоже решил не задерживаться и покинул общество животного.
Наверное, это был первый раз, когда я увидел её с улыбкой на лице.
Вскоре мы вновь встретились, но уже через пару дней, когда я направлялся в Больничное крыло со сломанным Грейнджер носом. Мадам Помфри не оказалось там, но была Джонс с повязкой на руке. Видимо опять что-то себе сломала или ей сломали. Заметив моё приближение, она легонько кивнула мне, на что я ответил таким же кивком и сел на соседнюю койку. Не знаю как такое случилось, но в какой-то момент мой нос уже был вправлен, а Джонс намазывала на него заживляющую мазь. Вроде как она предложила мне свою помощь, а я не отказался, так как ждать мед.ведьму был уже не в силах. Девушка с осторожностью наносила на моё лицо мазь, с вечно прикрытыми усталыми глазами следя за тем, что она делала. Закончив, она вернула всё на свои места и, улыбнувшись мне, покинула помещение.
После этого дня мы как-то незаметно стали разговаривать чаще, хотя разговорами это назвать было сложно. Мы лишь перекидывались парой фраз и расходились. Иногда она просила у меня помощи в тех темах, что она не понимала, я же, что удивительно даже для меня, не отказывал и тоже просил помочь, хоть и очень редко. Я перестал её называть грязнокровкой, хоть она и никогда не обижалась на это. А Джонс стала как-то свободнее чувствовать себя в моём обществе: стала разговаривать чуть смелее, могла высказать своё мнение, но не настаивала на нем, стала меньше нервничать и пытаться убежать от меня. Она выглядела как маленький дикий зверек, которого мне хотелось приручить, что собственно со временем у меня получалось. И лишь в начале следующего учебного года я понял, почему Джонс мало общается с людьми и предпочитает быть в одиночестве, хоть и учится на Хаффлпаффе. Она очень доверчивая и не умеет отказывать, а если и отказывает то только, если это подразумевает что-то плохое. И чаще всего это заканчивается для неё травмами, ведь те не любят отказы. Чаще всего вредили ей гриффиндорцы и лишь пару раз ученики Слизерина. Джонс не любит насилие и чью-либо дискриминацию. Такие люди идут по жизни с девизом: «Мир во всем мире». Хотя она понимает, что такое невозможно, поэтому чаще всего остаётся в стороне.
Наверное, в то время я мог назвать её своей, если не подругой, то приятельницей.
Я ей не доверял, и она это знала, но доверяла мне, ведь я знал о ней больше, чем кто-либо, потому ей и незачем что-то скрывать. Она была странной. Джонс понимала, что многое я не говорю ей, но она рассказывала мне всё, о чем я бы не спросил и то, что она бы могла знать. А так же она заботилась обо мне. Это я понял, когда Джонс прибежала вместе с МакГонагалл, когда Грюм превратил меня в хорька, и увела подальше ото всех, когда мне вернули человеческую форму. Благодаря ей я смог быстро успокоится, ведь мне было очень страшно осознавать, что я был беспомощным зверьком в руках опытного мага. Она даже предложила мне её превратить во что-нибудь, чтобы мне стало легче, из-за чего я её чуть не заавадил на месте, ведь такое только врагу пожелать можно.
Джонс оказалась очень преданным человеком.
Это я понял, когда Хогвартс оказался в руках Пожирателей, а я сам оказался в их рядах. Когда она это узнала, то лишь с пониманием улыбнулась и произнесла:
— Этому было суждено сбыться.
Она не осуждала, не противилась тому, что заставляли нас делать в школе. Джонс со слезами на глазах пытала однокурсников и сама терпела пытки, но никогда не поднимала палочку на младших, за что её пытали уже Пожиратели и уже более разнообразно. Было очень больно смотреть, как моего единственного настоящего друга пытают из-за того, что я когда-то не смог противиться приказу Тёмного Лорда. И каждый раз при каждой её пытке я беззвучно с отчаянием просил у неё за это прощения, но всегда видел в усталых глазах понимание и сочувствие, что смешивались с обреченностью и болью, от чего на душе становилось ещё более гадко.
И я безумно был рад, когда чертов Поттер вернулся!! Ведь Пожиратели ушли и Джонс, что устало прикрыв глаза, опиралась на моё плечо, больше не надо было терпеть пытки. Она была сломлена, такое никогда не проходит бесследно, но я искренне надеялся, что она сможет оправиться, если сторона Света победит.
Я остался в Хогвартсе вместе с некоторыми слизеринцами, чтобы защитить замок, пойти против господина, против своих родителей, ради светлого будущего и своей подруги.
Джонс была рядом со мной, когда пришёл Воландеморт с мертвым Поттером на руках Хагрида. Теперь Свету не победить, ведь Избранный погиб. Лорд задал нам один единственный вопрос: кто хочет присоединиться к нему. Я хотел выйти и потянуть с собой Джонс, хоть и понимал, что из-за её происхождения ей не дали бы спокойно жить, но так был бы шанс, что она выживет. Но девушка не дала мне сдвинуться с места, точнее это она не хотела двигаться и лишь выпустила мою ладонь.
— Иди к родителям, ты выживешь в любом случае, — тихо произнесла она, кутаясь в мою мантию и смотря в землю.
— Я не могу оставить тебя, Джонс, — нахмурившись, также тихо ответил я и положил свою руку ей на плечо, намереваясь повести её за собой, но девушка быстро скинула её с себя и толкнула меня вперёд, из-за чего я вышел из толпы и оказался перед Тёмным Лордом.
Он поприветствовал меня как старого приятеля и отпустил к родителям и мы поспешили уйти с территории Хогвартса, но я смог обернуться и увидеть то, как на меня смотрела Джонс. Она смотрела прямо мне в глаза с болью, какой-то радостью, пониманием и отчаянной любовью. Она будто бы прощалась со мной навсегда.
Я и родители ушли. После окончания войны, когда Свет победил, чертов Поттер одолел Воландеморта, а нашу семью оправдали благодаря тому, что я защищал замок и неизвестному, что замолвил за нас словечко, я вернулся в Англию, чтобы найти Джонс.
Но её не было. Нигде. Будто бы её и не существовало. Кроме некоторых учителей Джонс никто не помнил, хотя это и неудивительно, она никогда не выделялась из толпы.
Узнать, что же с ней случилось, я смог только через несколько лет, оказавшись где-то в Америке в одном из баров. Там сидели три волшебника в чёрных мантиях, лиц которых я не смог видеть.
— Хорошая была девчонка! Она со мной играла, когда я был собакой! И предупредила, когда я случайно с ней столкнулся… Это ж надо было… Жаль так и не узнал, откуда она знала о моей смерти…- произнёс один из них и отхлебнул огневиски.
— Мисс Джонс всегда была странной, так что не удивительно. Хотя ей хватило наглости обворовать мою кладовку, чтобы потом сделать зелье и спасти мою жизнь! Она ж Поттера Обливейтом жахнула, после того как влила в меня противоядие, — как-то странно потирая шею, ответил ему с раздражением второй.
— А я даже жалею, что мы с братом тестировали пару раз на ней свои изобретения… Джонс меня из-под завала вытащила и заавадила Пожирателей поблизости, — с грустью отозвался третий.
— Ух, горячая была девчонка! Жаль, что после того, как нас сюда вытащила, растворилась… Как она там сказала? — уже захмелевшим голосом поинтересовался первый.
— «Побегала по канону, спасла парочку героев, а пользы все равно больше миру не принесла, значит, и жить больше не должна,» — ответил третий.
— Все равно интересно, откуда же она появилась. Но, увы, этого мы никогда не узнаем, — подытожил второй и они все аппарировали прочь из бара.
Так я узнал, что в этом мире Джонс больше не существует… А должна ли она была существовать вообще? На этот вопрос я никогда не получу ответ.
Но сейчас сидя в своём любимом кресле в саду и рассказывая это всё своему правнуку, я вижу, как где-то вдалеке стоит девушка с обычной внешностью, но с ярко красными крашеными волосами в школьной форме Хаффлпаффа и мантии Слизерина, и с нежной улыбкой наблюдает за мной.
