Scream

Маленькая квартира с серыми стенами стала временным пристанищем. Одна комната со скрипучей кроватью, пружины которой постоянно вонзались в рёбра. С неработающей люстрой, тусклым бра с разбитым плафоном, с холодным голым деревянным полом с обшарпанной поблеклой кремовой краской. Он прижал рыжую к стене. Приступы ярости, случавшиеся с ним, стали повторяться чаще. Всю свою злость, скопившуюся на фараона, Бакура вымещал на ней вдвойне. И боль причиняли не только воспоминания о смерти всей его деревни, смерти родителей на его глазах. Возродившись, Король Воров нашёл ещё одну причину для ненависти: то, что фараон так и не смог до конца избавиться от Зорка. Тот был жив, существовал в нём самом, Бакура остро это чувствовал и ненавидел их обоих всем сердцем. - Зачем мне такая жизнь, зачем! – кричал он, ударяя в стену кулаками рядом с лицом девушки. И вновь рука молодого человека тянулась к ножу. Каждый приступ ярости Бакуры приносил Азенет душевную боль. Она не боялась синяков, несомненно остававшихся на руках, но хотела кричать, беспомощно заливаться слезами, когда видела, как ненавистна Бакуре такая жизнь, как он страдает от злобы к самому себе и фараону. Он заносит нож в её сторону, повелеваясь Зорку, ведь Азенет, её Артефакт Смерти – единственное, что сдерживает его, что не даёт ему полностью заполучить душу Короля Воров. «Сейчас я действительно не тот, с кем сражался фараон, - однажды, когда они сидели на лестнице пустой вечерней набережной, признался Бакура. – Я то, что сохранилось от прежнего Короля Воров до тех пор, пока я тесно не связал свою душу с душой Зорка, родившейся вместе с Каменной Плитой. Ради мести, я потерял свою жизнь». Азенет, сама не понимая почему, хотела эту жизнь ему вернуть. Холодные пальцы обвили рукоять ножа. Девушка, оттолкнувшись руками от стены, бросилась на молодого человека. И обняла его, крепко прижавшись щекой к его груди, пока они падали на пол. На руках обоих, на тыльной стороне ладони появилась печать их договора: кинжал, остриё которого обвивала роза с острыми шипами. - Не сдавайся, прошу, - каждый раз умоляла Азенет, прижимаясь к Бакуре. Руку до боли жгло. Кинжал, который она носила на поясе, скрытый под подолом длинной рубашки, наливался слабым, золотым светом. Каждый раз, когда Азенет подавляла Зорка, печать на руке оставалась кровоточащим порезом, который не успевал проходить, как всё повторялось снова. Бакура перестал дёргаться и шевелиться. Девушка облегченно вздохнула и сжала в кулак кровоточащую руку. «Опять проспит до утра», - проговорила про себя Азенет, бросившись искать что-нибудь, чем можно перевязать руку. Кровавый след тянулся за ней по коридору. Бакура очнулся около четырёх утра. Он открыл глаза, ощущая боль в спине. «Снова на полу», - выругался про себя он, сев. Одеяло с шорохом спало с его тела на пол. Опираясь рукой на стену, Бакура всё же дошёл до комнаты. Азенет спала под покрывалом, сжавшись комочком: покрывало скрывало ноги лишь до колен. Бакура, горько усмехнувшись, лёг рядом, вдыхая аромат хвои, исходивший от волос Азенет. Король Воров осторожно коснулся её перевязанной руки. «Не будет у меня никогда этой жизни», - пронеслось в его мыслях. «Я не сдамся, чтобы вернуть её тебе», - не открывая глаз, проговорила про себя девушка, чувствуя касание тёплой руки Бакуры, словно бы в ответ ему.